Чтение онлайн

— Матерь Божья, что здесь вообще происходило?! — Феликс перестал заглядывать в пустующие комнаты, напоминавшие всем нам камеры-пыток Освенцима.

Коридор закончился лестницей, ведущей на верхний уровень. Своеобразный спуск, а затем снова подъём. На втором этаже располагались боксы с одиноко стоящими кроватями и столами. Наличие толстого слоя пыли говорило о том, что здесь уже, минимум, полгода как никто не обитал. Рита на всякий случай проверила уровень радиации. Норма. Пока она проверяла, мы вышли на кухню. Помещение представляло, скорее, лабораторию, нежели общепит. Вот только кастрюли и тарелки портили вид на фоне отсыревших колбочек, шприцов и вееров скальпелей. На столе лежала окровавленная бормашина и лобзик. Рядом в проспиртованных баночках различные человеческие органы.

— Здесь что, опыты над людьми проводили? — выпалил Денис на одном дыхании.

— Чертовщина полнейшая — ответил я. — Бункер же веганский, так? А что, если люди, пришедшие сюда и подавшие сигнал о бедствии, проводили над ними опыты?

— Молох, мать твою, я что, не знаю, по-твоему, как выглядит сердце? — Железный Феликс взял одну из баночек.

— Допустим. Но ты знаешь внутреннее строение веганов? Что мы вообще о них знаем?

— Замечательно! Я одно скажу — они чертовски высокие! Даже детки вымахивают до двух метров высотой. Ты видел там, снизу, человеческие кости? Это же обычные люди, а не долбаные шкафы!

— Так, нам надо всем успокоиться — встала Рита между мной и Феликсом.

— Она права — вступился Денис. — Давайте узнаем, что там дальше.

Мы прошли ещё мимо двух пар кубриков. Пока безрезультатно. Я пытался в уме нарисовать себе план подземелья, но ничего не выходило. Я понимал, что мы уже пропустили много комнат, особенно на нижнем уровне, но сомневался, что там мы бы нашли жизнь. Может, Убежище 13 — вовсе не то, что нам нужно?

— Молох — нарушила ход мыслей девушка. — Похоже, радиорубка за вон той дверью.

Не до конца понимая, какой артефакт (ну и словечко) мы должны найти, я распахнул дверь. Скрип петель как следует ударил по ушам, а вслед за ним очередная порция пыли ударила в глаза. Блин, и почему мы сразу намордники не нацепили?

Радиорубка оказалась конечной комнатой Убежища. Её хвостом. Ни спусков вниз и наверх на новые уровни. Я мысленно прикинул: сейчас, по сути, мы находились строго над входом в бункер, ибо второй уровень с самого начала вёл нас обратно. Да, неудобно сделано. Чтобы вернуться на исходную к тюремным камерам, нам снова придётся сделать нехилый крюк. Закинув мысли куда поглубже, я проследовал вперёд. Комната напоминала полукруг, в центре которого располагались кресла, а за ними на стене заглохшие мониторы и компьютеры. Судя по последним, бункер возвели ещё в годы Холодной войны, вот только с веком не рассчитали.

Я развернул кресло с самой высокой спинкой к нам. Перед нами восседал полуразложившийся труп мужчины, навечно вперивший взгляд в мониторы. Первый мертвец на текущем верхнем уровне. И как сохранился! Видит Бог, умер бедняга месяца два назад — последний резидент Убежища. Кто же тогда послал сигнал? И где все тела? Если он один собственноручно не проводил опыты.

— Преображенский Е. И.
– прочитал я на нашивке у мертвеца.

— Молох, пади-ка сюда лучше — позвал меня Диня. — Я не знаю, что здесь такое, но горит красная лампочка и какая-та кнопка под ней.

— Может, за этим мы шли? — сказал я и, не раздумывая, надавил на кнопку.

Из динамиков, подвешенных к потолку, как из рога изобилия полилась флейта голоса. Принадлежал он представившемуся профессору Преображенскому, пославшему, судя по отчёту, два месяца назад сигнал к нам в метро. Тот самый, который получил Постышев на Василеостровской двумя неделями ранее. Что ж выходит? По каким-то причинам сигнал летал больше месяца, пока его не перехватили и не отправили сюда нас. Запись являлась предсмертной запиской Преображенского, ибо он понимал, что дни его сочтены. Об этом нам ничего не говорили.

«Я УМРУ И ПРОШУ ВАС, ЧТОБЫ ВЫ ПОВЕДАЛИ МИРУ ТАЙНУ. ВСЁ, ЧТО ПРОИЗОШЛО ЗДЕСЬ, В УБЕЖИЩЕ НОМЕР 13 НА ПЛАТФОРМЕ КАВГОЛОВО. ТАЙНУ ВЕГАНА И ЛЮДЕЙ. ОТВЕТЫ ЛЕЖАТ У МЕНЯ В КАР…»

— То было его последнее слово — сориентировался я.

— Обожди — как ненормальный заходил Феликс по комнате. — Доктор Сатана, чей труп мы с вами сейчас так мило лицезреем, отправил послание невесть куда и зачем? И только спустя полтора месяца его чудом перехватили у нас в подземке? А с чего Карпов с Постышевым вообще решили, что инфа так важна? Переломит ход войны и прочая дребедень. По мне так, наш путь — одна большая сраная ошибка!

— Не спеши с выводами — ответил я диггеру. — Уверен, всё то, что происходило в Убежище имеет отношение и к правде об Империи. Правды, которая сможет изменить ход войны, о чём нам говорили с самого начала.

— Молох, не тяни — замялся Денис. — Давай проверим, что же там у него в кармане.

Момент истины, к которому изначально наша великолепная семёрка шла, наступил здесь и сейчас. Не в силах сдержать от волнения дрожь, я чуть не выронил то, за чем мы сюда пришли. Вещица, из-за которой мы уже лишились троих бойцов и неизвестно, как ещё вернёмся обратно. В руках у меня была плёночная видеокассета — позабытое средство записи VHS, изобретённое ещё до дисков и флешек. За такой раритет на Садовой голову оторвут. Я осмотрелся. Рита указала мне в сторону видеоплеера, встроенного в один из бортов компьютера. Феликс запустил монитор.

— С Богом — сказал я на выдохе и вставил кассету в приёмник.

То, что мы увидели, не подавалось никаким законам. Паззл в голове собрался. И тогда я закричал во всю глотку. Не мог держаться. И настолько сильно, что, будь воля, Преображенский распахнул бы свои широко закрытые глаза.

— Молох? — Чулок принесла с кухни стул и села рядом с бойцом. Вот уже второй день испытуемый вспоминает истину. Но сейчас пошли перемены. Девушка понимала, что решающий момент настал, когда солдат пронзительно закричал и затрясся, чуть не сбив шлем с головы. Прекращение эксперимента влекло за собой непоправимые изменения в психике подопытного, потому диггерша не стала прекращать путешествия по памяти до тех пор, пока Молох сам не очнётся.

Только Чулок захотела облегчённо вздохнуть, когда крик бойца прекратился, как в дверь квартиры номер 58 принялись колотить. Всё громче и настырнее. Девушка взяла в руки УЗИ, на цыпочках прошла через комнату, вышла на кухню. И тогда дверь уже под натиском ударов сдалась, и в квартиру вошли они.

— Молох, что это, мать твою, было?! — Феликс первым пришёл в чувства после того, как экран на мониторе снова сделался чёрного цвета. Рука застыла на Калаше.

— Я бы хотел то же самое от тебя услышать! — я понимал, что ситуация выходила из-под контроля и вот-вот произойдёт взрыв. — Теперь то я всё понимаю.

— Мы не можем тебя отсюда отпустить — Денис направил автомат на меня.

— Кто же знал, что всё так произойдёт — прошептал я и глянул на Риту. Что бы ни случилось, но последнее слово оставалось за девушкой — единственная надежда, оставшаяся у меня. Но Рита молчала.

Возможно, бойцы не заметили, как из глаза диггерши вытекла слеза и упала на пол. В замедленной съёмке я наблюдал за тем, как капля спускается вниз, чтоб разбиться на миллионы ещё более мелких капель. И так по цепочке, пока от последних не останутся атомы и молекулы, фотоны и бозоны. Я не ощущал себя в нашем мире. Нить реальности оборвалась сразу после просмотра кассеты-откровения, которую я не забуду никогда, даже если мне сотрут память. Сознание мчалось с фантастической скоростью, злость закипала во мне так, что любой бойлер планеты не справился бы с тем огнём, полыхавшим внутри меня. Хотелось снова кричать, выпустить всю энергию, но что-то меня преграждало. И тогда солдат разомкнула свои уста. Я не слышал её: мозг разрывался гулом, но я прочитал по губам, что Рита меня любит. Нэнси, которая останется со мной, с Сидом до тех пор, пока смерть не найдёт нас.