Чтение онлайн

– Отойди назад! – Бородач свободной рукой сжал горло женщины и попятился к полуоткрытой двери, ведущей на задний двор. – И брось железку – или я ей голову снесу!

Револьвер выглядел настолько ржавым и ветхим, будто полгода провалялся в Тайге. Зато калибр у него был такой, что череп несчастной хозяйки… Нет, об этом не хотелось даже думать. Владей я местной магией чуть лучше – пожалуй, рискнул бы, но первородное пламя лишь беспомощно гудело внутри.

Я выругался сквозь зубы.

Никогда не умел работать точечно. Сила, которой меня наделил Отец, была слишком велика, чтобы орудовать ей осторожно, как скальпелем хирурга. Сейчас, когда Основа разошлась на полную мощность, готовая в одно мгновение выдать весь доступный мне запас маны, я без труда превратил бы в пепел и вольника, и стену, и еще метров двадцать леса за хутором.

Но на пути магии стояла заложница – бородач съежился, прячась за невысокой округлой фигурой. Она была лишь препятствием перед целью, однако я почему-то никак не мог перестать разглядывать простенькое старое платье и светлые с проседью волосы – платок хозяйка, похоже, потеряла в схватке.

На ее щеке уже расплылся здоровенный синяк, бровь кровила – явно ударили кулаком или рукоятью револьвера. Я понятия не имел, куда подевался отец семейства, но мать защищалась, как положено северянке – до самого конца. И даже сейчас глаза цвета льда смотрели на меня без страха.

– Бейте, ваше сиятельство, – одними губами прошептала она. – Ничего. Бейте, чтобы этой собаке…

– А ну замолкни, тварь! – рявкнул бородач.

И стиснул горло хозяйки так, что внутри что-то тихо хрустнуло. Но вместо того, чтобы закрыть глаза и обмякнуть, она вдруг вывернулась и, оттолкнув сжимавшую револьвер руку, впилась зубами в запястье. Бородач выругался, нажал на спуск, и пуля со звоном разнесла чудом уцелевший горшок на столе.

Курок снова щелкнул, проворачивая барабан. Это вряд ли заняло больше секунды, но ее мне оказалось достаточно. Прыжок – и мои пальцы обхватили ржавое железо, выворачивая и ломая кисть. Револьвер с грохотом улетел куда-то в угол, хозяйка выскользнула из-под обмякшей руки, и теперь ничто больше не мешало ударить в полную сил, разом выплескивая всю бурлящую внутри ярость. Бородач неуклюже согнулся, пытаясь дотянуться до торчащей из-под голенища сапога рукояти ножа, но я снова оказался быстрее.

На этот раз меч не понадобился: мой ботинок с размаху врезался в грудь, ломая ребра. С такой силой, что тело вольника с грохотом снесло с петель дверь, вылетело во двор и, перевернувшись в воздухе, мешком повисло на ограде.

– Поделом, – выдохнул за моей спиной усталый голос Горчакова. – Собаке – собачья смерть.

Больше сражаться было не с кем, но Основа до сих пор кипела внутри. Мои чувства обострились до предела, и я сумел разглядеть, как в десятке шагов за оградой шевельнулись ветки елей, и мелькнул чей-то округлый силуэт.

– Еще один!

Я одним прыжком вылетел на задний двор и помчался к ограде. Но меня каким-то чудом опередила Елена: выскочила откуда-то сбоку и тоже бросилась к подлеску, на ходу доставая из-за спины лук. И только у самого края поляны остановилась прицеливаясь. Натужно скрипнула тетива, и стрела уже готова была сорваться в короткий полет, когда я заметил среди темной зелени белое пятно.

– Стой!

Я едва успел перехватить руку Елены.

– Что ты делаешь?! – прошипела она, снова поднимая лук. – Уйдет ведь!

– Не уйдет, – усмехнулся я. – Сейчас поймаем, не торопись.

Перемещаться неслышно беглец явно не умел – топал и пыхтел так, будто вместо него через подлесок пробиралось целое стадо сердитых таежных кабанов. Елена наверняка бы сумела выстрелить и на звук, но в этом уже не было нужды.

– Давай, – прошептал я себе под нос. – Взять, Вулкан. Взять!

Где-то в паре десятков шагов впереди отчетливо полыхнуло магией. Огненный силуэт зажегся среди елей, помчался наперерез беглецу, с дымом и треском круша ветки, и уже через мгновение с сердитым рычанием опрокинул в мох неуклюжую фигуру. Веса волчонку пока еще не хватало, но он с лихвой компенсировал недостаток габаритов старанием и силой стихии. И, судя по звукам, обрабатывал отчаянно брыкающееся и вопящее тело с таким усердием, будто собирался то ли сожрать, то ли спалить дотла.

– Все, хватит! – рявкнул я, ускоряя шаг. – Назад… Погасни!

Вулкан, разумеется, не знал ни единой команды. Но интонацию распознал безошибочно, и когда мы приблизились – тут же отскочил, будто его сдернуло с бедняги невидимым поводком.

– Ну что, набегался? – усмехнулся я.

Сначала нашему взору предстали только ноги в синих штанах и обрезанных по середину голенища грязных сапогах. Но потом кусты зашевелились, и оттуда с кряхтением выбрался мужик – видимо, хозяин хутора, которого я с самого первого выстрела так и не увидел ни в доме, ни снаружи. Выглядел он настолько жалко, что я не без труда удержался от соблазна пинком отправить его обратно в мох – еще полежать.

– Ты кто такой? – поинтересовался я, подходя ближе.

– Так это, ваше сиятельство… Дмитрий я. Еще Бобром кличут, – отозвался хозяин. И указал рукой куда-то мне за спину – в сторону хутора. – Муж ейный…

– Муж, значит? – Елена даже не пыталась скрыть презрение, звучавшее в голосе. – А чего ж побежал тогда?

– Да как тут не побежать, сударыня? – Бобер втянул голову и жалобно посмотрел на нас снизу вверх. – Если такое творится…

– А кто это такие были? Друзья твои?

Ветви елей вздрогнули от зычного голоса, а через несколько мгновений появился и его обладатель. Горчаков выглядел уставшим, но как будто не был ранен – если не считать ссадины на лбу, которую он наверняка заработал еще раньше, когда мы пробирались через лес.

– Да какие они мне друзья, ваше сиятельство?! Вольники, черт бы их всех забрал. Пришли из Тайги семеро хмырей, дверь с петель сняли, в зубы и мне, и Маришке дали – и говорят: мы теперь тут жить будем. С тебя, значится, шконки. Ну и дрова, там, попить, пожрать – а мы детей и бабу твою не трогаем. – Бобер опасливо покосился на Горчакова. – И десятину князю можешь не платить.

– А ты и рад, небось, не платить-то, – усмехнулся я.

– Так где ее взять, ваше сиятельство? И так эти урки весь подпол сожрали, тут не то, что продать нечего – самим бы ноги не протянуть!

– А чего не пожаловался? – проворчал Горчаков. – Я что – просто так в Ижоре князем сижу?

– Попробуй уйди! Как я своих оставлю?.. А попробовали бы все удрать – так от машины даже по лесу далеко не убежишь. И говорили еще всякое – дескать, у вольников главари с его сиятельством Николаем Платоновичем дружат, и он им вроде как брат и сват, а Горчаков… – Бобер прикусил язык, сообразив, что наговорил лишнего. И снова принялся втягивать голову в плечи, но потом все-таки закончил – осторожно, чуть ли не шепотом: – Ну я и решил – пусть князья сами разбираются.

– Ну вот мы разобрались – что легче стало? – усмехнулся я. И, присев на корточки, осторожно, но крепко прихватил Бобра за ворот майки. – Значит так, любезный, слушай меня внимательно: десятину – заплатить. И за этот месяц, и за прошлый. А если вольники сюда еще раз сунутся, скажи, что князь Костров их лично во-о-он на той сосне повесит. – Я вытянул руку, указывая на подходящее для экзекуции старое дерево. – Запомнил?

Бобер сглотнул и принялся молча кивать, изо всех сил выражая покорность, понимание и прочие присущие скромному хуторянину добродетели. Разговор, очевидно, подошел к концу, однако мне почему-то захотелось добавить еще кое-что.