Чтение онлайн

Но его безмолвное падение Томми уже не видел. С тропы на плато выскакивали все новые и новые ушаны — второй, третий, четвертый — и Томми ринулся в бой.

В большей части своей воздушные гвардейцы были лучниками, и в ближний бой им приходилось вступать не так часто, чтобы стать мастерами фехтования. Но все же занятия по бою на мечах в гвардейской школе проводились три раза в неделю, и длились они по нескольку часов к ряду, так что кое-какой опыт у Томми имелся. Учителем фехтования у них был сам господин Дырка-в-горле, лучший мечник Подлунной Энскардии (с его собственных слов, впрочем). Свое прозвище он получил за то, что на занятиях, показывая курсантам какое-то новое упражнение, любил приговаривать как-то так: «Удар, финт, выпад — и дырка в горле!» Должно быть удар в горло был для него наиболее предпочтительным.

Томми бился по всем правилам науки, и даже получал от этого процесса удовольствие, мысленно прикидывая при каждом выпаде, какой балл ему поставил бы за это господин Дырка-в-горле. И каждый раз выходило, что высший.

Первого ушана Томми убил даже без помощи меча. Они сошлись на самом краю плато, и ушан, желая видимо покончить с гвардейцем одним ударом, с бешенной силой махнул мечом в горизонтальной плоскости. Томми уклонился, а ушан по инерции сделал шаг к обрыву. Так что Томми оставалось его только столкнуть вниз. В этот раз падение не было абсолютно безмолвным, но отчаянный крик очень быстро растаял в глубине пропасти.

Со вторым противником пришлось повозиться, хотя и не долго. И Томми был уверен, что учитель ему бы поаплодировал, если бы стал этому свидетелем. «Уход, — бормотал Томми комментируя, каждое свое движение. — Еще уход… Финт, выпад — и дырка в горле!»

Противник рухнул на камни, захлебываясь кровью, льющейся из пробитого горла. Но он был не единственный из оставшихся — с тропы на плато продолжали выбираться все новые и новые ушаны.

Следующего сразил Пагги, всадив ему стрелу точно в глаз, он на этом стрелы у него закончились, и лук пришлось бросить. Выхватив меч, он с ревом кинулся в бой, дважды отбил мощные удары, чуть не лишился головы, но все же в свою очередь смог дотянуться самым острием до шеи противника.

— И дырка в горле! — проорал он.

— Пагги, слева! — крикнул ему Томми, завидев взметнувшийся меч над головой друга.

Пагги явно не собирался сегодня умирать. Он вскинул свое оружие над головой, и удар пришелся на клинок, но был он столь сильным, что собственный меч, вздрогнув от удара, едва не пробил ему темечко.

Сталь визгливо ширкнула, когда клинки разошлись, а Пагги вдруг опрокинулся на спину и пронзил ушана резким выпадом снизу. Брюхо вскрылось, вывалив на Пагги вместе с внутренностями кровь, слизь и дерьмо.

Томми одним прыжком подскочил к другу, схватил его за ворот мундира и рывком оттащил в сторону. И вовремя. Уже умирая, ушан ударил своим мечом точно в то место, где только что лежал Пагги. Клинок звякнул о камень и выпал из рук ушана. А следом рядом с ним упал и сам ушан, подергиваясь в конвульсиях.

Но бой был еще далек от завершения. Покончено было только с половиной отряда, хотя и большей, а остальные ушаны только-только закончили свой подъем по тропе и вышли на плато. Их было четверо, и они были достаточно свежи, а у Пагги открылась рана на плече и сильно кровоточила. Рука безвольно обвисла. Да и Томми к своему удивлению обнаружил, что мундир у него на груди рассечен, и сквозь эту дыру проглядывает окровавленная плоть.

И эта рана, до сего момента им не замеченная, сразу вдруг заныла, защипала, и даже в ребрах под ней появилась тупая боль. Меч в руке внезапно сделался тяжелым-тяжелым, почти неподъемным, и Томми сейчас впервые подумал, что в следующей схватке он может и не победить.

Это было просто мимолетное сомнение, но оно сильнодействующим ядом капнуло ему в душу, и в горле сразу застыл неприятный ком.

— Что будем делать, дружище? — не очень уверенным голосом спросил он у Пагги.

Тот подвигал мечом, разминая руку.

— Еще немного подеремся, а потом передохнем, — предложил он. Томми всегда ценил его чувство юмора.

В спину им дунуло воздушным потоком, когда замерший у края плато Сило-Нумо взмахнул крылом.

И тогда Томми рассмеялся.

— Я слишком устал, — сообщил он довольным тоном. — Мы все сделаем проще.

И оглушительно заорал:

— Клиро-око, Сило-Нумо! Сжечь их всех!

Он знал, что произойдет в следующее мгновение, и потому зажмурился, и даже прикрыл ладонью лицо. Ушаны на другом краю плато в ужасе пораскрывали рты, а кое-кто из них выронил оружие, когда Сило-Нумо поднялся во всю высоту своего роста, встряхнул расправленные крылья и выдохнул на ушанов огненный шар.

Толи время на мгновение затормозилось, толи Сило-Нумо в это раз не сильно старался, не видя в таком малом количестве противника особой угрозы, но Томми показалось, что пламя летит вперед как-то слишком уж медленно, как будто с неохотой. А огненные языки, тянущиеся вслед за ним, колышутся едва-едва…

Но пару мгновений спустя все разительно поменялось. Время восстановило свой привычный бег, дыхание дракона превратилось в оглушающий рев, и огненный шар, разливая по сторонам потоки пламени, врезался в ближайшего ушана.

Наверное, ему повезло больше всех, потому что он не успел ни испугаться толком, ни помучиться, сгорая в драконьем пламени. Ударившись в препятствие, шар взорвался, порвав ушана на пылающие ошметки, а всех остальных обдав густым синим пламенем.

Гвардейцы попятились ближе к дракону, почувствовав нестерпимый жар. А ушаны с воплями метались у края плато, охваченные пламенем. Кто-то попытался сбить с себя огонь, катаясь по камням, но у него ничего не получилось, и он затих промеж камней, быстро превращаясь в головешку. Один в отчаянии бросился в пропасть, крик его потонул в сгущающихся сумерках.

Последний ушан стоял на месте, раскинув руки в стороны и широко расставив ноги. Меч в его правой руке тоже пылал синим пламенем, и ушан непрерывно орал от боли. А потом он вдруг кинулся вперед, прямо на гвардейцев. В языках огня он казался несуразным, кривобоким и совершенно черным, и было непонятно, как он еще находит в себе силы не только передвигать ноги, но и держать меч. И не только держать — он даже замахнулся, явно намереваясь нанести удар.

Но в нескольких шагах от гвардейцев от остановился. Меч со звоном выпал их его руки, колени подогнулись, и ушан упал. Сразу же весь как-то поджался, скрючился и замер, продолжая медленно обгорать.

Томми смотрел на него, наморщившись.

— И дырка в горле… — пробормотал Пагги мрачно. Повернулся к дракону. — Молодец, Сило-Нумо, ты здорово нас выручил!

Томми покачал головой.

— Поторопились мы, друг. Было бы неплохо одного взять живым, порасспросить о планах.

— Не уверен, что он стал бы с тобой откровенничать, — возразил Пагги. — Скорее прирезал бы нас обоих при первой же возможности.

Ответить на это было нечего. Ушаны славились своей несговорчивостью и жестокостью. С ними-то и в переговоры никогда не вступали, потому что это было бессмысленно.