Чтение онлайн

И он указал пальцем на бронзовую голову горгульи, видневшуюся на воротах. Очевидно, в ней было смонтировано немудреное магическое устройство, позволяющее алхимику общаться с посетителями, не выходя из дома.

Обладатель желтой повязки продолжил свою скорбную повесть. Угрозу мага они поначалу всерьез не приняли... На словах. Бодрились, хорохорились друг перед другом. Но ни один камень через ограду больше не полетел. А тут, как на грех, девка мимо шлепала, известная в городе дурочка, – немая, и на голову не шибко сильная.

– Ну... ребята ее в кусты... Не насильничать, не подумайте, высокородные! Так, проверить только... Убедиться, значит, что ерунда всё полная...

Лицо у Хлады стало нехорошим. Пальцы наемницы нервно теребили рукоять кинжала, и она явно ждала лишь моего знака.

В общем, попробовали. Все по очереди. Не смог никто. Дурочка пошлепала дальше, не претерпев ни малейшего ущерба. А дурачки впали в черную тоску. Униженно извинялись перед «свиномордием», но бронзовая горгулья надменно молчала. И теперь, значит, на высокородного Гаэлариха вся надежда.

– Хорошо, я посмотрю, что можно сделать, – сказал мэтр магистр.

Бритоголовый возликовал и тут же ухватился за шнуровку своей мотни.

Маг остановил его брезгливым движением руки:

– Не надо! Магическому зрению ваши штаны не помеха! Однако вижу, что дело серьезное... Очень серьезное... Хо-хо, давненько не видал столь тяжкой магической дисфункции репродуктивных органов... Достаточно недолгого промедления, и хирургического вмешательства не избежать. Вам моя помощь будет стоить тридцать содаров, любезнейшие.

Немного подумал и добавил:

– Тридцать двойных содаров, разумеется.

Следующие минуты были наполнены скрипом кожи выворачиваемых карманов и кошельков, звоном монет и переводом туллов в содары по курсу. С арифметикой у молодых людей дело обстояло печально. А вот об их финансах такое сказать было нельзя, не погрешив против истины. Кто-то, прав был Калларье, весьма щедро вливал деньги в движение лигистов... Тридцать двойных золотых содаров составляют ни много, ни мало, – полторы тысячи имперских рэндов. За такую сумму в столице можно купить весьма доходное питейное заведение, пусть и не на главных улицах, но все же...

Молодые люди собрали требуемую сумму почти полностью.

– Двадцать семь двойных содаров и восемь туллов, высокородный! – главарь подобострастно протянул холщовую суму, набитую теперь не камнями. – Мы обязательно донесем остаток, не сомневайтесь, только скажите, где остановились... Только уж вылечите сразу, не откладывайте, за ради Святой Веры!

Интересно, как Гаэларих собирается их исцелить? Насколько я понимал, снятие подобного заклятия – работа индивидуальная, долгая и кропотливая, а тут чуть не два десятка клиентов сразу...

– Мы с коллегой должны провести консилиум, – важно сказал мэтр магистр, указав на меня. – Он большой специалист в хирургии, особенно в областях ее, касающихся переломов, ампутаций и вскрытий. Отойдите, любезнейшие, за пределы слышимости.

И ведь не соврал, что характерно. Я горделиво приосанился в седле: ну да, специалист. Перелом? Легко! Ампутация? Один взмах Бьерсарда!

Понурая стайка патриотов отчизны и веры поплелась в сторонку. Лишь один юноша обнаружил определенные познания в мудреных терминах, и спросил, прежде чем отойти:

– Позвольте, высокородный, ведь ампутация, это... Это ведь отрезать что-нибудь?

Тут уж Хлада не выдержала, и сообщила пытливому юноше, что именно у него отрежут. Объяснила без «десрализаций», простыми и понятными словами. И тотчас же утешила: ей, например, отсутствие рекомого «чего-нибудь» жить ну абсолютно не мешает. К своим товарищам по несчастью юноша присоединился в состоянии, близком к обморочному.

– На них нет заклятия. Вообще никакого, – тихонько сообщил мне Гаэларих. – Я бы почувствовал.

– Тогда, извините, за избавление от чего вы чуть не сняли с них последние штаны?

– Психосоматическая импотенция. Исключительно самовнушенная.

– Как думаете лечить?

– А никак! – встряла Хлада. – Оставьте как есть! Чтобы писать смогли, а девку обидеть, – ни-ни!

Но маг уже принял решение. Повелительным жестом подозвал пациентов, громогласно произнес длинное и заковыристое заклинание (наверняка не имевшую смысла абракадабру), имитировал несколько замысловатых пассов.

– Сними камзол! – приказал главарю.

Тот слегка удивился, но стянул свою кожаную форму.

– Ну?! Что чувствуешь?!

Несколько секунд тот, похоже, не чувствовал ничего, кроме растущего недоумения. Потом вдруг завопил и подпрыгнул на месте.

– Есть! Получилось!

– И вы снимайте! Камзолы на землю!

Спустя недолгое время ликование стало всеобщим. Обрадованные патриоты до небес возносили магический талант Гаэлариха, и клялись называть будущих родившихся сыновей его именем. Мне, как почетному хирургу, тоже досталась толика подобных обещаний.

– Подождите! Это не всё! – громовым голосом остудил пыл Гаэларих. – Заклятие чужое, нейтрализовать его я сумел, но возможны рецидивы. Если кто-то из вас хоть когда-то нацепит эту вот черную кожу, вообще любую черную кожу, – все вернется! Навсегда! Никто уже не поможет! И еще: остерегайтесь пылающих факелов! Если их рядом с вами будет больше двух – на женщин сможете лишь любоваться! И последнее: кто не отрастит за два месяца прическу нормальной длины, тот будет бороться за Святую Веру чистым и безгрешным праведником. Ну то есть абсолютно безгрешным.

Ликование мгновенно стихло. Борцы за Тугард и Святую Веру недоверчиво поглядывали то на магистра, то на свои разбросанные под ногами шмотки.

Маг елейным тоном предложил любому поставить небольшой эксперимент: вновь натянуть камзол. Но за последствия он не отвечает.

Желающих не нашлось.

– Едва ли это поможет надолго, – сказал я, когда патриоты ушли, унося свои наряды брезгливо, самыми кончиками пальцев. – Раз заклятия нет, рано или поздно отыщется среди них смельчак или дурак, вновь натянет черную форму, и тут же расскажет остальным, что вы просто-напросто взяли их на испуг...