Чтение онлайн

Я говорил холодно, спокойно, деловито. Знал, что в иных ситуациях такой тон куда действеннее угроз и воплей.

– Н-но... ведь я... – заблеял мэтр, – сайэр епископ... меня...

– Что? Епископ? Ладно, так и быть. Из уважения к епископу окажу вам милость. Отменяю позорную казнь. Будете обезглавлены, словно благородный сайэр, гордитесь. Вот этим вот топором.

Я поднес Бьерсард к носу Тигара. Лезвие моего топора – зеркальное и бритвенно острое – вблизи может напугать людей и покрепче мэтра. Правда, большинство видевших Бьерсард с такого расстояния впечатлениями поделиться уже не могут.

Мэтра Тигара проняло до печенок. И даже глубже, – до мочевого пузыря и кишечника, насколько я мог судить по запаху...

Однако попыток оправдаться он не оставил.

– Н-но ведь я... с-сам ведь... сам исправил... майфрау Сельми... она сказала, я сам...

Так-так-так... Разговор становился интересным.

– При чем тут майфрау Сельми?! – рявкнул я. Тигар съежился еще больше, хоть это и казалось невозможным. Неприятный запах усилился.

Мэтр мекал, бекал и крайне невразумительно отвечал на вопросы. Однако потихоньку выяснилось: о своих подвигах во дворе замка он знает исключительно со слов Хлады. Сам же ничего не помнит. То есть абсолютно. Что делал, что говорил, – ничего. Полный провал в памяти.

Про бой у Лигонга я не стал даже спрашивать. Слышал, как вскоре после него Тигара расспрашивали конники пулы, и оказались весьма разочарованы невнятными ответами. Сомнений нет, случай тот же: не понимал, что творит, и все потом позабыл. Причина тому могла быть лишь одна, но я хотел, чтобы сам мэтр подтвердил мои догадки.

И я тщательно сформулировал и произнес свой вопрос.

– Я-а-а н-не могу! М-мне нельзя... – яростно замотал головой Тигар, рискуя отсечь себе кончик носа об лезвие Бьерсарда.

Я отвел топор в сторону, задумчиво сказал:

– Может, не стоит казнь откладывать до утра? У меня что-то руки чешутся, да и вас ни к чему изводить ожиданием...

Тигар забился, воя и захлебываясь рыданиями.

– Заткнитесь, почтенный, не то переполошите всех. А люди устали.

...Изливался Тигар долго, но бестолково, мысль его ходила по кругу: он, дескать, ответить хочет, но не может, а так бы рад все рассказать великодушному майгеру Хигарту, но не может, вернее, может, но не скажет, потому что не сможет, ибо едва начнет говорить, немедленно умрет, а на самом-то деле он хочет, очень хочет, но...

С трудом великодушный майгер Хигарт уразумел главное: епископ Хильдис Коот наложил на бедолагу сильнейшее заклятие, замыкающее уста. Ответ еще не успеет сорваться с губ, а с мэтром Тигаром уже случится какая-нибудь неприятность, вроде разрыва аорты, и изречь свою мысль он сумеет разве что в чертогах Пресветлого Сеггера.

– Верю! – заявил я торжественно. – Эти глаза не лгут!

И тут же попытался обойти запрет наводящими и косвенными вопросами. Спросил:

– Вы помните, как вас вводили в магический сон? Говорить ничего не надо, лишь кивните или покачайте головой.

Он честно попытался... Не знаю только, кивнуть или изобразить знак отрицания... Не сумел – побагровел, начал задыхаться, воздух не проходил в горло, словно стиснутое невидимой рукой.

– Не надо ничего отвечать! – быстро выкрикнул я.

Дыхание к мэтру возвращалось больше минуты. Да уж, не повезло бедолаге... Я даже ощутил некое раскаяние за те две оплеухи. Не слишком, впрочем, сильное, – проявленное в замке самовольство заслуживало наказания.

– Ладно, мэтр Тигар, – постановил я, – объявляю смертный приговор отложенным. До следующего вашего прегрешения. Ступайте, смените белье и ложитесь спать. Завтра тяжелый день.

Тигар поковылял к костру, я остался в темноте один, хотелось поразмышлять в одиночестве.

К сайэру Хильдису у меня накопилась уйма вопросов... И, когда мы подъезжали к лагерю, я попросил Гаэлариха установить связь с епископом – посредством магического кристалла либо иным способом. Ответ, как и обычно, оказался витиеватым и изобиловал заумными магическими терминами. Но суть я уразумел: отдельные кристаллы, используемые магами для связи, сами по себе слишком большим дальнодействием не обладают. Однако же с их помощью можно связаться почти с любым магом, находящимся чуть ли не на другом краю света. Противоречия тут нет: зоны действия отдельных кристаллов соприкасаются, образуя некую невидимую сеть, – магический сигнал проходит через чужие кристаллы транзитом, и способен его расшифровать лишь кристалл адресата послания. Так вот, мы забрались в такую глушь, что оказались за пределами действия той самой сети. Разговор с епископом невозможен. А иных способов в распоряжении его, Гаэлариха, не имеется. Послать же, дескать, конного гонца я и сам сумею.

Звучало убедительно, и я лишь поинтересовался: где и когда связь восстановится? Если вообще восстановится... Маг пообещал, что попытается в Вальгеро, но без гарантии.

Однако до Вальгеро предстоял еще переход через пустыню. И я решил принять до начала его кое-какие меры.

Меры я принял на следующий день.

Мы медленно тащились по бездорожью. Пустыня приближалась – растительность становилась все более скудной и иссохшей, и уже начали попадаться участки земли, спекшейся в твердую корку, покрытую глубокими трещинами, где вообще ничего не росло.

Начал с Хлады. Слегка поотстав от нашего крохотного каравана, мы завели разговор. Вступительные экивоки не потребовались, общение с людьми, которым платишь деньги, имеет свои преимущества. И я напрямую спросил, что наемница думает о Тигаре.

Девушка пожала плечами. И ответила в том смысле, что ее дело не думать, а рубить саблей и тыкать кинжалом. А думает пусть отец-командир, для того и назначен.

Очень правильная, надо сказать, позиция. А то развелось мыслителей да писателей, как опарышей в тухлом мясе...

И отец-командир, то есть я, поделился своими мудрыми мыслями. Мэтр Тигар, по мнению отца-командира, личностью был насквозь подозрительной, аж пробы негде ставить. Одна его болтовня с давешними крылатыми милашками чего стоит. Вчера отправил их куда-то, завтра призовет обратно, и что тогда?

Наемница никак не комментировала, но кивала одобрительно.

К тому же не секрет, что у мэтра писателя ба-а-а-льшой зуб не на кого-нибудь, но именно на майфрау Сельми. Отсюда следует, что держаться следует к мэтру поближе, глаз с него не спускать, обо всем подозрительном немедленно докладывать командиру. А если ни с того, ни с сего начнет бормотать непонятные заклинания – немедленно пресечь. И возлагаются сии почетные обязанности на Хладу, это приказ.

Будет исполнено, только и сказала наемница. До чего же приятно иметь дело с дисциплинированными людьми.

Вторым номером в моем списке шел мэтр Тигар. Мрачный, надувшийся, в седло он не сел, ехал на козлах рядом с возницей. Вот с ним-то политесы потребовались, и немалые. Отправив возницу в другой фургон, я извинился за вчерашнюю невыдержанность, и подробно объяснил ее причины: сами, дескать, понимаете, мэтр, когда такой небольшой отряд отправляется на такое важное дело, ни один человек в нем не должен вызывать не то что подозрений, но и малейших неясностей... Но теперь-то мэтр полностью свободен от подозрений, коли уж сам Хильдис Коот почтил его высоким доверием, и магическим путем наградил столь многими знаниями и умениями. По ходу разговора помянутые знания и умения получили весьма высокую мою оценку.