Чтение онлайн

Но зачем всех-то?!

Великой храбрость мгану не отличались, поджарить одного-другого для острастки, остальные бы наверняка разбежались.

Выйдя из-за угла пылающей хижины, я понял, зачем.

На круглой главной площади деревни трупы лежали особенно густо, сплошным ковром покрывая утоптанную землю. А центре площади стоял идол, вырезанный из толстенного ствола гевелеи. Не то бог, не то дух-покровитель мгану не был особенно симпатичным – аж целых две оскаленных пасти, красные выпученные глаза, вместо носа – металлический клюв с синеватым оттенком...

Однако защищая этого уродца, мгану были готовы погибнуть все, до последнего человека.

Они и погибли. Но не защитили. Потому что идол лежал грудой обломков. Осмотрев их, я понял всё. Последний камешек встал на место, мозаика закончена. Гнусная картинка, любоваться тут не на что... И сейчас я разобью ее вдребезги. Жаль, сам после того проживу недолго...

Шагнув через порог хижины, я уже знал, что увижу.

Он лежал на огромном круглом столе. На единственном, пожалуй, столе во всей деревне, в остальных хижинах мебель заменяли брошенные на земляной пол циновки...

Предмет лежал на столе, отливая синеватым металлом. Теперь было видно, что передняя часть его и в самом деле напоминает слегка изогнутый птичий клюв, а в задней имеется довольно широкая проушина, до того скрывавшаяся внутри идола.

Вот и оно.

Навершие Молота...

А как называлась та фальшивка, за которой Гаэларих потащил нас на Сердце Уорлога, я не знал и не хотел знать.

Маг сидел здесь же, на противоположной от меня стороне стола. На резном чурбаке, как я думал, – других стульев в хижине не было.

Магистр медленно поднял склоненную голову.

– А-а-а, Хигарт... – сиплым голосом произнес он. – Догадались...

– Да, – коротко произнес я. Берег силы.

В другое время я прикончил бы его сразу. Вскочил бы на стол, лихим прыжком перемахнул бы на другую сторону, взмахнул бы Бьерсардом...

Но не сейчас. Сейчас я был озабочен одним: чтобы мои медленные движения казались ему всего лишь осторожными. Чтобы маг не догадался, в каком я состоянии. Потому что в противном случае он справится со мной легко и без всякой магии – снимет со стены одну из ритуальных резных дубинок, да и забьет до смерти... А я ничем не смогу помешать.

Хотя магистр тоже не в лучшей своей форме – изможденный, похудевший, взгляд тусклый... Но на меня сил у него хватит. Меня в поединке сейчас мог бы одолеть даже крысолюд...

– Афилей сообразил, что к чему? – спросил Гаэларих. – Я подозревал, что он не так прост, как кажется...

– Нет, – столь же коротко ответил я. И медленно-медленно начал огибать стол.

– Вы не могли разобраться, что самоцвет – не Навершие, – убежденно сказал Гаэларих.

– А что он такое? – спросил я без всякого интереса.

– Магический артефакт, созданный магами Исхара. Вернее, воссозданный... Когда-то такая система уже работала – откачивала излишки воды из Зейнарских озер в Восточный Уорлог. В Катаклизме самоцвет разрушился, вызвав появление плато. Исхар постепенно начало подтоплять... Вот и все. А теперь, Хигарт, остановитесь, где стоите. Прежде чем вы сделаете следующий шаг, надлежит определиться с дальнейшими нашими отношениями.

Я остановился. Не для того, чтобы определяться – и без того все для себя решил. Но поговорить стоит. В руке магистр держал небольшой жезл, похожий на тот, каким поджарил черношлемника в Альхенгарде. Похожий, да не совсем, – кристалл на вершине другого цвета и формы. Наверняка магическое оружие непрямого действия. От срабатывания которого, например, у меня под ногами разверзнется пропасть в пару лиг глубиной, да тут же и схлопнется. Или произойдет еще что-нибудь столь же приятное.

Так что отчего бы и не поговорить... Если магистр отвлечется, ослабит бдительность, – хорошо. Нет – хуже не станет.

– Присаживайтесь, Хигарт. В ногах, как вы любите выражаться, правды нет.

– Постою, – хмуро ответил я.

Хотя с удовольствием не то что сел бы – улегся бы на пол. Но боялся, что встать сил не хватит.

– Для начала объясните, как вы здесь оказались, – сказал маг. – Не люблю непонятностей... По моим расчетам, до встречи с епископом у вас и тени подозрения мелькнуть не должно было.

– Лучше надо рассчитывать. Подозрения у меня появились еще в Каэр-ла-Рэ.

И я объяснил Гаэлариху, что подозревал не конкретно его, – просто не мог взять в толк поведение Ларинтиона. Совершенно нелогично: сначала позволил нам пробить ворота, войти, набрать воды... И лишь потом занялся незваными гостями. Причем занялся странно: «воздушный кулак», метание магическим способом подвернувшихся предметов, льдина... К чему все это? Коли под рукой была чуть ли не сотня крылатых созданий. Которые, кстати, вели себя совсем не так, как на Сердце Уорлога – вяло, заторможено... Сейчас я был уверен, что к фургону мы пробились бы и без помощи Тигара. Помахали бы недолго клинками и обратили бы в бегство четвероруких.

Еще интересный момент: ни единого прямого, направленного на меня заклинания Ларинтион не применил. Словно знал, что не сработает. От кого бы?

Да и внешность у хозяина Каэр-ла-Рэ была архилюбопытная: испятнанные шаровары, голый торс, борода и патлы, совершенно скрывающие лицо...

Кстати, когда мы искали Тигара, наемница ошиблась – не мэтр расплескал чернила возле разрубленного гобелена. Да и не чернила то были... Не разъедают никакие чернила тростниковые маты наподобие кислоты. А вот кровь некоторых магических созданий весьма-таки едкая... И чуть дальше, где крови выплеснулось побольше, на стене обнаружился след от острия не то пики, не то алебарды...

В замке произошла схватка. Незадолго до нашего появления. Но кто с кем дрался?

Мэтр магистр в свое время обсуждать загадки Каэр-ла-Рэ отказался, сославшись на тайны Братства. А у меня после долгих размышлений появилось навязчивое подозрение: мы имели дело не с хозяином! Не с Ларинтионом! С убившим его посторонним магом! Снаружи не было никаких следов штурма, но для крылатых созданий нет нужды проламывать ворота тараном.

Но Гаэлариха я ни в чем не заподозрил... Однако загадки Каэр-ла-Рэ занозой сидели в мозгу. И в своем послании я задал епископу два вопроса. Попросил описать внешность Ларинтиона и сообщить, кто из магов занимался боевыми животными с весьма характерной внешностью, крылатыми и четверорукими.

И сегодня утром я узнал:

Ларинтион был очень маленького роста, почти карлик.

Четверорукими занимался Гаэларих.

И многое стало понятно... Даже заляпанные шаровары – кровью, чем же еще – коротенькие, чуть ниже колена. Даже бесформенная мантия, которую весь поход не снимал Гаэларих, хотя зачем она на болотах? Чтобы грязерухи издалека видели: приближается к ним не кто-то, а магистр славного Братства магов? Он просто боялся, что я опознаю его по фигуре...

Многого я не знал. Понятия не имел, чем занимался Гаэларих в помещении, стены которого изрекали пророчества... Пытался что-то узнать? Или подчинить чужие артефакты? Впролне возможно, наверняка ведь притащил ледяную глыбу, использовав аппаратуру Ларинтиона... И наверняка в резне, накануне учиненной в замке его пташками, сам мэтр магистр не участвовал, не мог он надолго отлучиться, не рискуя, что отсутствие обнаружится...