Чтение онлайн

– Я все же человека послал на то место, жиру припастись медвежьего на зиму. Жир медвежий – бесценен.

Услышав это, я понял, что помимо дочери, есть еще здесь из мужчин кто-то. Женщину он так далеко не послал бы. Хотел спросить об этом, но передумал, и спросил о другом:

– Вы вообще в поселок не показываетесь? Когда я могу рассчитывать на помощь? Может все-таки, пошлете вашего человека, когда он вернется? Пусть пришлют за мной кого-нибудь.

– Смысла кого-то звать сюда, нет. Через болота не пройдут; а потом, еще обратно топать. А сам ты еще не скоро на ноги встанешь. Окрепнуть нужно, чтобы идти на дальнее расстояние.

– Как болота? А как же ты прошел?

– Вот так, тропы знать надо. Я же здесь всю жизнь живу. Хотя, было нелегко, тяжеловат ты больно.

– Значит, ты знаешь путь, а кроме тебя никто?

– Так и есть.

– Но ты не пойдешь?

– Нет.

– Почему? – не унимался я, а его это, похоже веселило.

Он был все так же невозмутим, и поглаживал временами бороду, хитро улыбаясь.

– Мне незачем, я и так для тебя много сделал. Радуйся, что жив остался.

– Спасибо! – резко ответил я, и плюхнулся на подушку, закрыв рукой глаза. И тут, я вспомнил:

– Дай мне рюкзак, у меня там телефон, я связь проверю.

– Какой рюкзак? Я его не взял, не до него было. Мне и так много груза тащить пришлось. А шкура, я ее тоже тащил, она мне дороже. Ты уж извини, – погладил он свою бороду, а после, ухмыльнувшись, отметил: Слово, какое чудное – рюкзак.

– Ты и впрямь какой-то дикий. В лесу, что ли родился?

– Ну я же говорил! – ответил спокойно мужик, а меня его спокойствие выводило из себя, все больше и больше.

– Так ты же послал человека, скажи ему, пусть прихватит.

– Так сколь же времени прошло. Он уже вернулся, и без твоей сумки. Ты же два дня в бреду провалялся. Забыл?

– Вот черт.

– Да не переживай ты так. Что там у тебя такого, что у нас не найдется? Одежду дадим, обувку, найдем.

– Я же говорю, телефон у меня там, связь. Понимаешь?

– А связи у нас нет! – отвечал он.

– О боже, куда я попал?

– Ко мне в дом.

Я обессиленно усмехнулся, а у самого под ложечкой заерзало. Почему-то подумал, что не выберусь от сюда никогда.

– Да ты лежи, восстанавливай силы. Не переживай, вред тебе здесь никто не нанесет.

Я немного успокоился, и задал очередной вопрос:

– Почему вы живете здесь, а не в поселке? Там цивилизация, удобства. Вы и правда, староверы – отшельники?

– Ну можно и так сказать.

– Я слышал, староверы чужаков не любят.

– Что правда, то правда, – поглаживал он свою бороду, – но помощь всегда окажем.

– И много вас здесь? – навострил я уши.

Разговор становился все интересней. Я потихоньку пытался вытащить из него информацию, хотя это было сложно. Казалось, он играл со мной в какие-то игры. Мне вспомнился тот убитый мужик… Он, возможно тоже был из этих… И одежда Ивана наводила на мысль. Многое сходилось.

На лице Ивана отразилось смятение.

– Да есть тут еще кое-кто, – нехотя ответил он. – Ты лежи и не задавай много вопросов, здоровее будешь.

А я не понял, что это было: забота или угроза?

Я не стал больше докучать ему, не глуп, понял, что пока не встану сам на ноги, отсюда не выберусь. А кто еще соседствует с Иваном, я и так со временем увижу.

Кто-то вошел в дом, я присмотрелся. Было темно, кроме лампы ничего не освещало помещение.

«Боже, они даже свечи не используют!» – подумал я и закатил глаза.

– А зачем? – отвечал Иван своим хитрым взглядом, прочитав мои мысли, будто на лице все было написано. – У нас медвежьего жира вон сколько, им и спасаемся. Он и от простуды, и для освещения. Его по-разному применить можно. И тебя от горячки им же спас. На грудь растирание делал, да на ногу прикладывал. Он тебя быстро поднимет.

– А я то, думаю, чем от меня попахивает, – стал я брезгливо обнюхивать себя.

Мужик посмотрел в сторону занавески, из-за которой послышался звук.

– Проходи Олеся! Справилась?

В комнату вошла девушка, вероятно, та самая дочь. Она подошла поближе на середину помещения, где находились мы с Иваном. Как только свет упал на ее лицо, я оторопел. Это была она, девушка из моего сна. «Неужели, так бывает?» – поразился я.

Передо мной, стояла рыжеволосая, кудрявая девица, с густой косой до пояса. Волшебство какое-то.

Она не опустила скромно глаза, наоборот, смело посмотрела на меня, как будто я уже год лежу на этой лежанке. После, она перевела взгляд на отца и произнесла:

– Все сделала отец!

– Хорошо, завари-ка нам чайку, и поужинать уже не мешало бы. Гость то, поди, проголодался, раз на поправку пошел? – посмотрел он на меня вопросительно.

Она молча откинула косу за спину, развернулась и скрылась за занавеской, которая разделяла помещение на две комнаты. От туда послышался стук гремящей посуды, которая видимо больше состояла из дерева.

– Слушай, а в чем вы готовите? – решил подтрунить я его. – Прошлый век какой-то.

– Шутишь? Значит, на поправку идешь. Есть в чем, не переживай, не такие уж мы дикие, – усмехнулся он. А есть из деревянной посуды, полезно и удобно. Вот ты настой горячий пил? Пил! Обжегся? Нет!

«Хотя чего я к нему прицепился? Меня ведь бабушка в детстве, тоже из деревянной ложки кормила. Просто у меня нет настроения!»

– А если нога моя не срастется? – посмотрел я ногу, которая временами дергала от боли. – Ты наверно кустарным способом мне ее склеил? Я же потом хромой останусь. А если вообще, гангрена пойдет? Мне медицинская помощь нужна.

– Ты за это не переживай, мы в этих делах разбираемся. Знаешь, сколько раз меня медведь трепал? Ого, не сосчитать! Как видишь, не хромаю. Уж получше, ваших поселковых костоломов.

– Ты знаешь из них кого-нибудь? – зацепился я за слова.

– Слыхал, – ушел он от ответа.

– Из-за занавески, наконец, показалась Олеся. Она направилась ко мне, пододвинула стул к лежаку и поставила дымящую тарелку какой-то жидкости, которая довольно вкусно пахла. Оказалось бульон. Рядом положила кусок серого хлеба грубого помола. Выглядело все как на пикнике, или на рыбалке. Но я бы сейчас не глядя на подачу, с удовольствием все съел.

Закончив с сервировкой, если это можно было так назвать, она встала как солдат и сложила руки на груди, глядя вопросительно на отца.