Чтение онлайн

– Что, приговорите?

– А мы тебя в гости не звали, – вступил резко в полемику, Гришка, который только и ждал момента, задраться. Силантий промолчал, что означало, что я понял правильно.

– Ладно. Поживи пока здесь, пока нога твоя не срастется, все равно никуда не денешься. А там, посмотрим, что с тобой делать.

Я промолчал, хотел, чтобы они поскорее ушли, и они особо не желали со мной любезничать. Уже из-за занавески, Силантий крикнул:

– И не вздумай бежать.

Я ответил молчанием. Иван не соврал, – эти люди были опасны. И пока моя нога не заживет, у меня есть шанс остаться живым. Но придется врать и изворачиваться, или найти удачный момент и бежать хоть ползком.

Глава 2

– И чего ты его защищаешь, не верю я ему, – выговаривал Силантий, уже на улице Ивану.

– Хватит паниковать, ты подозреваешь всякого в измене, – защищал Иван.

– Сам виноват, тащишь к нам кого попало, а потом беды не оберешься.

– А не ты ли, несколько лет назад, Савелия пригрел?! – напомнил Иван о мужике в красной куртке. Он всем не понравился, однако ты его приютил.

– Но он столько лет, служил верой и правдой, – оправдывался Силантий.

– О, как! Так, где же он теперь? – ерничал Иван, который давно догадывался, что Силантий его приговорил за какую-то провинность.

– В общем, так! Ты его проверь, не открывайся сразу, – ушел от ответа Силантий.

– А ты не учи! Не дурак! Знаю!

– А что, документов при нем, не было? – не унимался тот.

– Никаких. Личное тряпье, да еда, – заверял Иван.

– Жаль, у такого… должны быть. Видно, городской.

– Если что выведаю у него, скажу, – старался показать свое участие Иван, чтобы запудрить мозг Силантию.

– Лицо у него больно хитрое. Обведет тебя вокруг пальца, – процедил тот сквозь зубы.

– И когда это, кому-либо, меня обхитрить удавалось? – ухмыльнулся Иван.

– Как оклемается, еще раз с ним потолкуем, – продолжал Силантий.

– А не много ли ты, на себя берешь? Здесь пока я староста, мне решать, кто толковать с ним будет, – поставил Иван на место неуемного…

– Вот увидишь, подведет он нас. Приютил, незнамо кого. А он завтра выведает все, и в бега подастся. Да золотишко твое, прихватит.

– Ты же знаешь, даже если и подастся в бега, далеко не уйдет, – погибнет на болотах, – напомнил Иван. – Не каждому дано их осилить.

– Охота тебе с ним возиться? Забот у тебя мало?

– Работники нам лишние не помешают. Да и сам сказал, умный он. Такие… нам тоже нужны. Отстаем мы что-то, от внешнего мира, – отметил Иван.

– И за Олеськой, присмотри, чтобы хвостом не крутила. Больно уж обхаживает его.

– Олеська, не твоя забота, – отрезал Иван. – Хворой он, вот и обхаживает.

Силантий косо посмотрел.

– И зачем ты его сюда приволок? Пусть бы его медведь поломал, – не твой был бы грех.

Иван не ответил, только молча теребил табак на ладони.

– Ох, чую, беду он нам принесет, – не унимался Силантий.

– Ну хватит причитать, не каркай, – буркнул Иван.

– Погубишь ты нас всех, со своей добротой.

Он сплюнул на землю, чертыхнулся и распрощался:

– Ладно, пойдем мы, а ты поглядывай за ним.

Иван снова промолчал, только молча проводил их взглядом, обдумывая что-то.

– Кто это? – спросил я у Олеси, когда все вышли на улицу.

– Селяне наши.

– Это я понял. А тот, что моложе, Гришка кажется, жених, что ли твой?

– Нет, не жених, – засмущалась она.

– Вижу же, запал на тебя, – дразнил я.

– Не твое дело. Больно он мне нужен. Его забота.

– Ох, ох, какие мы! – не унимался я.

Мне нравилось дразнить ее и смотреть, как она злиться.

– На вот лучше, бумаги твои, а вот книга, читай, – закрыла она тему.

– За это, спасибо. А чего они взъелись на меня?

– Тебе же сказали, не любят здесь пришлых. Вы с собой, других приведете. С вами всегда недобрые перемены, беду вы приносите.

– Мм, понятно, – не стал спорить я, и, воспользовавшись моментом, спросил:

– А что, золото в ваших местах есть все-таки?

На что Олеся, треснула меня книгой по голове, и тема разом закрылась.

– Нет тут ничего. Неугомонный. Не вздумай у Силантия спрашивать.

– Ну, на что-то же вы живете? Я смотрю, и книги у тебя есть, кстати, современного издания. И кое-что в доме, – тоже не древность. Значит, связь с цивилизацией есть. Спички, к примеру, где берете?

– Иногда, человек один в поселок ходит, закупает, что надо по хозяйству.

– А на что? – ловил я на слове.

– Что-то разболталась я, заговорил ты меня. Не вздумай отцу сказать, плохо будет.

– Ладно, не бойся, не сдам я тебя. Что я не понимаю что ли.

Олеся улыбнулась, развернула блокнот, и стала что-то черкать на листке.

– Что ты пишешь?

– Я рисую.

– Что?

– Тебя.

– Ого! Умеешь?

Я немного попозировал, дал ей время…. Она быстро водила карандашом по бумаге, временами поглядывая на меня.

– Ну ка, покажи. Я взял блокнот, и был поражен. Она прекрасно рисовала.

– Кто научил тебя?

– Сама.

– Не может быть. Ты профессионально рисуешь. Классно. У тебя талант.

Она засмущалась.

– Мне нравится. Я с детства рисовала на земле веткой то, что вижу. И тогда отец стал заказывать мне из поселка карандаши и бумагу.

– Напиши мне что-нибудь, как ты можешь. Мне очень интересно, – попросил я.

– А что написать?

– Не знаю, молитву к примеру. Вы же молитесь?

– Да.

– Так напиши.

Она перелистнула блокнот и стала быстро водить по бумаге карандашом, а я рассматривал ее черты лица.

– Если ты рисуешь, значит, у тебя должен быть альбом твоих работ. Ты сохраняешь рисунки?

– Да, у меня их много.

– Покажешь?

Олеся бросила блокнот на стул и убежала на свою сторону дома. А я воспользовался моментом, и заглянул в него. В общем-то, письменность, далеко не отличалась от нынешнего типа. Я бы сказал, что она уже была разбавлена современными словами. Осталось, немного подкорректировать ее знания. И почерк у нее был красивый, не то, что у меня.