Чтение онлайн

– Дашь мне попробовать? – он передает мне марку сахара и я слизываю ее со своего пальца. Во рту расплывается приторный вкус горькой травы, я морщусь и пытаюсь перебить вкус рафом, который оказывается слишком сладким. Пряный, но абсолютно точно не полезный, то что нужно в такой вечер: карамельный, липкий и сливочный.

– Это яд!

Оливер смотрит на мои мучения и хохочет:

– Если добавлять сироп в кофе, то природные вкусы будут терять насыщенность и горчить.

– А если не добавлять, горчить и терять насыщенность будет жизнь! В чем вообще смысл кофе, если из него нельзя сделать молочный коктейль?

– Ты просто не пробовала настоящий кофе.

– А, ты это про свой американо из Старбакса? – ехидничаю, кивая на его напиток.

– Нет, но это точно лучше, чем «новичок» для диабетика.

– Ты изначально негативно настроен, а сам даже не попробовал!

Оливер секунду смотрит на меня, затем кивает и протягивает руку:

– Давай сюда свою отраву, – я передаю ему пластиковый стакан, заранее морщась он делает осторожный глоток, – ты что, пьёшь кипяток?

Споря о вреде горячей воды для желудка, мы медленно выезжаем на дорогу и тут же упираемся в глухую пробку.

– Вот тебе и местный колорит, – Оливер отбивает ритм «telepatia» на руле. Уличный шум пробивается через стёкла автомобиля: гудки, крики и мигалки почти заглушают радио. Лампочки не перестают мигать, грозя вызвать у меня приступ эпилепсии. Вывески трещат электрическим током, а разноцветные мопеды снуют туда-сюда поднимая столбы плотной пыли. Шумно и душно. Кажется, что если высунуть язык, можно почувствоваться вкус пряностей с налипшей грязью.

– А если объехать? – Оливер смотрит на меня таким многоречивым взглядом, что я уже и не нуждаюсь в ответе, – Только если по воздуху, – ладонью он изображает самолёт и я вижу, как с его запястья к локтю соскальзывает фенечка. Я потягиваюсь и нарочито шумно вздыхаю.

– Значит, взлетаем?

Взлететь не вышло. На переправе в Петитенгете обвалился мост и перекрыл дорогу в двух направлениях. 4 полосы, оказались парализованными и нам не повезло застрять без возможности съезда. От стояния на одном месте делалось дурно, мне надоело вертеться, в поиске удобной позы, в которой бы не затекала моя шея, и я начала делать то, что делать в близи незнакомых людей противопоказано-ныть.

– Оливер, еще минута в этой машине и я сойду с ума

– Тебе повезло, что я знаю, что делать.

– А что делать мне, если сойдёшь с ума ты?

– О, а я уже – он подмигивает и принимается подробно рассказывать о симптомах сумасшествия,я слушаю его не очень внимательно – мне мешают мысли, которые давно не посещали голову: самоанализ, копание, загоны, я боюсь опять утонуть в ненависти к себе и понимаю, что если сейчас останусь наедине с собой- пропаду. Пару месяцев назад я зареклась больше никогда не задавать себе вопрос «что со мной не так?», и сейчас почти проиграла, знак вопроса уже крутится на моем языке, когда Оливер звонко хлопает в ладоши.

– Кажется, двигаемся, – он переводит передачу и мы действительно двигаемся, на полметра. Парень с гортанным стоном откидывается на сиденье и прикрывает глаза. Издевательство какое-то. Самоанализ забыт, я смотрю на его шею не в силах отвести взгляд, молочная кожа, родинки собирающееся в треугольник и выдающийся кадык. Если сейчас он замрёт в таком положении, я просижу в этой машине не двигаясь ещё пару часов, потом правда придётся протирать сиденье. Но Оливер встряхивает головой и лезет в карман. Он достаёт апельсиновый тик-так и протягивает мне. Я верчу головой, потому что после миллионов потраченных на зубы, боюсь кусать что-либо тверже яблок. Оливер высыпает себе на язык сразу три таблетки и с хрустом раскусывает их. Салон наполняется приятным цитрусовым ароматом. Я вспоминаю про кофе и делаю жадный глоток, чтобы хоть как-то сбить мысли. Тишину между нами разбивает шум машин и болтовня Оливера. Он не спрашивая берет меня за руку и принимается рассказывать о том, как меняется линия судьбы на острове.

– Я советую тебе сфотографировать ладонь сейчас и в день, когда соберёшься домой. Клянусь тебе, ты будешь приятно удивлена, эта магия, но она срабатывает каждый раз! – кондиционер приятно холодит мои голые ноги, но я сосредоточена только на тёплых ладонях на моих запястьях, – Вы с Лиз, кажется, вместе? Или я не так не понял?

От удивления нервно смеюсь. Видимо, в детстве он играл в футбол, потому что по-другому, то, как он пасует с темы на тему я объяснить не могу. Оливер глядит мне прямо в глаза, чувствую себя ужасно неловко и пытаюсь отвести взгляд, но вместо этого смотрю на него как зачарованная. Когда я последний раз терялась перед мужчиной? Или перед таким мужчиной не считается? Он не отпускает мое запястье и если для меня этот жест равноценен признанию в любви, то для него он будничный. Оливер просто такой, тактильный и чарующе нежный.

– Нет, нет, больше нет – шепчу я, – а по линии любви не видно или позже проявится?

Оливер слегка кивает, прыская от смеха.

– Рома, чем ты таким занимаешься, что тебя отпустили в отпуск среди года? – спрашивает он и снова чуть заметно улыбается.

– Я автор. Романы пишу— хмурюсь и перевожу взгляд на дорогу, убирая свои руки под коленки. Эту часть своей жизни я не люблю выставлять на показ, но прямые вопросы не могу игнорировать.

– Шутишь? – Оливер восклицает, а я качаю головой, – и хорошие?

– Посредственные, – это правда, никакой художественной ценности мои произведения особо не представляют, но людям нравится и в них даже находят глубокий смысл, – а ты, Оливер, занимаешься только серфингом?

– Нет, я работаю в фармацевтическом бизнесе. Учился на врача, но на 3м курсе понял, что не выношу вида крови, поэтому, к практике так и не приступил, но сферу деятельности менять уже не хотелось.

Ну кончено. У такого мужчины за плечами должен быть серьёзный бизнес, а элитный кэмп – развлечение, которое приносит в неделю больше прибыли, чем я зарабатываю за квартал. Ох. Я смотрю на него, и Оливер ободряюще, хотя и криво мне улыбается.

– Но кэмп мне больше по душе, если честно. Только времени много отнимает, три месяца в году приходиться проводить тут, даже машину перевёз из Эдинбурга, – он хлопает по рулю, а я пытаюсь вспомнить географическую карту Великобритании, ничего не выходит, потому что свой последний визит в Лондон я провела в гостинице у Трафальгарской площади, мучаясь от отравления.

– Не самое плохое место на планете, – заправляю за ухо выбившуюся прядь и начинаю жалеть, что не воспользовалась лаком, от духоты волосы начинают завиваться, а макияж плыть.

– Точно!

Мне хочется спросить ещё кое-что, но я не уверена, что хочу услышать ответ. А вдруг такой возможности больше не представится? Шумно выдыхаю и все таки набираюсь смелости:

– А твоя жена, она не против что ты так подолгу уезжаешь? – Оливер, пожалуйста, скажи, что ты не женат, глянь на кольцо, расскажи глупую историю и залейся смехом. На секунду я даже зажмуриваюсь, но слышу, как он хмыкает.

– Рита? Нет, конечно, нет. В прошлом году я звал ее с собой, но ей такой отдых не по душе. Она сейчас, кажется, в Париже. Насколько я могу судить по транзакциям, которые проходят по моей карте