Чтение онлайн

– Как домой? А я?

– А что ты?

– Ну мы же с ним пожениться хотели.

– С кем? – рассмеялась она и продолжила. – Милочка, Вы о чём? Он пошутил, наверное, или Вы не так поняли. У него учёба, свои друзья в городе, девушка, с которой он скоро действительно поженится, а Вы – так, увлечение, курортный роман. Ну подумайте сами, неужто мой внук, профессорский сын, будет встречаться с поломойкой или кухаркой? Юность, гормоны, курортный роман. Не более.

Её слова пекли голову и разрывали душу. На секунду мне показалось, что я умерла. Где-то из глубин души, толи хрипом, толи воплем, прошипелось:

– Адрес хоть его дадите? Хочу ему письмо написать.

– Зачем? Если бы он хотел, он бы, как минимум, сам к Вам пришел попрощаться. Но он вчера собрал все вещи и уехал. Простите, но мне необходимо идти. И пожалуйста, имейте хоть немного гордости, не сидите, как брошенная собачонка, у меня под забором. Я Вас прошу…

Я молча встала и пошла к реке. Ноги совсем не слушались. В голове эхом звучали её слова. Придя к реке, хотелось утонуть. Но я понимала, что это у меня не получится. Просидела до рассвета, наблюдая за течением. Начинающие желтеть листья как будто грустили вместе со мной. Как так? Честно, до сих пор не знаю. Но позже, мне пришлось скоропостижно выйти замуж. За другого. Виктора я больше так и не видела.

– Мария Фёдоровна, ну как он мог? Уже столько лет прошло, почти столетие, а я всё помню, почти каждый шаг, и наши встречи, и его улыбку. Часто, в моменты отчаяния, я винила его, что если бы он так не поступил, возможно, у меня бы жизнь сложилась по-другому…

– Любовь Тимофеевна, она уже сложилась так, как сложилась. Мы с Вами можем только поменять интерпретацию. Дело в том, что очень часто мы путаем любовь с нашей иллюзией. Мы влюбляемся в ту картину, которую нам нарисовал наш мозг. О человеке всегда говорят поступки. Не слова. Обратите внимание, Вы были для него удобной. Вы воровали конфеты, каждый день приходили к нему, заботились и полностью растворялись. Вам настолько было внутри нехорошо и страшно заявить о себе, что хотелось укрыться в ком-то. Вам так внушили, что необходимо быть тенью кого-то. Быть удобной и послушной. Без своего я. И только так можно было выжить. Виктор был подвластен родителям, у него, так же, как и у Вас, не было личных границ. Он не был уверен в своей любви и его характерологические особенности были не по сильному типу. По слабому. Он испытывал к Вам чувства. Возможно, Вы придавали ему уверенности, однако, он, так же, как и Вы, по-своему был несчастен. Конечно, и он, и Вы были послушными и всего боялись. Всё постсоветское мышление было завязано на страхе, на чувстве вины, стыда и «массовости» – одинаковой серой массы. Поймите, у человека всегда есть вы- бор. Всегда.

– Скажите, а у Вас хоть когда-нибудь бывали в жизни депрессии? – неожиданно для себя задала я вопрос.

– Конечно. У каждого из нас часто возникают спады. Очень часто. В суете мира и в вечной погоне за собственными достижениями и социальными «нормами» сложно иногда просто остановиться и оглядеть мир вокруг. Созерцать. В этом цикличном круговороте дней мы забываем о себе и наших истинных потребностях.

Вчера я была на улице. «Что ж здесь необычного?» – спросите Вы. А необычного очень много. Оказывается, небо было василькового цвета, в воздухе пахло весной, и маленькие капельки талой воды весело пытались скатиться с крыш и упасть на лоб, добравшись до губ… И так, чтобы обрадовать человека и задержаться над верхней губой. И человек уж сам делал выбор – смахнуть немедленно каплю, раздраженно сетуя на жилкомсервис, или улыбнуться неожиданной гостье в виде капельки. Внутри было по-детски радостно. Я приняла решение не смахивать… Пусть пока немного побудет…

Когда ты имеешь дар созерцать мир, быть из позиции наблюдателя – с тобой неожиданно может случиться счастье. Вот будешь идти и раз… – оно с тобой приключилось. Главное – научиться подмечать. А до этого тысячи мыслей были у меня в голове.

И одно осознание, которое пришло в момент отрезвляющей капельки, и которым я хочу с Вами поделиться, будет касаемо человеческого существа. Мы поговорим с Вами о взаимоотношениях. В моей жизни ранее так же было полное обесценивание. И более того, скажу Вам, даже был подобный брак, где я была удобной. Но вывод, который сделала я – никогда никого нельзя держать рядом. Мы ошибочно считаем, что люди вокруг делают нас сильнее или, наоборот, забирают у нас опору. Нет, нет и ещё раз нет. Мы сами отравляемся нашими интерпретациями. Люди объединяются в слабом выборе. Они зарываются во внутренней скорби о неуспешности, невозможности, ограничениях. И самое ужасное – они начинают подражать либо подстраиваться, теряя себя. За каждой успешной личностью стоят километры ошибок, падений, боли, предательств, спадов, разочарований и обесценивания. И, конечно, освистывающий гул безучастной толпы. Но почему люди достигают успеха? В чём их отличие? Ответ прост: выносливость и вера. То жгучее желание реализовать, такое же сильное, как и желание дышать. Вот и весь секрет. А все остальные люди, которые будут встречаться на пути, рано или поздно будут уходить. Отпускайте и созерцайте. Так нужно. Главное – идти. Мы живём в круговороте дней и очень часто настолько окунаемся в свою боль, что если спросить у человека, какого цвета сегодня небо, человек Вам не скажет, так как он был погружён в себя…

Я была очень удивлена этой откровенностью. У Марии Фёдоровны были отношения, где её не уважали? Не ожидала такое услышать.

– И да, я была в таком браке, из которого успешно ушла, – продолжила она. – Я Вас очень понимаю и поддерживаю. Мне потребовались годы психотерапии, чтобы исцелиться. И у меня получилось.

– Значит, и у меня получится.

– Получится.

– Мария Фёдоровна, знаете, мне очень часто снится эта моя река… Мне там так хорошо и беззаботно. Там я жива.

– Спешу Вам напомнить, что Вы ещё и здесь жива. И будете ещё жить очень долго счастливой жизнью.

– Я смогу?

– Сможете. Чего же мы тогда здесь собрались?

– Мне страшно.

– Не бойтесь. Всё будет отлично.

– Спасибо Вам. Знаете, мы подбираемся с Вами к самому сокровенному.

– Знаю. Хорошего дня, – улыбнулась Мария Фёдоровна. Сегодня она стала мне ближе.

Выйдя на улицу, я увидела удивительно красивое небо. И правда, поднять голову вверх и вдохнуть полной грудью – это в современном мире не позволительная роскошь. И если сильно присмотреться, в причудливых формах облаков можно увидеть кроны листвы, склонившейся над моей родной рекой…

С надеждой в груди я зашагала к своей остановке…

– Добрый вечер, Мария Фёдоровна. Вы не поверите – я так ждала нашей встречи!

– Это радует. Как Вы? Как самочувствие?

– Намного лучше. Намного. Знаете, я как будто постепенно начинаю жить. Вот честно, по-настоящему жить. Удивительнейшее чувство! Удивительное!

– Я счастлива, что Вам легче! – по-детски искренне сказала она. – Счастлива!

– Сегодня я очень хочу рассказать Вам об одном из самых главных моментов моей жизни. Назову, пожалуй, свою сегодняшнюю исповедь романтично – «Радуга». Рассказ будет о радуге, ну, то есть обо мне. И ещё, все проанализировав, пришла к заключению – это ж я сама позволяла с собой так поступать, с самого детства была послушной и удобной. Ваши слова до меня дошли…

– Какой Вы вывод сделали?

– Что больше никогда не дам себя в обиду, никогда! У меня есть я.

– Это очень правильное и мощное умозаключение. Я Вас хвалю. Вы – огромная умничка. Спасибо Вам. Ну что же, приступим.

– После происшедшего моего приключения с Виктором моя мать рвала и метала. Меня тягали по всем гинекологам, все в один голос говорили, что я «девочка». Для мамы это было на тот момент важнее всего на свете.

Столько всего я натерпелась, жуть. Но мама мне не доверяла. В общежитие жить она меня не пустила. «Ты должна быть под контролем, своей промежности не хозяйка, вон, ухажеров позавела, чуть девку не испортили». По этой причине приходилось ездить каждый день на электричке на учебу и обратно. И не дай Бог было задержаться на пару минут.

У меня появилась подруга Наташа. С ней я прямо вкусила жизнь. Ну точнее, как, она сидела со мной за одной партой и рассказывала, как она встречается с мальчишками и что такое, вообще, – жизнь. Мама называла её «прошмандовкой», но я всё равно продолжала с ней дружить. О Викторе почти не вспоминала, но иногда он мне мерещился среди знакомых. К реке стала ходить редко, было ощущение предательства какого-то. Вот дурочка, река-то здесь при чём? Наверное, Вы правы, Мария Фёдоровна, иногда мы разочаровываемся в людях, хотя очарование-то было изначально наше. Как Вы говорите, «наша интерпретация». И человек здесь совершено не при чём. Обижаться можно исключительно на себя. Год прошёл очень плодотворно и незаметно. Удивительно для себя, мне было в тот год хорошо. Я отлично преуспевала в учебе, дружила с Наташей на парах, и мама как-то лояльно в этот год ко мне относилась.