Чтение онлайн

Наверное, они впервые смотрели друг на друга прямо и честно, глаза в глаза, не испытывая вражды. Осознали под конец трудного путешествия, что каждый – просто человек. Со своим характером и сложностями, но нормальный, в общем-то, человек.

– А ты… – перевела взгляд на Ринку.

– А я назвала тебя гадиной, – шмыгнула та.

– Ты не хотела меня обидеть, я знаю.

Румынка поднялась порывисто, обняла Терезу крепко, как сестру. А после их двоих обняла Анжела, обняла по-настоящему, с душой.

– Спасибо, Тесс.

– Да бросьте вы, – щипало глаза и веки, – а то я так хорошей стану.

– Ты уже хорошая.

Тереза зависла на этих словах. На таких простых и правильных. Почему никто раньше не говорил ей – ты уже хорошая?

«Ты уже хорошая».

Как будто сложился внутри собственный пазл, соединились детали. И стало вдруг ясно, что воевать больше не хочется.

Продолжался разговор уже в комнате.

– Не знаю, может, я подставила этих ребят, которых позвала на помощь.

– Себя ты подставила тоже.

– Мы уже… всё?

Они готовились вылететь. Потому что неактивными вдруг сделались на экране инфобокса тесты, потому что не выдавали дополнительную информацию по запросу. К тому же Анжела вторила не высказанным мыслям Терезы о том, что тоже «напроходилась», что больше испытаний не желает.

Они не знали, «всё» они или не «всё», но понимали, что сейчас или же завтра утром могут прийти, сказать «на выход». И конец путешествия. От этого было печально, но даже это казалось правильным, потому что каждый сделал выбор не головой, но сердцем.

– Я вот, что предлагаю, – русская опять была по обыкновению собранной, – давайте напишем друг другу наши адреса.

– Для сего? – моргнула Ринка. – Мы ведь всё забудем, если уйдем отсюда.

– Всё равно, – настаивала Лика, – что-то да вспомнится, если встретимся, сработает некая внутренняя память, мне так кажется. Пишите!

Тессе в руки вложили бумажку. На ней уже были начирканы строчки:

«Найди нас, даже, если не помнишь»

Ниже шли два адреса – один в России, второй в Румынии. Номера телефонов, емаилы, всевозможные способы связи.

Она какое-то время думала, держа в руках карандаш. После под выжидательными и теплыми взглядами согласилась, сделала внутренний выбор. И принялась писать свой адрес.

Наверное, они правы. Будет, что будет, но, если у неё на родине прибавится пара подруг, ведь это совсем не плохо, это хорошо. Может, они начнут и пройдут рядом какой-то другой путь. Записку протянула Анжеле, та скопировала данные для Ирине, после бумажки разошлись по карманам.

«Вот и всё» – эта фраза витала в воздухе.

– Прогулка? Посидим где-нибудь в баре? – предложила Лика. – Что обычно делают «напоследок»?

– Без меня, – покачала головой Тесса, – я хочу спать. Болит голова.

Её и правда рубило. Казалось, что за вчера и за сегодня пройдена целая жизнь длиной в сто лет, что единственное, на что остались силы – это сон. В конце концов, сколько можно спасать мир, воевать за справедливость, выкладываться, идти наперекор системе? Иногда просто нужен отдых.

Они собирались без неё, старались говорить тихо.

Тереза улеглась, отвернулась к стене, давил ухо наушник. Она собиралась его снять, когда задал вопрос Диквел:

«– Хочешь, я уберу головную боль?»

– Ничего не хочу, – получил ответ, – только спать.

«– Спи».

Наверное, он все-таки помог, потому что уснула Тереза быстро. Куда-то ушли мысли, навалилось, наконец, успокоение. А после тишина.

(Chris Wonderful – With You Forever (Reimagined))

Ринка

Она пробудилась раньше всех, рассвет только забрезжил, в комнате полумрак. Серый, утренний. Как могла тихо умылась, расчесалась. Подошла к боксу, чтобы увидеть хоть что-нибудь, чтобы понять свой текущий статус, но на экране лишь странный символ. Никаких надписей. И кнопки неактивны. Наверное, это нехороший знак, наверное, положительного исхода ждать не стоит. Но Ирине не волновалась. Вчера Александер сказал ей, что приедет в Румынию, если так сложатся обстоятельства. Приедет не на день, не на два, но, чтобы жить вместе – эти слова смели все тревоги. Конечно, по возвращению ей предстоит пережить тяжелый разговор с матерью о том, что дочь съезжает, будет жить отдельно, институт бросит. Мать, вероятно, устроит скандал. Или замолчит, или отвернется, ведь её личные планы рухнут. Ей не выйти вторично замуж, не получить с этого большой куш, и все пики, отравленные стрелы и ядовитые слова будут предназначены Ринке.

Ничего, она переживет. Она теперь всё, что угодно, зная, что будет с тем, кого любит, переживет. Когда увидела вчера Александера, не поверила собственным глазам. Лока и вовсе не узнала, пока Анжела не закричала его имя…

Ирине снова сходила к инфобоксу – тот же непонятный символ на экране, вышла в пустой коридор, походила. Наверное, сложно быть зависшей в невесомости и незнании, но ей почему-то казалось, что она живет, живет именно сейчас. Не в прошлом и не в будущем, не в тревоге, но в мягком настоящем – не важно, что дальше. Опять вернулась в комнату, снова села на постель.

Отец – тот поймет. Всегда понимал. Не упрекнет, не осудит, обнимет. Этой порции любви ей хватит, чтобы не корить себя слишком сильно, а мама… Может быть, однажды она поймет тоже, если увидит, наконец, дочь счастливой? Ведь бывает так, что люди меняют угол зрения, переосмысливают вещи.

Лика спала, Тесса спала тоже. Со вчерашнего дня с редкими полусонными пробуждениями, чтобы перевернуться с боку на бок. Гулять они не пошли, не то настроение, и до самого вечера сидели на балконе. Делились впечатлениями, эмоциями, мыслями. Вместе плохое переживалось легче, особенно, если высказать, что на душе, если позволить этому уйти. Однажды Александер уже поймал одного маньяка, вчера поймал второго – что за судьба такая? Она от души надеялась, что третьего не случится.

Все светлее в комнате, всё выше солнце. Вдруг пикнул инфобокс – у Ринки бахнуло и куда-то провалилось сердце. Она поднялась, приблизилась на цыпочках. И прочитала на экране:

Аремьянова А. Тесты пройдены, результат положительный. Дать допуск и вид на жительство.

Романеску И. Тесты пройдены…

Бауэр Т. Тесты пройдены…

Она никогда в жизни не визжала, но сделала это сейчас. Запрыгала на ковре, попыталась зажать рот рукой, но поняла, что не может сдержать эмоции. Ринулась к Лике, принялась дергать одеяло: