Чтение онлайн

Достаточным основанием для исключения человека из собратства Вольных Каменщиков должно являться обвинение его в том, что он не великодушен и не беспристрастен в своих действиях, в суждениях о людях и их поведении. Самовлюбленный и тянущий одеяло на себя, невеликодушный и ханжа недолго могут продержаться в узких границах честности и следования Истине: скоро они так или иначе совершат несправедливость. Тот, кто чрезмерно любит сам себя, обязательно слишком низко ставит всех прочих; и тот, кто склонен к поспешным суждениям, вскоре окажется способен и на несправедливое суждение.

Великодушный человек не будет чересчур тщательно следить за тем, чтобы отдать не больше, чем брал; наоборот, он предпочитает, чтобы весы великодушия всегда оставались наклоненными в его сторону. Тот, кто до последнего гроша получил плату за все свои добрые дела и мысли, подобен жалкому моту, пустившему по ветру родовое поместье и теперь плачущему над пустой чековой книжкой. Тот, кто платит мне неблагодарностью за сотворенное мной ему добро, отнюдь не уменьшает, а наоборот, увеличивает мое благосостояние; и тот, кто не может воздать добром за добро, нищ, вне зависимости от характера этой нищеты, то есть беден ли он деньгами, душой, сердцем или умом.

Если в нашем представлении богат тот, кто вложил в какое-то предприятие большие деньги, чье богатство состоит в массе облигаций, которые принуждают других людей платить ему деньги, то несомненно еще богаче тот, кто многим оказал услугу или просто много творил добро. Кроме умеренной суммы на личные расходы, богатый человек ежегодно вкладывает свои средства, а то, что он не использует таким образом, очень уместным кажется мне уподобить неизрасходованным нами запасам доброты и хороших поступков.

Щедрость и свобода духа делают людей человечными и живыми, открытыми, бесхитростными, честными и откровенными, готовыми творить добро, легкими в общении и удовлетворенными им, доброжелательными по отношению ко всему человечеству. Они защищают слабых от сильных, беззащитных – от грубости и хитрости. Они утешают бедных и помогают им, будучи, в глазах Господа, защитниками Его малых сих. Друзей они ценят больше, чем деньги и власть. По воле Господа, они все благородны, и гербы их навечно занесены в обители Господа в геральдические списки Небесного Рыцарства. Не может человек быть ни масоном, ни джентльменом, если он не великодушен, не свободен духом и не беспристрастен. Быть свободным, но только от того, что внутри нас самих; быть великодушным, но только если мы уже научились справедливости; отдавать, даже если это значит лишиться роскоши или элементарного удобства, – вот в чем истинное масонство.

Суетный, жадный или чувственный человек должен коренным образом измениться для того, чтобы стать хорошим масоном. Если нами управляет склонность, а не долг; если мы недобры, чрезмерно суровы, лицемерны и несправедливы во взаимоотношениях с людьми на протяжении всей нашей жизни; если мы неверны как родители и неблагодарны как дети; если мы злые хозяева или нерадивые слуги; если мы предаем друзей; если мы плохие соседи или чьи-либо непримиримые соперники; если мы беспринципные коррумпированные политики или беззастенчивые дельцы в коммерции – блуждать нам в дальней дали от Света масонства.

Масоны должны любить и уважать друг друга. Посещая одни и те же Храмы, преклоняя колена у одних и тех же алтарей, они должны ощущать ту взаимную любовь и то взаимное уважение, которые должен вызывать в них общий подход к общему Богу. Среди нас должен царить дух древнего братства; больше мягкости по отношению к проступкам друг друга, больше понимания, больше участия во взаимном совершенствовании и больше взаимного внимания между братьями – ведь недаром же мы так называем друг друга.

Ничто не смеет вмешиваться в эту доброту и взаимную привязанность: ни дух коммерции, всепоглощающий, неутомимый и беззастенчивый, жестокий и непримиримый в своих предприятиях, злобный и хитрый в своем соперничестве, низкий и жалкий в своих целях; ни дух честолюбия, эгоистичный, меркантильный, не знающий отдыха, увлекающий в пучины, живущий лишь мнением окружающих, завидующий успеху других, неизменно обреченный на крах, несправедливый, поверхностный и клеветнический.

Тот, кто сделал мне добро, тем самым обязывает меня вернуть ему долг благодарностью. Это обязательство не есть плод особого договора или его выраженного желания; оно просто в порядке вещей; оно есть долг, порождение духа того человека, которому сделали добро и для которого более естественно любить своего ближнего и платить добром за добро. Тот, кто отказывается делать добро тем, кого он обязан любить, или тем, кто отказывается делать добро ем у самом у, ж ивет не по з а конам п рирод ы; э то пр о сто ч удови ще, которое в своей гордыне раз и навсегда решило однажды, что все вокруг рождены для того, чтобы угождать ему одному; в этом с лучае алчность его превышает алчность океана, который, пусть и принимает в себя всю воду впадающих в него рек, все же отдает ее часть облакам и подземным потокам. Наш долг по отношению к нашим благодетелям – уважать и любить их, возвращать им наши долги службой, добрыми делами, деньгами, в зависимости от того, что мы можем себе позволить, что именно нужно им самим и что предлагают нам обстоятельства; но платить им нужно той же мерой, что и они нам.

Великодушный человек не может не чувствовать горечи при виде ссор или разногласий между братьями. Только низменный и невеликодушный испытывает от них удовольствие. Сколь бесчестно занятие тех, кто заставляет людей думать друг о друге дурно, как это часто делают пресса и кафедра нечестивого проповедника, занявшая место трибуны достойного гражданина! Задачей масона должно стать стремление заставить людей думать друг о друге только хорошо, успокоить, вместо того, чтобы расписывать и усиливать трудности, объединять тех, кто разлучен или разъединен, препятствовать друзьям становиться врагами и убеждать врагов стать друзьями. Для того чтобы успешно выполнять эту задачу, он должен быть хозяином своих личных страстей, не торопиться с принятием решений, не быть нетерпимым, не принимать за оскорбление безобидное замечание, лишь в крайнем случае впадать в гнев.

Ибо гнев – враг любого собрания. Это настоящая буря, в грохоте которой ни один человек не может ничего услышать и не может бы ть никем ус лышан са м; и ес ли вы пытаетесь в этой бу ре сохра нить вежливость и спокойствие, на вас не обращают внимания, а если вы поддаетесь ее влиянию и гневаетесь, вы этим лишь усиливаете ее. Это не по-мужски и так не поступают умные люди. Гнев делает супружество неизбежной и необходимой бедой, братство, сообщество, компанию – невыносимыми. Он стократ преумножает несчастия, являющиеся следствием пьянства, позволяя винным парам превращать человека в безумца. Невинную шутку он превращает в настоящую трагедию. Дружбу он обращает во взаимную ненависть; человека он может заставить растерять в споре весь разум, все доводы. Он превращает власть в орудие смерти. Справедливость он превращает в жестокость, суждение – в насилие. Дисциплину он может превратить в тиранию и ненависть к институтам Свободы. Гнев может заставить испытывать зависть к процветающему человеку и не жалеть неимущего.

Таким образом, вы видите, что, в первую очередь, держа в руках самих себя, управляя своими страстями, вы сможете поддерживать мир и гармонию меж людей и особенно меж братьев. И, кроме всего прочего, помните, что масонство – оплот мира и что «среди масонов не должно быть раздоров, только достойное и честное соперничество ради согласия и процветания работ». Где бы ни возникли раздоры или ненависть между братьями, масонства там больше нет; ибо масонство – это Мир, Братская Любовь и Согласие.

Масонство – величайшее Общество Мира на свете. Где бы оно ни существовало, оно всегда стремилось предотвратить международные размолвки и конфликты; связать между собой республики, королевства и империи в единую Землю Мира и Любви. Его усилия далеко не так часто пропадали бы впустую, если бы масоны знали истинные масштабы своей власти и хранили бы верность своим клятвам.

Кто в состоянии свести воедино все ужасы и беды, приносимые одной-единственной войной? Масонство не ослепляют его величие и могущество, его блеск и слава. Война забирается своей кровавой лапой и в наше жилище. Из десятков тысяч семей она забирает тех, кто спокойно и мирно жил, связанный благими узами любви и дружбы. Она уносит их прочь, умирать без должного присмотра от лихорадки, заражения крови и инфекционных болезней или быть зарубленными, застреленными или разорванными на куски в кровавой битве, пасть на поле сражения или быть унесенными в жаркой и ужасной агонии в смрадный и уже бесполезный госпиталь. Крики и стоны, несущиеся с полей сражений, эхом отзываются в тысячах и тысячах горестных стонов, наполняющих осиротевшие дома. У каждой семьи есть свой скелет в шкафу, но так же точно в каждой семье пустует хотя бы одно место за общим столом. Однако, даже приходя домой, воин приносит горе в свою семью, и это заразная болезнь грубости и жестокости полевой жизни. Страна деморализована. Национальное сознание падает от честного и достойного обмена добрыми услугами друг с другом до гнева и мстительности, пустой гордыни и привычки мериться грубой силой в драке. На все это тратятся сокровища, которых бы хватило на строительство десяти тысяч церквей, больниц, университетов или на то, чтобы связать и перепоясать целый континент колеями железной дороги. Если бы все эти сокровища утонули в океане, это было бы большой бедой; но нет, беда еще больше – им придумано гораздо худшее применение: они вкладываются в то, чтобы созданное на них оружие впивалось в человеческую плоть, пока всю землю не зальет бурлящий океан дымящейся крови.