Чтение онлайн

Беру его на руки и прижимаю к груди, наконец-то позволяя слезам пролиться.

Как она может быть мертва? Как? И как я не знал?

Нет, этого не может быть. Я отказываюсь верить, что Аллегра мертва. Моя Аллегра жива и здорова, и я найду ее. Но даже когда я пытаюсь убедить себя в этом, то, как Киара говорила о своей сестре… о ее убийстве.

Мое сердце разрывается на миллион кусочков, когда я начинаю рассуждать о том, что, возможно, я никогда больше не увижу свою тигрицу. Я никогда не смогу обнять ее или сказать ей, как сильно я ее люблю.

Говорил ли я ей когда-нибудь?

— Боже, — простонал я вслух, эта мысль вызывает тошноту.

Я даже не сказал ей о своих чувствах. Как она вошла в мое сердце почти с первой нашей встречи, и как я влюблялся в нее все глубже и глубже. Она — единственная женщина, которую я когда-либо подпускал к себе близко, единственная, кого я когда-либо любил.

А теперь она никогда не узнает. Она умерла, думая, что я гребаное чудовище.

Я смотрю на Луку и вижу маленького мальчика, который никогда не узнает свою мать. Он никогда не вспомнит ее тепло и то, как она любила его всем сердцем.

Я провожу некоторое время, просто держа его на руках, раскачиваясь взад и вперед, потерявшись в своих эмоциях.

Я держу в руках последнюю частичку Аллегры в этом мире.

Эта мысль разбивает меня заново, и я не могу сдержать рыданий. Лишь гораздо позже, когда горе переходит в неутолимую ярость, я снова реагирую, понимая, что должна сделать.

Поцеловав Луку в лоб, я кладу его обратно в колыбель, сказав миссис Маршалл, чтобы она хорошо за ним присматривала.

Я хватаю два пистолета, оба полностью заряженные, и пристегиваю к себе ножи.

Потому что у меня есть задание.

И никто не выйдет живым.

Они забрали мое сердце, теперь я собираюсь забрать их — буквально.

Глава 21

Энцо

Я крепко сжимаю пистолет в руке, представляя себе кровавую бойню — реку крови, которая окрасит весь дом в красный цвет.

Они покусились на единственное, что имело значение в моей жизни, и, как и мать, их смерть не будет быстрой. Нет, я сделаю так, что они будут мучиться несколько дней в безутешных муках, истекая кровью, но не умирая.

Так же, как я сейчас.

Живой, но медленно умирающий внутри, Лука — единственная причина, по которой я не покончил со всем этим здесь и сейчас, что в итоге стало бы культовым убийством — самоубийством.

Но я не могу так поступить с моим маленьким мальчиком. Не сейчас, когда он — единственная связь, которая у меня осталась с Аллегрой.

Я иду медленно, размеренными шагами, все время представляя себе худшую из возможных смертей для этих кусков дерьма.

Снять с них кожу живьем?

Отрезать им конечности по одной?

Или, может, мне стоит просто заморозить Киару, чтобы я мог смотреть на лицо моей Аллегры…

Я почувствовал это раньше, чем узнал, что это никогда не сработает. Она никогда не сможет заменить мое сердце даже на самом физическом уровне.

И поэтому это пытка.

Чистая агония.

Я на мгновение сдерживаю горе, мне нужен ясный разум, чтобы обыграть их в их же игру. Сейчас они, наверное, даже трахаются.

Ах, но разве не было бы здорово, если бы Киара захлебнулась отцовским членом — после того, как он будет отрезан от тела, конечно. Я бы хотел увидеть ее лицо, когда заставлю их есть внутренности друг друга и захлебываться мерзкой желчью, извергать, чтобы потом снова проглотить.

Мой рот кривится в зловещем восторге.

Я на вершине лестницы, моя решимость непоколебима, мои пальцы чешутся от желания пустить кровь.

Пока не звонит телефон, и один неохотный взгляд говорит мне, что это Лия.

Знает ли она?

Я разрываюсь между тем, чтобы проигнорировать ее звонок и продолжить путь разрушения, но другая часть меня говорит мне ответить; выяснить, что именно сделали эти люди, и применить еще более страшное наказание.

— Да, — отвечаю я, мой тон резкий и отрывистый.

— Синьор Энцо, — говорит Лия, ее голос задыхается и пугается.

— В чем дело, — рявкаю я, немного слишком резко.

— Я… мы можем встретиться? Есть кое-что, что вам нужно знать, — она говорит достаточно неуверенно, чтобы я был заинтригован.

— Разве ты не в Италии? — резко спрашиваю я, уже предвкушая ответ.

— Что? Нет, конечно, нет, — немедленно отвечает она, и ее подтверждения достаточно, чтобы остановить меня — на мгновение остановить мои убийственные планы. Потому что мне нужна полная картина.

Мне нужно знать, что случилось с моей маленькой тигрицей, чтобы точно знать, как сильно я накажу этих гребаных ублюдков.

— Хорошо, — говорю я ей, где меня нужно организовать — единственное надежное место на данный момент — дом мамы.

С тоскливым взглядом разочарования, я оставляю часть своего оружия дома, прежде чем взять с собой Луку и отправиться к маме.

Зная то, что действительно знаю, я не могу позволить своему сыну оставаться без присмотра под этой крышей.

Когда я дохожу до маминых апартаментов, меня встречает рыдающая Лия, утешающаяся в маминых объятиях.

— Тише, дорогая, выпусти все наружу, — успокаивает мама, и Лия плачет еще сильнее.

Мои собственные слезы высохли, но когда я смотрю на ее лицо, опустошенное слезами, чувствую, что мои глаза снова становятся влажными.

— Лия, — обращаюсь к ней, и ее глаза расширяются, когда она видит меня с Лукой, пристегнутым спереди.

— Синьор Энцо, и малыш Лука, — она поднимается и бросается ко мне, ее глаза жадно оглядывают спящего Луку.

— С ним все в порядке? — спрашивает она, ее голос задыхается, но в то же время полон облегчения.

— Да. — Я киваю в сторону кресел. — Я полагаю, ты что-то знаешь.

Она садится, ее руки шарят по коленям, выражение ее лица полно беспокойства и печали.

— Вы тоже?

Она спрашивает медленно, и я думаю, как много могу рассказать. Но помню, как сильно Аллегра доверяла ей и как сильно она любила ее как мать.

— Я только недавно узнал, — признаюсь я, и ее рука летит ко рту, заглушая крик.