Чтение онлайн

Странно, как проходит время. Мы все ближе и ближе к пятилетнему рубежу, а моя маленькая тигрица все еще спит.

Я беру ее руку в свою и подношу к губам.

— Маленькая тигрица, — начинаю я, и вид ее, такой беспомощной, такой уязвимой, не перестает меня волновать, — я не знаю, слышишь ли ты меня. И слышала ли ты хоть что-нибудь из того, что я говорил в последние несколько лет. Но я как никогда близок к тому, чтобы выполнить свое обещание, данное тебе. И когда я закончу, преступная семья Агости прекратит свое существование. — Я тяжело сглатываю, в горле образуется комок. — Когда ты проснешься, я обещаю, что оставлю все позади. Просто… вернись ко мне. Я могу ждать тебя вечно, но чем быстрее ты придешь в себя, тем лучше, — пытаюсь я легкомысленно пошутить.

Наклонившись, я прижимаюсь губами к ее губам в коротком поцелуе.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей в щеку, прежде чем встать, чтобы уйти.

— Папа, можно я пойду к маме Марго? У нее есть печенье! — Лука хватает меня, когда я выхожу из комнаты. Я подхватываю его на руки и поднимаю бровь на маму

— Да ладно тебе, Энцо. Одно печенье не повредит. Я принесу его завтра, договорились?

— Хорошо, ты можешь пойти к маме.

Я уступаю, зная, что у меня есть еще кое-какие дела, о которых нужно позаботиться.

Оставив их у мамы, я отправляюсь в клуб Рокко, на встречу.

В комнате темно и полно сигаретного дыма. На одном диване Рокко беседует с Мэтью Галлахером. Брюки на щиколотках, они определенно смешивают бизнес с удовольствием. Две девушки стоят перед ними на коленях и отсасывают им, их фальшивые стоны эхом разносятся по комнате.

В другом углу Мартин Эшби наваливается на Киару, одновременно отдавая какие-то команды по телефону. Я тут же отвожу взгляд. Хотя мне все равно, с кем трахается Киара, она все равно однояйцевый близнец Аллегры, и я не хочу, чтобы мою жену имел сзади любой другой мужчина.

Роман Киары и Мартина начался вскоре после того, как мы пригласили его присоединиться к нашему деловому предприятию, и с тех пор он не прекращается. Возможно, он даже граничит с моногамией, что для Киары впервые.

Я перехожу в другой угол комнаты, где Квинн сидит в одиночестве и наблюдает за остальными, прикрыв глаза капюшоном.

— Не присоединишься? — я сажусь рядом с ним, беру со стола бутылку виски и наливаю себе стакан. Прикурив сигару, я делаю большой глоток, надеясь, что притупление чувств поможет моим глазам справиться с разыгравшейся передо мной сценой.

— Нет, — он опустошает свой стакан, ставит его на стол и протягивает руку ко мне.

— Женат, — говорит он, его ирландский акцент стал еще гуще от алкоголя.

— Это нас не останавливает, — пожимаю я плечами, потягивая свой напиток и изображая свое лучшее обаяние.

— Тогда почему бы тебе не присоединиться? — он поднимает на меня бровь, указывая на стриптизершу, танцующую на шесте, внимание которой в данный момент приковано ко мне.

— Я не люблю… эксгибиционизм, — отвечаю я. Формально это правда, поскольку я никогда не позволю другому человеку увидеть мою маленькую тигрицу. Она только для моих глаз.

Он ворчит, обращая свое внимание на бутылку виски.

— Разве мы не должны были поговорить о следующем этапе? — спрашиваю я, весьма обескураженный происходящей передо мной оргией. Я уверен, что они могли бы найти любое другое время для траха. Может, я немного нетерпелив, но мой план слишком близок к завершению.

Мы уже организовали две бойцовские арены в Мидтауне, а Рокко и Мартин все еще не понимают, в какую ловушку они ныряют с головой. Скоро они оба окажутся на мели и мертвы, причем порядок может быть спорным.

— Моя дочь и ее муж приезжают завтра. — Мартинс заговорил первым, поменяв позицию так, что Киара теперь облокачивается на него. — Нам нужно уговорить их принять участие в этом. Влияние Теодора поможет убедиться, что на аренах достаточно зрителей, но нет полиции, — говорит он, его голос колеблется от осторожных ласк Киары. Я почти закатываю глаза от этого.

Единственное облегчение в том, что Киара недавно покрасила волосы, так что они не совсем такие, как у Аллегры.

— Легко, — говорит мой отец, вытаскивая свой член изо рта проститутки и разворачивая ее так, чтобы он мог взять ее задницу. Все это немного оскорбительно, правда. Я стараюсь не показывать, как мне противно, особенно когда он плюет себе в руку и ласкает свой член, засовывая его в задницу проститутки без всякой подготовки или защиты. Девушка издает болезненное хныканье, которое она выдает за удовольствие, но она не протестует, когда Рокко начинает трахать ее зад, как надо.

Я даже не хочу знать, какие заболевания у них обоих, поскольку очевидно, что мой отец не большой поклонник презервативов. По крайней мере, Мэтью надевает их перед тем, как трахнуть свою проститутку.

— Вы действительно позвали меня сюда, чтобы посмотреть, как вы трахаетесь? — спрашиваю я, раздраженный тем, что они тратят мое время и что у нас нет никакого прогресса.

— Мы можем трахаться и разговаривать, — подмигивает мой отец, и все начинают смеяться.

Все, кроме меня и Квинна, который, похоже, прикончил бутылку виски и едва проснулся.

— Как мы собираемся заставить Гастингса подчиниться? — спрашиваю я Мартина, пытаясь понять, что у него есть в рукаве.

— Я использую свою дочь. Она — его слабое место, — он коварно улыбается.

Конечно, он бросит собственную дочь под автобус. За то время, что я знаю Мартина, я понял, почему он был в списке «непослушных» Хименеса. Этот ублюдок — вероломный пес, виляющий хвостом перед тем, кто приносит ему наибольшую выгоду.

Он воздерживается говорить, как именно он будет ее использовать, надеясь сохранить некоторую тайну. Я могу предположить, что это за тайна — от ее связей с русской Братвой до количества убийств, я бы сказал, что есть чем их шантажировать.

Я почти застонал, когда понял, что мне придется притворяться, что флиртую с ней — в соответствии с инструкциями Хименеса. По его собственным словам, он хочет, чтобы его сын действительно был загнан в угол, и, очевидно, старая добрая ревность поможет в этом деле. Единственный обнадеживающий факт — по всем признакам, она полностью очарована своим мужем, так что шансов, что она воспримет меня всерьез, меньше.

На следующий день наша цель достигнута, и Теодор Гастингс официально находится под нашим контролем. А теперь о самом главном — падении империи.

Глава 22

Энцо

— Что ты хочешь сказать, говоря, что они знают? — я запираюсь в своем кабинете, стараясь избегать посторонних глаз и ушей.

— Они каким-то образом нашли мою фотографию и сложили два и два, — ворчит Хименес, и я вижу, что он не рад такому повороту событий.

Вскоре после того, как мы отхватили изрядный кусок состояния Мартина, Хименес решил, что пришло время избавиться от него. Для этого он выбрал не что иное, как мой дом — тот самый кабинет, в котором я сейчас стою.