Чтение онлайн

— Полагаю, скоро увидимся, мистер Гастингс. Было приятно поболтать. — Он наклоняет голову и выходит из моего кабинета.

Я остаюсь один, и мои мысли возвращаются к той ночи, когда я нашел своих родителей убитыми на кухне. Не могу не спросить себя, стоит ли месть всего, даже продажи души дьяволу. Но одной только картины моей матери с простреленной головой и отца, лежащего в луже крови, достаточно, чтобы напомнить мне, за что и почему я борюсь. Я могу вынести все, что они мне подсунут, лишь бы получить голову Хименеса на блюдечке.

Меня никогда особо не волновала моя нынешняя жизнь, разве что как средство для подготовки мести.

Во всяком случае, до Бьянки.

Теперь терять уже нечего.

Глава 25

Адриан

16 лет назад

После убийства родителей я понял одну вещь. Каким бы умным ни был ребенок, он всего лишь ребенок. И никто не воспринимает ребенка всерьез.

Я потратил столько времени, пытаясь убедить полицию, что никакого ограбления не было, но вскоре стало ясно, что они никогда не станут слушать четырнадцатилетнего подростка. Даже когда я рассказала им о незнакомце, Греге, и списке, который ему дали мои родители.

— Это не теория заговора, парень, — сказал мне один из полицейских.

Мне пришлось стиснуть зубы и идти дальше, зная, что я должен сделать это сам, если действительно хочу что-то изменить.

Но будучи не несовершеннолетним, у системы были на меня другие планы. Большинство из которых были связаны с чередой приемных семей в районе Бостона. Я побывал в двух домах, до того как понял, что это не для меня. В первом из них всё было хорошо, если под «хорошо» тот минимум, который необходим для поддержания жизни. Меня перевели из него, когда в доме стало слишком много детей, все до десяти лет.

Во втором доме, однако, жили еще три мальчика-подростка. С первой же встречи мне стало ясно, что если издеваются раз, то издеваются всегда. Они бросили один взгляд на мою тощую фигуру, высмеяли и превратили мою жизнь в ад. Я пробыл там в общей сложности три месяца, пока порезы и синяки накопились до такой степени, что нормальная деятельность превратилась в тяжелую работу. Я ковылял, а не шел, потому что у меня, вероятно, были сломаны кости. Для тех детей это означало слабость, и был открыт сезон для худшего.

В ночь, когда я сбежал, я едва мог двигаться. Я украл велосипед и крутил педали так быстро и так много, как только мог, пока в какой-то момент не упал.

Может быть, мне повезло, а может, это было мое несчастье, но место, где я упал, по иронии судьбы оказалось рядом с Базиликой Пресвятой Богородицы Вечной Помощи.

В какой-то момент я потерял сознание, но, очнувшись, обнаружил, что лежу в теплой постели, и все мои раны обработаны. Они внимательно посмотрели на меня и поняли, что я беглец, и поэтому предложили мне остаться там.

В Базилике также была гимназия, в которую меня быстро зачислили. Все это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, пока я не понял, как я должен был платить за свое содержание.

Для костлявого паренька, которого всегда дразнили, возможность научиться драться и при этом зарабатывать деньги на стороне казалась просто небесами — в буквальном смысле.

Я также видел в этом шанс добиться чего-то своего, чтобы в будущем одолеть Хименеса.

Я тренировался, возможно, усерднее, чем все в моем квартале. Прошло совсем немного времени, и я провел свой первый успешный бой. После этого началась череда легких побед, большинство из которых были обусловлены постоянно увеличивающейся мышечной массой и внезапным скачком роста.

К началу шестнадцати годам я был таким же большим и массивны, как все старшие бойцы. Это, похоже, забавляло старших, и они каждый раз устраивали мне поединки с более опытными бойцами. Когда я одержал свою самую трудную победу, на меня обратил внимание некий Эндрю Галлагер. Он был в гостях у новобранцев и решил, что я могу пойти с ним.

Разница между небольшими боями и боями в яме Галлагера была колоссальной. Я быстро понял, что в этой новой обстановке нужно убивать или убью тебя.

В буквальном смысле.

Бои в яме Эндрю не были обычными боями ММА. Это были жестокие бои, бои за свою жизнь. Именно здесь делались настоящие деньги. В Бостоне было несколько арен, на каждой из которых поочередно проводились различные бои. Законность или незаконность этого была столь же очевидна, как и то, что несовершеннолетних заставляли драться за еду.

Но я понимал, что это был мой шанс выжить в этом жестоком мире и завести связи. Я быстро осведомился, что значило имя Хименес в подпольном мире. И если и есть способ борьбы с огнем, то это огонь.

С моей первой драки, моего первого убийства, моей первой вылазки в пит-файт, я стремился стать лучшим.

Зверюшка Эндрю, называли они меня. И не ошибались. Я был послушным, но смертоносным. По их мнению, это лучшее сочетание.

Прошло два года. Два года, в течение которых я почти еженедельно сражался на сцене Эндрю. Два года, за которые накопилось множество трупов, а мои руки омылись кровью. Два года я наблюдал, как с каждым ударом кулаков моя человечность вытекает из моего тела.

Я смотрю на опухшую кожу на костяшках пальцев и вздыхаю, перетягивая повязку и закрепляя ее на месте. Встаю и осматриваю свое скудное жилье. Это небольшая комнатка с односпальной кроватью и ванной. При всех моих заработках за эти годы, я предпочитал спартанский образ жизни. Я иду в ванную и достаю из зеркального шкафа какую-то мазь. Внимательно осматриваю свое избитое лицо на предмет открытых ран и обильно наношу мазь на уголок рта и под глаз. Последний ублюдок, с которым я сражался, пару раз хорошенько приложил мне по лицу.

Чем успешнее я становился на арене, тем меньше времени у меня оставалось между боями. По логике, это не имело смысла, если ты заботишься о лучшей форме своего бойца. Но эти ямы максимизировали полезность. У них для каждого был свой срок годности, поэтому лучше выжать каждый кусочек прибыли, пока не поздно.

Мой последний бой был всего лишь четыре дня назад. И все же, на завтра у меня запланирован еще один.

Вздохнув, я выхожу из комнаты и направляюсь в спортзал, чтобы продолжить тренировку.