Чтение онлайн

— И куда ты пошла после этого? — она вдруг смотрит на меня в панике.

— Амелия, Амелия. Знаешь, ты была моей любимицей в детстве. Ты всегда была добрее ко мне. Но теперь? — цокаю я, и она бледнеет. — Почему ты это сделала? Почему Николо? — спрашиваю я, наполовину блефуя.

— Я… — Она запинается, и я вижу вину на ее лице.

— Почему, Амелия, почему?

— Я люблю его, — взрывается она, из нее вырывается больше эмоций, чем я когда-либо видел раньше.

— Ты любишь его, — повторяю я, наклоняя голову и изучая ее.

— Я была беременна и одинока, и он помог мне. Он был таким добрым, таким заботливым. Даже когда у меня случился выкидыш, он был рядом, поддерживал меня. Он даже противостоял твоему отцу от моего имени. И знаешь, что сделал Джованни? Он рассмеялся. — Она кривит губы от отвращения. — Он смеялся над тем, что изнасиловал меня и разрушил мою жизнь! — ее глаза слезятся, и она поднимает руку, чтобы вытереть слезы. — Николо был так добр ко мне… так добр.

— Так хорошо, что ты, по сути, подала ему на блюдечке мою жену. Это ведь ты подбрасывала те сообщения, не так ли?

— Он не причинит ей вреда. Он обещал.

— Амелия, Амелия. — Я качаю головой, видя, что ее не переубедить. В ее сознании Николо — ее спаситель.

— В тот момент, когда ты выбрала Лину мишенью, ты проиграла, — говорю я, сожалея о том, что ополчился на единственного человека, который сделал мое детство немного более сносным.

Но никто не будет связывается с моей Линой. Никто.

Всего несколько месяцев назад я был здесь, на могиле Тино. То, что Николо выбрал именно это место, похоже на злую шутку. Склеп моей семьи размером с двухэтажный дом, большой свод подчеркивает высоту сооружения. Четыре поколения семьи Ластра нашли здесь свое место вечного упокоения, включая мать и то, что в действительности является пустующей могилой отца.

Когда я открываю скрипучую дверь, то все, о чем могу думать, это Лина.

Пожалуйста, пусть я приду вовремя!

Склеп построен как дом, с несколькими разными комнатами. Осмотрев первый этаж, я направляюсь в подвал, где находятся гробницы.

— Вот он! — восклицает мой дядя, когда я спускаюсь по узкой лестнице. Внизу подвал превращается в широкую комнату с четырьмя толстыми колоннами. Николо стоит посередине, широко раскинув руки, на его лице злая улыбка.

Мои глаза сразу же блуждают по комнате, пока не останавливаются на тоненькой фигурке Лины. Она стоит в углу, ее руки связаны вокруг колонны, а лицо упирается в ледяную поверхность этой опоры.

— Лина? — зову я, вглядываясь в ее растрепанный вид и в то, как все ее существо избегает моего присутствия.

Неужели она так сильно меня ненавидит?

Я оборачиваюсь к Николо, бросая в его сторону подарок, который я держал в руках.

Голова Амелии катится по земле, ее широко раскрытые глаза смотрят на моего дядю.

— Вот ты и догадался. Жаль, она хорошо трахалась. — Он пожимает плечами, пиная голову дальше ногой. Каталина вскрикивает, когда она проносится мимо нее и останавливается на близком расстоянии.

— Думаю, твоя жена может быть разочарована этим больше, чем я, — усмехается он, когда глаза Лины расширяются от страха. Даже когда она поворачивается ко мне, кажется, что все ее существо возмущено моим присутствием.

И это разбивает мне сердце.

— Отпусти ее. Она не имеет к этому никакого отношения.

— Ах, видишь, ты ошибаешься. Она имеет к этому самое непосредственное отношение. Она — твоя главная слабость, не так ли? — спрашивает Николо, забавляясь.

Глаза Лины обращены ко мне, и боль, отражающаяся в них, заставляет меня хотеть сразиться с самим королем ада.

Я пытаюсь передать взглядом, что позабочусь об этом, но не уверен, что даже сам себе верю в этот момент.

— Чего ты хочешь, Николо? Тебе так нужна моя должность, что ты прибегаешь к этому? Бери, оно твое, — заявляю я, переводя взгляд с него на Лину.

Брови Николо взлетают вверх на секунду, прежде чем он откидывает голову назад и смеется.

— Ты отдашь мне свою должность? — насмехается он надо мной, все еще смеясь. — Видишь, вот почему ты никогда не годился на роль дона. Ты всегда ставил ее превыше всего, — насмешливо замечает он. — Не волнуйся, после твоей смерти твоя должность по умолчанию станет моей. — Он пожимает плечами и небрежно идет в конец комнаты, чтобы взять ржавый нож.

— Почему бы нам не попробовать это… — Он крутит нож, пробуя его на прочность. — Я могу отпустить ее, если ты подчинишься мне.

— Что? — пробурчал я, и на его лице появилась маниакальная улыбка.

— Покорись мне. Только так она выйдет на свободу.

— Хорошо. Я сделаю это. Просто отпусти ее.

— Еще нет, — покачал он головой и направился к другому столбу. — Иди и надень на себя наручники.

Я делаю секундную паузу, и мои глаза встречаются с глазами Лины. Ее брови сведены вместе в замешательстве. Просто видеть ее там… Я иду и, присев, пристегиваю руку к металлическому столбу. Одна половина наручника обернута вокруг металла для опоры, а другая обхватывает мое запястье.

— Зачем, зачем ты это делаешь? — спрашивает Лина шепотом.

Николо медленно улыбается, и я вдруг вижу в нем отца.

— Вини во всем своего мужа. Он, в конце концов, причина всех твоих несчастий, — радостно говорит он ей, радуясь, когда ее лицо опускается. Она слегка поворачивается ко мне, и выражение ее лица — страх, смешанный с разочарованием.

Я подвел ее. Неоднократно.

Николо непринужденно идет ко мне, перекладывая и поигрывая ножом в руках. Он опускается передо мной, держа лезвие близко к моему лицу.

— Пришло время платить, парень. — Один взмах ножа, и материал, скрепляющий мою рубашку, падает. Он проводит ножом по моей груди, кончик маняще близок к тому, чтобы вонзиться в кожу. Он делает это несколько раз, пытаясь обмануть мои чувства. Затем он режет.

Я стискиваю зубы от боли. В конце концов, это то, к чему я привык. Каталина, однако, громко задыхается, когда по моему торсу стекает кровь.

Николо продолжает наносить легкие порезы по всему телу, но я не даю ему возможности отреагировать. Нет, все, что я могу сделать, это не сводить глаз с Лины, моей единственной причины продолжать борьбу.

Он не сразу останавливается, видя, что не получает от меня никакой реакции. Он встает и хмурится, глядя на мое истекающее кровью тело с вопросом в глазах.

— Похоже, это не работает, — размышляет он, сузив глаза на меня.

— А чего ты ожидал? Что я буду выть от боли? — тронизирую я.

— Я должен был знать, что пытки тебе мало что дадут. Не с Джованни в качестве твоего отца, — усмехается он, как будто только что понял что-то важное.

Может быть, отец и приложил руку к тому, что я стал более терпимым к боли, но только когда дело касается меня самого. Он так старался убить мои эмоции, что единственное, чего он добился, это убил мою потребность в самосохранении. Мне все равно, что со мной случится — больше нет. Но Лина? Она единственная, кто имеет значение, и даже самые страшные мучения не заставят меня отказаться от нее.