Чтение онлайн

Отсутствие средиземноморского влияния [398] на конструкцию индоокеанских кораблей служит полезным напоминанием, что, хотя почти все письменные свидетельства о торговле и флотской истории этого периода содержатся в греческих и римских источниках и жители Восточного Средиземноморья активно участвовали в красноморской и индоокеанской торговле в качестве судовладельцев, фрахтовщиков, матросов и плотников, – их общее влияние на морскую торговлю и технологию было незначительным. Страбон пишет, что Элий Галл для перевозки десяти тысяч воинов в Йемен построил 80 трирем и других судов средиземноморского типа, но не упоминает происхождение 120 судов (и их команд), ходивших между Египтом и Индией в его дни. И сегодня в традиционных судах Индийского океана нет и следа конструкций, характерных для средиземноморских судов – в них куда заметнее влияние корабелов островной Юго-Восточной Азии.

Индийские торговцы добрались до Индонезии не позднее начала первого тысячелетия. Археологические находки I–II веков на северо-востоке Явы и на севере Бали идентичны находкам из Арикамеду. Индийские товары присутствуют в Юго-Восточной Азии не только на Яве и Бали, но лишь там концентрация находок свидетельствует о присутствии самих купцов, не только товаров. Нет доказательств проникновения индийских торговцев дальше на восток, однако можно предполагать, что их торговая сеть простиралась от островов Пряностей (Молуккские и Банда) в Восточной Индонезии до Индийского океана и Средиземноморья. В последующие столетия стремление оказаться ближе к источнику пряностей было существенным фактором возникновения государств, морских начинаний и даже международного законодательства по всей Евразии. Движение, впрочем, шло не только с запада на восток; некоторые типы индоокеанских судов, в частности суда с балансирами и катамараны, возможно, отражают индонезийское происхождение или влияние. Суда с одним балансиром ходили вдоль побережья Индии. Суда с двумя поплавками на равном расстоянии от корпуса известны в Индии и далее на запад вплоть до Мадагаскара, куда их завезли индонезийские мореходы. Хотя Мадагаскар находится всего в 250 милях от Африки, анализ малагасийского языка показывает, что четвертый по величине остров мира заселили выходцы с Борнео в четырех тысячах миль на востоке. Неизвестно, когда именно мореходы, говорящие на австронезийском языке, добрались до Мадагаскара и что побудило их отправиться в столь дальний путь, однако это вряд ли произошло раньше конца I тысячелетия до нашей эры. Одна теория предполагает, что первая миграция [399] произошла между вторым и четвертым веком нашей эры, затем на остров переселились бантуговорящие люди из Африки, а в X веке последовала вторая волна индонезийских поселенцев. Вероятно, австронезийцы добирались и до Африки, хотя никаких археологических или лингвистических доказательств не сохранилось. Отсутствие находок объясняют изменением геоморфологии побережья и преобладанием плохо сохраняющихся товаров: пряностей, тканей, невольников, которые, в отличие от керамики и железа исламской эры, не оставили следа в археологической летописи. Если австронезийцы и добрались до побережья Африки, то в силу малочисленности полностью растворились в африканском населении, чем и объясняется отсутствие лингвистических свидетельств, сравнимых с обнаруженными на Мадагаскаре.

Если материальные товары и язык почти не оставили следов, этноботаника, этномузыкознание [400] и генетические исследования неопровержимо доказывают австронезийскую миграцию в Африку. Таро, бананы и ямс были завезены из Юго-Восточной Азии примерно два тысячелетия назад и стали главным продуктами Африки южнее Сахары до атлантического побережья Сенегала и Гамбии на западе. Австронезийские мореходы, судя по всему, завезли в Африку и многие музыкальные инструменты, включая дудку с раструбом из листа и щипковый музыкальный инструмент из палки, наподобие цитры. Сходство между «палочными цитрами» Индонезии и континентальной Африки настолько велико, что существует теория, согласно которой их принесли сперва в Восточную Африку, а уже оттуда на Мадагаскар. С другой стороны, африканцы, попавшие в Юго-Восточную Африку (по собственной воле или в качестве рабов), возможно, завезли туда ксилофон уже в VI веке.

Мореходы Юго-Восточной Азии познакомили Восточную Африку и с многими типами корабельных конструкций. Нгалава – разновидность лодки с балансиром, которая встречалась на архипелаге Ламу, в Мозамбике, на Мадагаскаре и на Коморских островах даже в XX веке, в существенных деталях напоминает аналогичные лодки с Явы. Мтепе, юркая сшитая лодка, служившая для торгового сообщения вдоль суахильского побережья, считается «реликтом индонезийского образца, [401] утратившим балансиры» и «прямым потомком древних парусных судов», на которых индонезийцы добирались до берегов Восточной Африки. Самый заметный признак индонезийского происхождения мтепе – окулюсы в виде точки в круге (а не натуралистически нарисованного глаза). У индонезийских судов окулюсы традиционно изображаются не только на носу, но и на корме, у мтепе – тоже. Другая параллель – паруса из циновок, а не из холста. Мтепе водоизмещением двадцать тонн – «единственный тип грузового судна [402] не персидского и не арабского происхождения на суахильском побережье» – известны по документам XIX века. Сходство индонезийских и восточноафриканских судов указывает на свободный от влияния материковой Азии канал передачи культуры через Индийский океан. Во II веке первого тысячелетия этот канал разделился на два отрезка, связанных с возрожденными торговыми центрами Индийского субконтинента и Юго-Восточной Азии.

После долгого периода упадка, наступившего после заката цивилизаций Инда и ухода месопотамских купцов из торговли за пределами Персидского залива, мореходство в Индийском океане вновь расцвело в I тысячелетии до н. э. и довольно скоро распространилось на самый длинный морской путь мира – через Аравийское море и Бенгальский залив. На перекрестках сообщения между Западом и Востоком лежали Южная Индия и Шри-Ланка. Если в глазах средиземноморских мореплавателей новые рубежи лежали на западе, в Индийском океане более заманчивым представлялся восток. Греко-римских мореходов эллинистического периода и времен Римской империи влекли пряности и другая экзотическая роскошь Индии, а также более дальних стран. Индийских купцов, в литературе и в жизни, манили земли и острова золота – Суварнабхуми и Суварнадвипа – в Юго-Восточной Азии. Туда они со временем распространили свою религию, язык и другие культурные особенности, а также новые товары и ремесла. Таким образом они заложили основу для будущего расцвета торговли, наступившего с началом исламской эры, и обогащения Ближнего Востока в VII веке и позже. Они также значительно повлияли на политический ландшафт Юго-Восточной Азии и (в меньшей степени, главным образом через укрепление буддийских связей) – Китая, Кореи и Японии.

Не случайно морских торговцев Индийского океана тянул к себе Китай – родина одной из древнейших и богатейших мировых цивилизаций. В античности купцы от Индии до Рима знали Китай и торговали с ним (пусть не напрямую) по Шелковому пути Центральной Азии. Китайцы, народ материковый, пускались в морские плавания с большей опаской, чем их современники, но все же пускались. Первым делом они обуздали свою чрезвычайно разветвленную речную сеть с помощью сложнейших гидротехнических сооружений, которые защищали берега от сезонных наводнений, обеспечивали поливное земледелие и облегчали внутриматериковое сообщение. Затем они присоединили земли Южного Китая, населенные племенами Байюэ или Сто юэ, чьи предки, говорившие на австронезийских языках, заселили Юго-Восточную Азию во II тысячелетии до нашей эры.

В результате этих усилий к началу нашей эры стало возможно проделать путь по рекам и каналам от Гуанчжоу на юго-востоке до древней столицы Чанъань на северо-западе. Развитие надежных водных путей в континентальной части страны было залогом создания и сохранения Китайского государства; внутренняя и внешняя морская торговля обеспечивали ему превосходство над соседями по побережью. Если, как утверждают некоторые исследователи, главным мотивом для мореплавания было желание торговать с Римом в обход Парфянской империи, центр которой находился на территории современного Ирана, то этой цели добиться не удалось. Однако попытки принесли Китаю богатство и произвели в Юго-Восточной Азии культурные и политические перемены. Муссонное мореплавание стимулировало рост сельского хозяйства – надо было производить больше продукции, чтобы привлекать и кормить заезжих корабельщиков, – и способствовало возникновению первых настоящих государств во Вьетнаме, Камбодже, Таиланде, на Малаккском полуострове, Суматре и Яве. Дальние перевозки осуществляли преимущественно иностранные купцы на иностранных судах, но сам Китай был неподвижной движущей силой морской торговли, источником материальных и нематериальных ценностей. Буддизм пришел в Китай по суше из Индии, затем монахи по морю распространили его дальше – на Суматру и во Вьетнам, в Корею и на Японские острова.

Южно-Китайское и Восточно-Китайское моря, область суши от Малаккского полуострова до Кореи, Индонезийский, Филиппинский и Японский архипелаги куда более сложны географически, чем Средиземноморье или Тихоокеанский регион. Индонезийский архипелаг тянется почти на две тысячи миль с востока на запад и по длине не многим уступает Средиземному морю, однако сопредельные моря Южной и Юго-Восточной Азии раскинулись более чем на две тысячи миль с юга на север, то есть на пятьдесят градусов от Явы до Кореи (примерно между десятой южной параллелью и сороковой северной). Это такой же диапазон широт, как от Танзании до Турции, от Анголы до Португалии, от Перу до Нью-Йорка. Природные условия варьируют от джунглей прибрежной Индонезии до более сухих и холодных климатических районов Северного Китая, Японии и Кореи. Такое географическое многообразие определяет местные типы производимых товаров. Ритм торговли диктовался муссонами, которые в разных частях Индийского океана дуют чуть в разное время и с разной силой, хотя общая картина примерно одинакова. Говоря словами китайского чиновника XIII века, мореходы «пользуются надежностью сезонных ветров. Они отправляются на юг зимой и возвращаются на север летом, никогда иначе [403] ». [404]

Японский архипелаг состоит из четырех главных островов – Кюсю, Сикоку, Хонсю и Хоккайдо и почти четырех тысяч маленьких, включая дальние островные дуги вроде Рюкю. Горный ландшафт затрудняет наземное сообщение и неблагоприятен для сельского хозяйства, так что основные перевозки в Японии всегда осуществлялись морем вдоль побережья. В ста милях через Корейский пролив от Кюсю лежит гористый Корейский полуостров. Его изрезанные берега окаймлены сотнями островов; особенно много их в Корейском заливе и Желтом море. Побережье Китая тянется на 7500 миль от реки Ялуцзян до Тонкинского залива. К северу от залива Ханчжоувань и устья Янцзы берега по большей части низкие и песчаные; южные берега более гористы, изрезаны, рядом с ними больше островов. Побережье Вьетнама делится на три топографических региона. На севере Красная река (Хонгха), берущая начало на Юньнаньском нагорье, образовала большую, обрамленную горами аллювиально-дельтовую равнину. К северу от нее находится бухта Халонг, испещренная сотнями известняковых островов, каждый из которых увенчан шапкой пышной зеленой растительности. К югу хребет Чыонгшо тянется до Хюэ, где джунгли сменяются широкими пляжами и прибрежными равнинами, а затем – болотами и мангровыми зарослями дельты Меконга. Западнее горы обнимают побережье Камбоджи и Восточного Таиланда; вся северная часть Бангкокского залива занята болотами дельты реки Чаупхрая (Менам). Малаккский полуостров при протяженности 1500 километров с севера на юг нигде не превышает в ширину 300 километров, а в районе перешейка Кра и вовсе суживается до сорока километров. Однако помимо данных о том, что китайские торговцы в I веке до нашей эры пересекали северную часть полуострова, нет практически никаких письменных или археологических свидетельств о торговом сообщении через его густые леса и почти необитаемые горы. На восточном побережье с его широкими аллювиальными долинами возникли довольно развитые государства. Западное побережье, защищенное от муссонного зюйд-веста Суматрой до пятой северной параллели, окаймляют непроходимые мангровые болота, уходящие в глубь суши на расстояние до двадцати километров, а горы здесь подступают гораздо ближе к морю.

Между Малаккским полуостровом и Суматрой лежит пятисотмильный Малаккский пролив – главный путь из Индийского океана в Восточно-Китайское море. На северо-западе его ширина примерно 175 миль, а вот на юго-востоке он распадается на лабиринт узких проливов – иные из них не шире двух миль – между островами архипелага Риао и Сингапурскими островами. Гористый ландшафт Суматры и прибрежной Явы затруднял ведение сельского хозяйства и территориальное объединение; вдоль узких долин возникали враждующие государства. По морю связь между ними была довольно проста, но рельеф не позволял им объединиться или установить прямой контроль над соседями. Власть держалась больше на договорах и угрозах, чем на захвате и военной силе, а управление заключалось почти исключительно в сборе податей, текущих от периферии государства к его центру.

Воды Юго-Восточной Азии иногда называют азиатским Средиземноморьем, [405] что может создать ложное впечатление о степени культурного и географического единства. Жители архипелагов, составляющих современные Индонезию, Восточный Тимор, Филиппины и Малайзию, имеют общее происхождение и говорят на родственных языках; но если Средиземное море почти замкнутое, то лишь северо-западная часть Южно-Китайского моря омывает материковое побережье, включающее Малаккский полуостров, Таиланд, Камбоджу, Вьетнам и Китай. Южно-Китайское море и мелкие моря Восточной Индонезии соединяются с Тихим океаном и на юге и западе отделены от Индийского океана проливами, разрезающими южные острова Индонезии на расстоянии от первых десятков до сотен миль. Острова Средиземноморья исчисляются сотнями; в Юго-Восточной Азии более двадцати шести тысяч островов: [406] от Суматры на юго-западе до Новой Гвинеи на востоке и Тайваня и Филиппин на севере. Такая раздробленность мешала возникновению политических союзов, сравнимых с теми, что существовали в Китае, Южной Азии, на Ближнем Востоке или в Средиземноморском бассейне. Островные империи стали возможны лишь начиная с VII века нашей эры после значительного прогресса в сельском хозяйстве и мореходстве.