Чтение онлайн

Джек оставил стрельбу из пушек Пуллингсу и мистеру Смиту. Сам он стоял за штурвалом и вёл судно, по дюйму приводясь ближе к ветру, рассчитывая снос, посматривая на роковой утёс здоровым глазом и чувствуя боль в сердце каждый раз, когда нос и форштевень ударялись о дрейфующий лед - ужасно часто повторяющийся и подчас весьма грозный звук. Джек не осмеливался ставить ледовый кранец: нельзя было рисковать даже малейшим уменьшением скорости фрегата.

Он наблюдал спокойное и неумолимое, как в ночном кошмаре, перемещение ледяного острова. Огромная масса двигалась с кажущейся лёгкостью, как облако, и неширокое безопасное пространство воды с наветренной стороны её оконечности сужалось и сужалось с каждой минутой.

– Сэр, - сказал Уилкинс.
– Бриг изменил курс.

Очевидное решение; Джек ожидал этого. Повороты фрегатов и собственные манёвры брига привели к тому, что он очутился к западу от них, со стороны раковины «Сюрприза» и немного ближе к нему, чем тяжёлый фрегат; и последние две мили неуклонно отставал. Теперь, повинуясь сигналу, он спускался под ветер с явным намерением пройти за кормой «Сюрприза» и обстрелять его продольным огнём - дать бортовой залп, который пронизал бы корабль по всей длине. Это был смелый шаг, поскольку «Сюрпризу» достаточно было лишь немного повернуть влево, чтобы самому выстрелить по бригу всем бортом и, вполне возможно, потопить его. Но потеря времени даже на этот небольшой поворот, залп и возвращение на прежний курс приведёт к тому, что «Сюрприз» почти наверняка проиграет гонку с айсбергом.

– Моё почтение капитану Пуллингсу, - сказал Джек, посмотрев вперёд и назад.
– И прошу его сосредоточить всё внимание на фок-мачте и фока-рее брига.

Ретирадные орудия в каюте внизу стали стрелять чаще. После восьми выстрелов подряд раздался торжествующий рёв. Джек обернулся и увидел, что бриг рыскнул к ветру - его прямой фок рухнул на палубу, а из-за болтающегося косого грота он потерял управление. Джек кивнул, но самое главное было впереди: менее чем в полумиле впереди. Здоровым глазом он теперь смог точно оценить снос по длинной трещине во льду. Пройти придётся очень близко, чертовски близко. Он работал штурвалом, очень мягко отводя руль при каждом подъёме на волну и по чуть-чуть приводя фрегат к ветру, к узкой полосе воды у самого подножия ледяной горы. Оставалось меньше двух кабельтовых, а скорость составляла восемь узлов. Пути назад не было.

– Сэр, - снова сказал Уилкинс.
– Фрегат положил руль на левый борт.

Джек снова кивнул. Американец изначально находился у «Сюрприза» под ветром; теперь у него не осталось никаких шансов обойти айсберг с наветра, и он намеревался ударить по «Сюрпризу» как можно сильнее и покалечить, прежде чем тот окажется вне досягаемости. Джек пожал плечами: его курс теперь был окончательно определён, и он снова отвёл руль, не отрывая взгляд от полосы зелёной воды, как будто это высокая живая изгородь, за которой Бог знает что, а он несётся к ней галопом. Он заметил, как белый прибой плещет в белый лёд у подножия айсберга, как ещё более белый альбатрос пересекает волны зыби, и ещё до того, как бортовой залп американца достиг слуха, его сотрясло и оглушило чудовищным грохотом льда, обрушившегося с ледяной горы; он почувствовал, что корпус корабля задрожал, а затем проскрежетал по затопленному подножию айсберга, и увидел, как бизань-мачта, простреленная в двух местах, качнулась, переломилась и медленно повалилась за борт.

– Топоры, топоры, - проревел он.
– Обрубить все снасти. Живо, живо.

Ванты, фордуны, прочий такелаж - всё было перерублено; корабль пронёсся мимо ледяного утёса, задев его грота-реем, и вышел на открытую воду; море перед ними было свободно на добрых три мили. А дальше множество других ледяных островов.

Фрегат прекрасно слушался руля; он полностью сохранил ход; и между ним и вражескими пушками теперь лежала огромная масса льда. Джек ощутил некую путаницу в голове: в каком именно порядке всё произошло? Но это уже неважно. Корабль на чистой воде. Он послал Рида попросить плотника замерить уровень воды в льяле, а затем огляделся в поисках разрушений на палубе. Их оказалось на удивление мало. Бизань-мачта была снесена начисто, и боцман вместе с помощниками связывал и сплеснивал снасти.

– Какие потери в людях?
– спросил Джек Уилкинса.

– В этот раз никаких, сэр. Разошлись со льдом впритирку.

На корме появился улыбающийся и непривычно разговорчивый Пуллингс со свайкой в руке.

– Поздравляю с проходом, сэр, - сказал он.
– В какой-то момент я уже решил, что не получится, чуть сердце не выскочило. А потом, когда рухнул лёд, подумал: «Конец тебе, дружище Пуллингс». Но, однако, обошлось.

– Ты видел, что произошло?

– Ну да, сэр. Я только высунулся из люка, когда янки открыл огонь: сначала с точной наводкой - один раз попали в бизань под чиксами - а затем, когда мы огибали айсберг, из всех остальных пушек одновременно, и некоторые из ядер попали в лёд, или, может быть, просто сотрясли воздух; в любом случае, вся эта подобная колокольне громадина рухнула, тысяча тонн, дерзну предположить. Я никогда ничего подобного не видел и не слышал. Плюхнулась в наш кильватер, промочила всех до единого; и какие-то шальные осколки попортили резьбу на гакаборте.

Джек осознал, что он действительно сзади весь мокрый, и как будто ещё немного оглушён невообразимым грохотом. Он сказал:

– Жаль бизани. Но задержись мы хоть на минуту, чтобы её спасти - угодили бы прямо в айсберг. И так-то изрядно проскребли днищем, я переживаю за медную обшивку. Да, мистер Рид?

– Если позволите, сэр, Чипс говорит...

– Что это значит, мистер Рид?

– Прошу прощения, сэр. Мистер Бентли докладывает, что в льяле два дюйма, не больше.

– Очень хорошо. Том, нам придётся идти фордевинд или близко к этому, пока не сможем установить временную бизань. Выбери наших самых старых китобоев и посылай их по очереди в воронье гнездо, чтобы они подыскивали путь сквозь лёд: его страх как много с подветренной стороны. Пусть подготовят крепкий ледовый кранец; и поскольку мы вряд ли увидим этого громилу, - он кивнул на запад, - пока он дважды не сменит галс, пусть разожгут огонь на камбузе и накормят матросов.

– Он может счесть своим долгом поспешить обратно для защиты конвоя, - заметил Пуллингс.

– Будем надеяться, что у него очень сильное, просто безграничное чувство долга, - отозвался Джек.

* * *

И действительно, большой американец обогнул ледяной остров только ближе к вечеру. Его верный бриг не только потерял рей, простреленный прямо посередине, но и получил пробоину от девятифунтового ядра прямо под ватерлинией; в неё теперь лилась вода с ледяной кашей. К этому времени «Сюрприз», удерживая ветер в одном-двух румбах от правой раковины, в зависимости ото льда, прошёл десять миль по прямой - на самом деле, конечно, больше, с учётом манёвров для обхода айсбергов и плотных ледяных полей - и именно с этого расстояния, когда туман в основном рассеялся, его дозорный наконец увидел большого американца. Однако тому тоже придётся миновать все эти извилистые проходы и обойти те же ледяные острова, так что Джек сел за свой запоздалый ужин с лёгким сердцем, насколько такое было возможно при потере мачты, в присутствии активного и предприимчивого врага и при наличии впереди огромного количества льда в виде плавучих островов или массивных льдин.

Он уже сходил в лазарет, чтобы осмотреть весьма умеренные потери - два ранения щепками, одно из них у вечного неудачника Джо Плейса; один человек впал в кому из-за удара падающим блоком, но была надежда, что всё обойдётся; и у одного пальцы ног и кости плюсны были раздавлены при откате орудия - и сказал Стивену, что обед будет готов к восьми склянкам, добавив: «Это четыре часа, как ты знаешь», на случай, если всё же не знает.

Однако Стивен не подвёл и при первом же ударе колокола торопливо вошёл, вытирая руки.

– Прошу прощения, если я тебя задержал, но мне всё-таки пришлось отрезать эту ступню: слишком много раздробленных костей. Пожалуйста, расскажи, как у нас дела.

– Неплохо, благодарю. «Американец» в десяти милях за кормой, и вряд ли сможет догнать нас до наступления темноты. Позволь, я положу тебе кусочек этой рыбы, похоже, это какая-то родственница трески.

– Мне сказали, что мы потеряли мачту. Это может как-то фатально помешать нашему продвижению - снизить скорость хода, скажем, на треть?

– Надеюсь, что нет. Когда мы идём полным ветром, бизань оказывает на удивление незначительное влияние; и меньшее, чем можно было бы подумать, при крутом бейдевинде. А вот при ветре с траверза равновесие будет нарушено, и корабль начнёт досадным образом уваливаться; в открытом океане при сильном боковом ветре я бы не стал состязаться даже с сельдевым ботом. Но я надеюсь, что западный или юго-западный ветер продержится до тех пор, пока остатки чувства ответственности не заставят капитана этого фрегата вернуться к своему конвою.