Моргемона
Шрифт:
Энгель даже не расслышал её голоса среди прочих, и Гидра, прижимая к себе фрейлину, отстала от него ещё сильнее.
— Бедная Аврора! — искренне воскликнула она. — На тебе совсем лица нет! Как ты спаслась из горящего города?
— Это всё Леммарт, он вовремя велел мне бежать в порт вместе с остальными. Он сказал, что Его Диатрость, скорее всего, погиб в огне, и Тавр займёт город; и тогда мне, вашей фрейлине, не жить! Но и ему тоже… Ох, что там сейчас творится…
«Выходит, наши догадки более чем верны», — подумала Гидра и рывком стянула чёрную сетку с её волос. Русые волны высыпались Авроре на плечи.
— Тебе больше не нужен траур! Эй, диатрин! — прокричала она так громко, как умела, доставшимся от отца командирским голосом.
Рыцари обернулись к ней, и Энгель тоже. Лицо его просияло, и он тут же кинулся к ним. Настал его черёд обниматься с Авророй. Та плакала от счастья, а он тоже улыбался и даже не шипел, когда руки фрейлины по незнанию стискивали его обожжённые плечи. Новая волна ликования наполнила толпу, и сразу зазвучали слова о возлюбленной и неудачном браке диатрина. Грязную, всклокоченную Гидру немногие могли признать за принцессу, и потому никто не стеснялся выражать поддержку не самым праведным чувствам Энгеля к двоюродной сестре.
Но Гидра была счастлива, что Аврора жива. И хотя грусть всё равно трогала её разум, она не могла не улыбаться, видя радость своей фрейлины.
— Ваше Диатринство! — смущённо отстранившись от Энгеля, воскликнула Аврора. — Придворная охотница отбыла со мной.
— Лесница? — обрадовалась Гидра.
— Совершенно верно! Мы остановились в портовой гостинице, и она сейчас там…
— Постой, где? — брови Энгеля взметнулись вверх. — Тебя не приняли в Раале?
Аврора смущённо опустила глаза, и Гидра не выдержала:
— Диатрин, вы дурак или притворяетесь? С Авророй всегда обращались плохо. И собственный отец, и ваша мать. Без вашего заступничества ей вообще повезло, что она добралась сюда.
Энгель сверкнул на неё глазами, но понурил голову. «Верить в честь хорошо», — сердито подумала Гидра. — «Но иногда надо смотреть правде в глаза. Твоя мать вовсе не такой ангел, как ты».
— Ладно, нам нужно отправляться во дворец, — сказал он сухо. — С тобой, Аврора.
— Но по пути мы заберём Лесницу, — встряла Гидра.
— Нам некогда, диатрисса.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Вас ждал весь город. А меня одна кошка. И я тоже хочу получить свою часть оваций.
11. Престолонаследие
Словно город причудливых подземных гномов, Дорг вёл их множеством тоннелей и горных дорог. Не везде им удавалось проехать на экипаже: иногда приходилось спешиваться. Отовсюду им предлагали лошадей; не только диатрину, но и его солдатам, воспевая их храбрость и заслуги. Но Энгель, Аврора и Гидра, прижимавшая к себе Лесницу, словно дитя, зачастую предпочитали пройти пешком. Они разговаривали и смеялись, серьёзнели и хмурились, но потом смеялись снова.
Тесные горные улочки со зреющими над головой мандаринами чем-то напоминали Гидре родной город Арау. Но, в отличие от жары и бедности, царящей на улицах Арау, Дорг умело прятал своих жителей за многоступенчатыми тенями, а теснота городских улиц создавалась в основном множеством рабочего люда.
Сразу чувствовалось, что Лорнас был возведён в центре и над Мелиноем примерно так же, как Рааль над Доргом. Замок венчал город, но отделялся от него двумя рядами стен и жуткой глубины рвами, похожими больше на ущелья. Далеко внизу этих рвов, во тьме, если верить слуху, плескалась морская вода. Построенный на скалах город задействовал все преимущества гор для возможной обороны. И во мраке высокие шпили раальского дворца казались особенно неприступными.
Пройдя через два ряда откидных ворот, диатрин и его свита наконец прибыли внутрь, за донжон, к широкому крыльцу королевского дворца. Солдаты были отправлены в кордегардию вместе с командирами, а к самому Энгелю диатрис Монифа выбежала сама. Поднятая прямо из постели, в шёлковом халате, с распущенными седыми волосами, она кинулась на грудь сына и стала поливать её слезами.
— Я знала, что ты жив! — твердила и твердила она. — Я знала! О, боги ответили на мои мольбы…!
Её прекрасное лицо тоже приобрело черты непроходящей усталости за последние недели. Но искреннее счастье делало её моложе. А Аврора и Гидра отстранились от неё подальше, чтобы не стать причиной её гнева.
«Какая счастливая, ну прямо загляденье», — закатывала глаза Гидра, обнимая мурлычащую Лесницу. — «Но стоит ей обратить внимание на двух замарашек, которые явились сюда вместе с её бесценным сыном, и это картинное счастье превратится в подчёркнутую холодность».
— Ах, Ваше Диатринство, — бормотала Аврора, теребя рукава своего узкого чёрного платья. — Не могу поверить, что мы снова вместе. Прошло будто бы десять лет…
— А на самом деле это лишь четвёртый лунар лета, — усмехнулась Гидра.
После продолжительных приветствий диатрис Монифа наконец велела разместить дорогих гостей. У Энгеля в раальском дворце была собственная анфилада — меньше комнат, чем в Лорнасе, но куда просторнее. Почти у каждого аванзала или спальни был свой балкон, выходящий на горы и море. Тем не менее, Гидра проявила ложную скромность и попросила разместить её в комнатах фрейлин, по соседству с Авророй. Ей совершенно не хотелось подчёркивать свой супружеский статус тогда, когда речь шла о его будущем уничтожении.
Ей предоставили небольшую, но снабжённую балконом комнату. Она с удовольствием скинула с себя свою перепачканную тунику и при помощи слуг искупалась в горячей купели. После чего постояла, глядя с балкона на горный простор и лунную дорожку, протоптанную в морской ряби.
«Здесь такие контрасты высот», — думала она. — Высокие скалы и глубокие ущелья. Город и море. Драконам здесь наверняка было раздолье: каждая башня устроена так, что они на неё могут сесть».
Она подумала о Мордепале и о силе, которую, как ей хотелось верить, тот ей сулил. Но затем усталость взяла своё. Тогда она скинула тапочки и забралась в постель, закрывшись светлым балдахином от комаров.
Поутру она не сразу поняла, где находится. Комната была светлая: мебель из сосны, тонкий вязаный ковёр с морским узором, белая сетка балдахина. Непривычно узкие стены. А за окном — гул ветра.
Раальские служанки принесли ей на выбор несколько платьев в местной манере. Гидра вздохнула, увидев корсеты. И сперва колебалась, выбирая; но затем велела отыскать ей что-нибудь на завязках, однако лишь у поясницы, поскольку не собиралась мучить свои едва зажившие рёбра. По её требованию нашлось лишь одно платье: облачно-серое, расшитое чайками, с покатыми плечами и довольно пышной юбкой.