Моргемона
Шрифт:
Какое это было счастье! И какое волнение!
И всё же Мордепал спал, не собираясь отзываться ей. Даже лётный брак имел свои ограничения: дракон не стал бы, как конь, умирать ради воли седока. За редким исключением, если верить легендам. Но сейчас геройство Мордепала больше не требовалось, и его воля была закрыта от Гидры крепким сном.
Та воспринимала это спокойно, пока на горизонте не показалась махина Сакраала. Крылья белоснежного дракона отражали кровавый багрянец заката, и он реял над лесом, стремительно планируя к логову.
Гидра предусмотрительно кинулась в сторону от проёма, и не напрасно: лапы Сакраала могли прихлопнуть её, будто муху. Она затаила дыхание, засев в камнях. Но белый дракон взглянул на неё высокомерными зелёными глазами, без труда отыскав чужака по запаху. И едва заметно оскалил клык: один его зуб был больше Гидры.
«Поняла», — испуганно подумала диатрисса и отбежала ещё дальше, вниз по склону, к поросли акаций.
Сакраал, закрыв собой проём, держал её на прицеле своего взгляда так долго, что ей пришлось бежать и бежать. Не ему было объяснять: человеку нечего было делать рядом с гнездом, если только тот не желал стать кормом.
Так что Гидра убежала в самый лес, и лишь тогда древний дракон, будто облако, наконец развеялся. Судя по скрежету и рычанию, он натолкнулся внутри на Мордепала, и у них началось сопутствующее выяснение отношений.
Гидра, увы, была не в том статусе, чтобы держать при них свечку. Теперь она оказалась довольно далеко от гнезда и уже вряд ли смогла бы вскарабкаться назад по скалам. Тем не менее, отсюда виднелась прорезь леса, что знаменовала реку Тиванду. И Гидра задумалась.
«Дойти вниз по реке до Мелиноя — не заблудишься. Но если меня сожрут дикие звери после того, как я пережила битву драконов, это будет обидно. К логову они явно не смеют приближаться, и я могла бы сидеть здесь».
Однако тревога не давала ей покоя.
«Сидеть можно хоть вечно, но неизвестно, когда Мордепал будет готов вынести меня назад. Вряд ли завтра и вряд ли послезавтра. А найдёт ли меня диатрин — вопрос ещё более сложный, ведь ему нужно будет снарядить целую экспедицию. Это логово ему не удалось отыскать даже тогда, когда он искал прицельно».
И тяжёлая мысль кольнула ум.
«Да и что с ним там? А если Тавр всё же наведёт на него свои злые чары? Ох, Гидра, когда-нибудь ты себя погубишь», — сказала она себе и зашагала по мху вниз, ориентируясь на размеренный шум порогов Тиванды.
В конце концов, даже ягуары и красные волки Рэйки не посмели бы показаться ещё целые сутки. Рёв драконов огласил все земли и долины в округе. От такого даже киты уходили глубже под воду, боясь попасться разъярённым высшим хищникам.
И в этой тишине — ни птиц, ни криков обезьян, лишь стрёкот цикад — Гидра неровным шагом двигалась одна.
И не боялась ничего — только того, что не успеет, и что-нибудь случится.
Под хлопковыми деревьями идти было легко. Словно огромные колонны, те тянулись к небу, пряча последние лучи заката за своими кронами. А внизу без света выживали лишь мох да упрямая плюмерия. Но ближе к реке стало труднее прокладывать себе дорогу: дикие, нехоженые леса были полны буераками, фикусами, монстерами, тамариндами. Мангровые заросли с множеством переплетённых корней и вовсе заставили Гидру помучиться.
И всё же она достигла медленно текущей Тиванды. Туман поднимался над рекой. А вода была по-летнему тёплой, и уставшая девушка погрузила в неё свои ноги с большим удовольствием.
Она отдыхала бы так долго, если бы её не начали атаковать комары. Пришлось встать и встряхнуться.
«Берега заросли до невозможного», — подумала она. — «А если всё равно идти по воде, то зачем идти?»
И она, расцарапав себе все руки, вытащила пару увесистых веток. Ободрала с них мелкие отростки и, как в книгах о героях Рэйки, обвила их лианой. Плот получился неважный, его постоянно вертело по часовой стрелке, но худенькую диатриссу он без труда понёс вниз по течению.
«Я гениальна», — наслаждалась собой Гидра и, отмахиваясь от комаров, восторженно улыбалась молчаливым лесным сводам. — «Тиванда совершенно точно принесёт меня в Мелиной за несколько часов, и даже не надо перебирать ногами».
Иногда ветки склонялись так низко к реке, что ей приходилось держаться за плот обеими руками, чтобы не соскользнуть. Она была вся в листьях, сухих палочках и жуках.
Первичная радость отступила, и ей стало немного боязно в ночном лесу. Особенно таком тихом. Она косилась по сторонам, боясь увидеть где-нибудь бархатно-чёрную пантеру или лагерь барракитов. И до того усердно всматривалась в берега, что, когда течение прекратилось, она не поняла, что случилось.
Плот принесло в озеро. Вытянутое, но всё же полное стоячей воды.
— А? — выдохнула Гидра, ощущая, как седеют её рыжие волоски на голове.
«Какое к чёрту озеро? Такая огромная река, как Тиванда, может впадать только в море! У неё нет озёр!»
До того тихо было вокруг, что ей стало жутко.
«Я что, заблудилась? И сдуру уплыла от гор неизвестно куда? Но здесь нет других таких рек, как Тиванда! Они все гораздо уже и мельче… не верю, что я могла ошибиться».
Во рту пересохло. И, слушая стук крови в ушах, Гидра вдруг уловила:
— Диатрисса…!
«Слава Великой Матери!»
— Я зде-есь! — прокричала она и, оттолкнувшись от дна палкой, погнала плот к правому берегу — на звуки его голоса.
«Он пришёл за мной!»
— Диатрисса!
— Я на озере!
— Я иду к тебе!
— И я… плыву!
Задыхаясь от радости, Гидра быстро приближалась к берегу. Тёмному, полному зарослей, но ведущему её к диатрину. Она увидела, как мелькнули белые волосы; и, оттолкнувшись изо всех сил ото дна, вдруг перевернулась вместе со своим утлым судёнышком.
К счастью, она опрокинулась уже у самого берега. Пятки сразу же оттолкнулись от илистого дна. И она выпрыгнула на траву, к ногам своего спасителя.
Длинным, нечеловечески вытянутым белым ногам с когтистыми ногтями.
14. Вниз по течению
Кровь застыла в руках и ногах. Мелиной стоял перед ней, и лишь его сплошь мертвенно-синие глаза улыбались, наслаждаясь получившимся курьёзом. Облачённый на сей раз в одну только сине-серую тигровую шкуру, он стоял босиком на мокрой траве и, не склоняясь к Гидре, смотрел на неё со своего ужасающе вытянутого роста. Полнейший штиль не шевелил ни единого волоска его длинных, до самой земли, белых волос.
Зажмурившись, Гидра попыталась представить, что его нет.
Но безуспешно.
— У Тиванды нет озёр… — жалобно возмутилась она.
Сверху прозвучал смешок. Это действительно был голос Энгеля — разве что он казался не столь земным, будто рассеивался в воздухе, прежде чем достигал её ушей.
— Это мне решать.
«Разговаривает!» — испугалась Гидра и кинулась обратно в воду. Со звонким плеском она бултыхнулась и вынырнула, держась за свой плот. И попыталась влезть на него, но раз за разом переворачивалась и окуналась с головой.