Чтение онлайн

Медальон, что покоился на его шее, бряцнул по столу. Мужчина резко кольнул безымянный палец на правой руке, передав иглу юноше. Тот принял её, повторив его движение. Некромант опустил палец на медальон, оставив на нём алое пятнышко, мальчишка сделал так же.

— Я, Мирел Арджинтарий, снимаю с себя власть над мормилаем, — произнёс некромант. — Читайте, следом, — шепнул он.

— Я, Антони Веленский, принимаю власть над мормилаем, — зачитал дрожащий от возбуждения или страха юноша.

— Отныне он будет подчиняться, лишь вам, — продолжил некромант.

— Отныне он будет подчиняться, лишь мне, — ответил юноша.

— Я клянусь, что никто и никогда не узнает имени покупателя, — сообщил некромант.

— А я принимаю эту клятву, — запинаясь прочитал Антони.

— Я клянусь, что этот мормилай чист, и никогда не навредит хозяину.

— А я принимаю эту клятву, и объявляю его своей собственностью, — пискнул юноша.

— Скрепим же сие соглашения огнём, — демонически улыбаясь, закончил некромант.

— Скрепим! — прошептал окончательно перепуганный юноша.

Мать поднесла горящую свечу, поставив её между ними. Некромант простёр ладонь над пламенем и долго держал. Затем его примеру последовал молодой хозяин. Он едва не отдёрнул руку, но вытерпел, будто знал, сколько именно надо держать плоть в огне.

— Вот вам моя рука, — глухо заявил некромант, и я почувствовал, как пол под ногами зашевелился.

— Вот вам моя рука, — ответил юноша.

Когда их кисти соприкоснулись, я ощутил резкий угол в затылке. Головокружение, последовавшее следом, заставило меня упасть навзничь.

— Наденьте амулет, — услышал я слова, теряя сознание.

Самые низменные человеческие поступки свершаются от безнаказанности.

Я лежал в траве, наслаждаясь палящим зноем. Никогда не любил холод и всегда обожал жару. Тёплый ветер играл волосами. Я специально дышал медленно, смакуя ароматы трав клевера и василька, зверобоя и колокольчика.

— Па-а-ап, ну поиграй со мной, — канючил тоненький голосок.

А я притворялся, что сплю.

— Ну, па-а-а-а-ап, давай поиграем! — вторил другой детский голос.

Дочери дёргали меня за штанины, разжимали пальчиками закрытые веки.

— Хрррр, пфффф! — изображал я храп, еле сдерживая улыбку.

— Папа, а ты улыбаешься! Я видела, — пропищала девочка.

— Я первая! Я первая видела! — возразила ей другая.

— Нет, я первая!

— Нет, я!

— Я!

— Я!!!

— Всё, всё, всё, не ссорьтесь! — ласково сказал я, садясь. — Вы обе были первыми!

Злата вкрутилась мне подмышку, обхватив торс руками, и прижавшись, начала щекотать носом. Леська не отставала. Опустив ладони на щеки, она поцеловала меня в нос.

— Папочка, ты у меня самый любимый!

— Нет, у меня!

— Так, тихо вы! — вновь рассмеялся я. — Вы мои любимые, самые славные на свете девочки!

— Тогда поиграем? — лукаво заглядывая в глаза, пропела Злата.

— Вставай!

— Вставай, папочка!

— Встань, падаль!

В глазах потемнело. Запах луговых трав исчез. Я слепо шарил руками вокруг себя, силясь понять, что происходит. Но тело уже выполняло приказ. Руки оттолкнулись от пола, ноги распрямились. Я открыл глаза. На стенах висели масляные лампады, поигрывая пляской частичек огня и едва заметно чадя чёрным дымком. В комнате не было мебели, зато множество стоек с оружием. Рапиры, сабли, короткие мечи, длинные, гизарма, протазан, клевец, утренняя звезда, бердыш, аркебузы и пистолеты разной тяжести и модификаций.

«Приличная коллекция», — отметил я про себя, тотчас ощутив боль в затылке.

— На колени! — вскричал Антони.

Я безропотно повиновался. Он залепил мне хлёсткую пощёчину обратной стороной ладони, тотчас зашипев от боли. Хотел было ударить снова, но поймав мой взгляд, остановился.

«Сдрейфил молодой господин, — подумал я, рассматривая его раскрасневшееся от ярости лицо. — Зачем так пыжиться, я и так сделаю, всё, что придёт в твою маленькую и злобную голову».

— Маман отвалила некроманту такую сумму, что дешевле было бы нанять отряд ландскнехтов! — прошипел юноша, отворачиваясь. — Хочется верить, что ты и правда так хорош, как тебя расписывал этот фокусник Арджинтарий.

«Ты ещё заплачь, избалованная девочка. Мамочка купила подарок, а подарок не блестит бриллиантами. Если бы мне не было плевать, я бы расплакался».

Я вдруг понял, что способен хоть как-то ему противостоять. Пока юнец расхаживал вокруг, осыпая меня совершенно бессмысленными и ненужными угрозами и обвинениями, я думал о нём всё, что мне заблагорассудится. Если бы я мог смеяться или хотя бы улыбнуться, то клянусь, мой хохот услышали бы соседи. Однако, мой новоиспеченный господин распалялся, а следом за его яростью неотлучно следовала боль. Сперва появилась мигрень, сменившаяся такой мукой, что я иногда терял зрение. Наконец, он успокоился, всласть наигравшись в командира.

«Такому говну, как ты, я бы не то, что командовать десятком, даже нужник бы чистить не доверил», — мстительно подумал я.

— Так, надо тебя проверить, — почёсывая мальчишескую не особо презентабельную бородку, проговорил юноша. — Возьми рапиру.

Я повиновался. Едва ладонь легла на рукоять, у меня внутри, будто распустился бутон пламенного цветка. Я попытался шагнуть ему навстречу, но ноги даже не шевельнулись. Поднять руки тоже не удалось.

«Жаль, — подумал я. — Остаётся надеяться, что ты напортачишь с командами. Тогда я тебя заколю».

— Не эту рапиру, болван ты русавый, — раздражённо бросил Антони. — Бери учебную с пунтой на конце.

Я повиновался. Вернув на стойку боевую рапиру, я взял другую с петлей вместо острия. Такие использовались для тренировочных спаррингов.

— Так. Слушай внимательно, мормилай. Твоя задача меня атаковать и защищаться. Сильно не бить, за каждый синяк, будешь платить пальцем.

«Подумаешь, напугал».

Антони набросил стёганную куртку, надел фехтовальную маску и, встав в стойку, замер, метя в меня острием рапиры.

— Начали, — крикнул он, тотчас прыгнув на меня, стараясь уколоть в лицо.

«А мне, значит, маска не нужна? Ну, давай коли, лиши меня зрения. Посмотрим, что твоя маман скажет на это».

Не знаю уж, то выучка или гордость, но я не позволил ему ударить себя. В последний момент взяв защиту глубоким шагом назад, я отвел его клинок в сторону, и толкнувшись вперёд, выиграл соединение. Пунта моей рапиры упёрлась ему в горло. Мне очень хотелось нажать. До одури и зуда в затылке, но я попросту не смог. Тело не слушалось. Я знал, что способен убить его даже петлёй вместо острия, но рука сдержала укол.