Чтение онлайн

— Дальше я сам, — раздается мужской голос с верхней ступеньки широкой лестницы, ведущей к массивным двойным парадным дверям. Дом освещает его сзади, так что я не вижу его лица, но он одет в мантию. Я сдерживаю стон. Он гребаный жрец.

Стражники подталкивают нас к лестнице. Я держусь с краю, не желая оказаться в центре внимания других чемпионов.

— Пошлите, не стойте всю ночь на лужайке. — Жрец терпеливым жестом машет нам следовать за ним.

Первый шаг внутрь дома ошеломляет. Прихожая, которая, по сути, представляет собой отдельную огромную комнату, буквально утопает в деньгах. Темные паркетные полы отполированы до блеска и на них нет ни единого пятнышка грязи. Или никогда не было. Я смотрю вниз на свой грязный кроссовок на одной ноге и окровавленный носок на другой. Должно быть, я наступила в лужу там, в амфитеатре.

Отлично. Надо было захватить свой чертов кроссовок. Я же не могу сбегать домой за другой парой, даже если бы у меня была лишняя. У меня есть ровно одна пара кроссовок и одна пара ботинок. Что ж, теперь у меня есть половина пары кроссовок.

На площадке второго этажа сходятся две массивные изогнутые лестницы, на которых есть еще несколько ступеней, ведущих на третий этаж. Стены и потолок расписаны фресками с изображением богов. Зевс и Гера восседают на своих золотых тронах и смотрят на всех нас сверху вниз, как на букашек. Люстра над нашими головами мерцает тысячами сверкающих кристаллов и излучает теплый золотистый свет.

Жрец выходит на середину прохода, а затем поворачивается к нам лицом. Знакомый красный цвет его мантии отчетливее виден на свету.

— Добро пожаловать в ваш новый дом на время Игр. — Он улыбается нам, и, хотя это выглядит искренне, как кто — то хоть немного здравомыслящий может думать, что мы должны быть рады находиться здесь? Хотя, я думаю, по крайней мере, некоторые профессиональные участники работали именно для этого. Не желая быть запертой в клетке, я остаюсь на окраине группы и наблюдаю за другими чемпионами. Я не могу хорошенько рассмотреть их всех, но среди них есть несколько массивных парней. Большая часть группы одета в ту же тактическую экипировку, что и золотой парень, но я также замечаю парня в боксерах с летающими книгами на них.

Жрецу, по моим прикидкам, чуть за пятьдесят. С каштановыми волосами, щедро тронутыми сединой, и улыбкой, которая нисколько не помогает мне расслабиться. Никто в этих одеждах не внушает мне доверия. — Меня зовут Уильям Резерфорд, но все зовут меня Билли.

Хорошо. Это странно неформально для жреца, но точно. Почему бы и нет?

— Пока вы здесь, вы будете обращаться ко мне по любым вопросам, проблемам или нуждам. Я был жрецом тренировочного комплекса последние двенадцать лет. Я наблюдал за чемпионами в шести отдельных Играх. — Билли выпячивает грудь, как будто это то, чем можно гордиться.

Что за работа. Теперь я с еще большим подозрением отношусь к его улыбке. Как можно смотреть, как умирают десятки людей, и ухмыляться последней партии, зная, что они будут следующими? Это верно, потому что жрецы поклоняются у алтаря богов, и никто другой не имеет значения.

— Если вы последуете за мной, я покажу вам ваши покои. — С этими словами Билли поворачивается, и мы все следуем за ним, как кучка послушных детей.

Мы проходим мимо лестницы и направляемся в холл. Тогда, я полагаю, мы не будем спать наверху. Коридор широкий, а стены увешаны произведениями искусства, изображающими различных богов. Мы проходим мимо одного из богов, Ареса, на кровавом поле битвы. Он держит отрубленную голову и улыбается, глядя на кровавую бойню перед собой. Мои пальцы сжимаются вокруг деревянного диска, который я все еще держу в руке, края впиваются в ладонь.

Билли не проводит нам экскурсию, когда ведет к двери в конце коридора. Он не оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что мы все еще идем за ним. Он открывает дверь и проходит внутрь, оставляя следующего человека подпирать ее. Осел с молотом проходит, не потрудившись придержать дверь. Я вхожу последней, не желая, чтобы кто — то стоял у меня за спиной. Мы заходим в другой коридор, противоположный тому, который мы только что покинули. В том коридоре были мраморные полы, свежие цветы в вазах, которым место в музее, и эти чертовы картины с изображением богов. Этот коридор — воплощение практичности.

Серый цемент окружает нас; все цвета вымыты из пространства. Полы из полированного цемента, а стены из голого шлакоблока. Двери расположены через равные промежутки по обеим сторонам коридора.

— Это будет вашим домом на неопределенное будущее. Вы найдете свою комнату, найдя бога, под знаменем которого вы Играете. — Билли машет рукой по кругу, указывая вокруг себя.

Конечно же, над каждой дверью висят таблички с именами богов. Я замечаю свою табличку над первой дверью, мимо которой мы проходили.

— Это душевые, туалеты. — Билли кивает на открытую дверь, которая ведет в общую зону с раковинами и тонкими занавесками для душа. Фантастика, совместный туалет с людьми, с которыми я буду соревноваться. По крайней мере, туалеты находятся в кабинках. Боги действительно благословили нас своей щедростью.

Билли продолжает идти, пока мы не достигаем большой комнаты с несколькими длинными металлическими столами. Одинаковые скамейки придвинуты вплотную к столам с обеих сторон. Выглядит удобно. Стены обшиты деревянными панелями, а полы больше похожи на полированный цемент. Здесь нет произведений искусства, но на одной из стен висит большой телевизор. Он показывает канал, который в первую очередь передает новости о богах, не то чтобы осталось много беспристрастных новостных ресурсов. Этот канал также освещает все, что связано с Играми Олимпа.

— Это обеденный зал. Все ваши блюда будут здесь. Если вы пропустите время приема пищи, вам придется подождать до следующего.

Билли, не сказав больше ни слова, идет дальше, ведя нас в огромное помещение. Оно размером со склад и оборудовано несколькими тренировочными станциями. Там есть боксерский ринг, боевые маты, стена с запертым оружием и целый угол, заставленный гирями и тренажерами. Здесь есть телевизоры, они висят через каждые пятнадцать футов, так что вы не можете оторваться от новостей. По крайней мере, звук приглушен.

Билли останавливается и поворачивается к нам с той же улыбкой на лице. Хотя на этот раз он выглядит искренне взволнованным. — Здесь вы будете проводить большую часть своего времени. Мы будем оценивать ваши сильные стороны, а вы будете тренироваться здесь, чтобы справиться с трудностями.

Вокруг тренировочной площадки разбросаны двери. Все они закрыты, поэтому я не вижу, что за ними. Билли машет рукой в сторону дверей, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Мы также будем проводить интервью и любую другую необходимую подготовительную работу в этих комнатах.

Я скрещиваю руки на груди, гнев разгорается глубоко в моей груди. От всей этой ситуации у меня кружится голова. Я всю свою жизнь избегала привлекать к себе внимание. Мой отец нашел способы научить меня драться, использовать мою внутреннюю силу и научил контролировать ее, чтобы я могла скрывать ее. Теперь я нахожусь в чреве зверя, где они хотят испытать мою силу и раскрыть мои секреты. Даже если сами испытания опасны, настоящая угроза — это возможность раскрыть себя.

Я оцениваю одиннадцать других чемпионов. Теперь, когда я могу видеть их всех, я оцениваю своих соперников. Я видела, как лишь немногие из них завоевали свои места в амфитеатре. Все выглядят примерно одного возраста, годов двадцати. Я не лучший знаток возраста, так что это только предположение. Хотя одна девушка выглядит так, будто ей не больше семнадцати. Ее глаза широко раскрыты, но она не выглядит испуганной. Черт возьми, она справилась с первым испытанием, так что я ни черта не собираюсь о ней предполагать.