Чтение онлайн

— Повтори.

— Да пошел ты, — я поднялась и гордо направилась к двери, но снова была поймана.

Наверно не нужно было усугублять конфликт, но таблетка сделала свое дело, и поэтому мое тело, как и слова, слетающие с языка, вдруг стали совсем неуправляемыми.

— Не трогай меня! Ты мне противен, ублюдок!

— Давно пора было тебя проучить за поганый язык и постоянное желание таскаться с кем попало, — говоря это, он сел на кровать, а затем перекинул мое трепыхающее тельце через колени и одним движением задрал короткое платье.

— Что за шлюшья тряпка? Когда это я разрешал покупать такое платье, а малыш? — голос Морозова звучал непривычно ласково, и от этого стало еще страшнее.

— Ты будешь меня бить? Не надо! Меня никогда не били! — прохрипела я, борясь с нахлынувшим водоворотом чувств, в котором кружился страх, стыд, сожаление, бешенный адреналин и… предвкушение…

— Буду, Оксана. Но не за твое поведение и язык. Запомни и уясни раз и навсегда: наркотики — табу. Сегодняшнее наказание ты заслужила, и по заднице получишь за то, что приняла эту таблетку, — ровно через мгновение с моих ягодиц были содраны трусики и кожу опалил первый удар.

В эту самую секунду я поняла, что тест днк, два чужих мужских пальца в моем горле и весь сегодняшний вечер полная ерунда, потому что главное унижение и боль наступили сейчас. Это был апогей всего, что произошло со мной за последний месяц.

Я кричала и рыдала, а поганый Морозов продолжал обрушивать четкие удары, и от каждого мое тело выгибалось дугой.

— Я тебя ненавижу! — ревела я, а эта сволочь вторила мне низким хриплым голосом:

— Я тебя тоже…

Примерно на десятом ударе я сбилась со счета и уткнулась опухшим от слез лицом в кровать, но тут произошло странное: тело, немного привыкшее к боли, расслабилось и отозвалось совершенно неожиданным образом. Низ живота заныл сильнее, а удары стали отдаваться предсудорогами в паху, и им вторили соски, трущиеся о белье.

Чертовы таблетки! Дело точно было в них!

Перед затуманенным от слез и возбуждения взором пронеслись картинки того, как я робко трогала себя там сама. Было приятно, но даже на одну сотую не так ярко и остро, как сейчас…

Теперь плакать больше не хотелось. Возникло неконтролируемое желание стонать и подмахивать голыми ягодицами большой, причиняющей нестерпимую боль ладони.

Когда перед глазами полетели звездочки, я даже закусила ладонь до крови, только чтобы не застонать и не выдать себя. Но неопытность и невероятно сильные ощущения, а также мурашки всё показывали и без стонов.

Он всё понял.

Тело еще дрожало, ловя последние волны сильных сокращений, и Морозов больше не лупил меня по заднице, хотя и держал ладонь посередине ягодиц. В спальне наступила тишина, нарушаемая только нашим частым хриплым дыханием и чем-то твердым, упершимся мне в живот. Наверно, пистолет — пролетело в затуманенной голове.

Я потерялась во времени и в пространстве, поэтому даже не сразу сообразила, как оказалась на постели. Мороз натянул на мою горящую кожу трусики направился к выходу. Боковым зрением из под полуприкрытых ресниц я увидела, как он остановился у дверей, осмотрел влажное пятно своих штанах и похотливо ухмыльнулся.

— Противен, значит, — хрипло хохотнул он.

От понимания, что это чертово пятно — результат моего возбуждения, захотелось провалиться сквозь землю. Но то, что он сделал дальше, буквально вогнало меня в еще больший шок… Морозов собрал с черных штанов вязкую каплю влаги и облизал палец.

Чёрт бы его побрал! Я же текла, как последняя шлюха, на его коленях, и этот поганый извращенец всё понял и даже попробовал!

Чтоб он провалился!

Глава 22

Утро не принесло облегчения. Накрывшись одеялом с головой, я еще долгое время лежала в постели, боясь пошевелиться. Из головы напрочь стерлись воспоминания о том, как уснула и провела остаток ночи, но все, что было до этого отлично сохранилось в памяти.

Итак. Сначала я назло Морозову выпила какую-то возбуждающую дрянь, потом позорно блевала в унитаз, после того как он засунул свои пальцы мне в горло… Дальше чертова таблетка подействовала, и когда поганый Роман Сергеевич лупил меня по заднице, я кончила, причем так сильно, что до сих пор краснела при воспоминании, как позорно дрожала и извивалась на его коленях…

Вроде все… Хотя, нет… Еще я пометила своей смазкой его штаны… А он… Извращенец поганый!

Стыд никуда не ушел, но к нему вдруг присоединилась злость на Морозова. Ведь этот гад непонятно зачем целый месяц водил меня за нос и держал в ежовых рукавицах! Чтоб ему пусто было!

Найдя наконец силы на то, чтобы встать с кровати, я на ватных ногах направилась в ванную. Горячий душ немного улучшил мой помятый вид, а несколько неприятных секунд под ледяной водой помогли сойти отечности. Только вот багровые пятна на ягодицах оставались на месте и саднили еще сильнее, чем вчера.

Уже через четверть часа я, полностью одетая и с сумкой личных вещей в руках, в последний раз окинула взглядом комнату, служившую мне спальней весь предыдущий месяц, и направилась к выходу.

Я совсем не переживала о том, что Олег Морозов оказался не моим отцом, но было жаль времени, потраченного на его мудака братца и удовлетворение его причуд.

В надежде выйти из дома незамеченной, спускалась по массивной деревянной лестнице на носочках, затаив дыхание. Меньше всего хотелось объясняться с поганым Романом Сергеевичем, особенно после вчерашнего. Но удача сегодня, тоже была не на моей стороне.

— Куда-то собралась? — от знакомого хрипловатого голоса по спине побежали огромные мурашки, а пальцы застегивающие молнию на куртке, замерли, словно сведенные судорогой.

Умом я понимала, что для быстрого освобождения от ненавистного псевдородственника нужно быть спокойной и сдержанной, но взрывной характер брал свое, поэтому я практически до крови закусила губу, чтобы не сказать лишнего. Дыши, Ксюша… Он тебе никто. Он не имеет права тебя трогать… Не вступай с ним в диалог.

— Я с кем разговариваю?! — кажется Мороз и без моих ответных реплик начал закипать.

— Собралась, — долбаную молнию на куртке очень не вовремя заело, и я принялась дергать её со всей силы, пытаясь замаскировать под этим нехитрым занятием растущую нервозность.

— Куда?

— Погулять, — я и сама не поняла, как эта ложь сорвалась с губ, поэтому замерла. Пусть он поверит, пусть просто отстанет…

Но поганый Морозов не был бы Морозовым, если бы повелся на эту чушь, поэтому уже через мгновение стоял совсем близко и сверлил меня злым взглядом с высоты своего исполинского роста.

— Свалить решила, пигалица?

— После того, как ты отходил меня по заднице, не вижу смысла здесь оставаться, — при воспоминании о том, что было прошлой ночью, меня захлыстнула волна стыда и обиды. Захотелось разреветься, как маленькая, но я изо всех сил сдерживалась, чувствуя, как краснеют щеки и болезненно сжимается сердце.