Чтение онлайн

Рэй попытался подняться, но тут же сжался под скопом тяжелых ударов, что валились один за другим. Из стольного дома выбежал сторож. Увидев происходящее, он прозвонил в тревожный колокол, однако заключенные вовсе не испугались охранников.

— Прекратить! — вырвалось из глотки старшего сторожа, который вылетел на улицу в одной рубахе и портках и всполошенной курицей заметался по двору, то решаясь броситься на гумызников с одними кулаками, то всё-таки сбегать в каптерку снаряжением.

Пинок снова пришелся на спину героя, а затем еще одна босая нога ударила по лицу, да так, что всё вокруг закрутилось калейдоскопом.

— Дубаки идут! — крикнул лысый, что навалился сверху на героя. — Гаси обоих, — приказал он же, сбавив тон, — на этого милые еще с первого похода за ворота сокола подточили.

— Пошто обоих-то?! — испугался другой зэк. — Только геройского ж велено! Лишка-то сама ведь того, с Носом трется.

— А Носу… недолго осталось в милых ходить. Не знал?

— Ты чего! — туповато возражал узник. — Я против Носа не пойду!

Лысый оставил Рэя, вскочил, взяв другана за грудки, и прошипел сквозь зубы:

— Гаси, я сказал! Обоих. Либо утром в бабьем крыле проснешься.

— Прекратить бардак! — заорали вновь, и сразу раздались тупые удары дубинки.

Вдалеке блеснула искра, и факел осветил лица еще нескольких сторожей, что бежали на двор. Но в ту же секунду из окна барака стали выбираться другие заключенные, присоединяясь к побоищу! Кутерьма завелась страшная. Не только Лиша, но и лопоухий сосед по нарам, и короткий мужичек по кличке Веник и кто-то еще ринулись Коновалу на помощь, принявшись метелить шнырей милой избы, с коими у них, впрочем, имелись и собственные счеты. Сторожа колотили всех подряд.

— Ох, вы у меня! — рычал один, нещадно вколачивая дубинку в одного из зэков. — Совсем страх потеряли, навозники клятые!

Однако вскоре и этот оказался свален на землю превосходящим числом и крепкими побоями. Человеческая масса росла на глазах. Колокол всполошился снова — возле главного здания собирались стражники. Тактическая ошибка последних была в том, что они подходили не скопом, а порознь, потому долгое время не могли перехватить инициативу.

Краем глаза Рэй заметил, как в суматохе один заключенный вынул из-за пазухи короткий предмет. Забыв о боли, герой предпринял попытку поднялся под градом ударов, но тут кто-то схватил его за волосы и рывком повалил на землю!

— Этого следом.

Мрачная тень на фоне черно-синего неба приблизилась к Лише. И будто само время дало трещину. Мир замер; на секунду показалось, что ночной свод вспыхнул багряно-красным отсветом; рука ушла назад и врезалась в бок подруги!

Та вскрикнула и осела, как только руки, что удерживали ее, разомкнулись за спиной. А герой лежал на земле: бессильный, бессмысленный.

— Теперь этого, — удовлетворенно повторил голос лысого, который коленом сдавливал шею героя.

Грохот и вопли безвозвратно уничтожили тишину внутри лагерных стен. Группа сторожей, вооруженных дубинами и щитами, приближалась.

— Резче!

Зэк с заточкой в руках подбежал к герою, склонился, и в момент, когда занес металлический осколок, на руку его всем весом опять навалилась Лиша! И двое сцепились насмерть. Они боролись несколько секунд, пока лысый подначивал скорее добить мерзавку. Подчиненный кандальник треснул ей один раз, другой, но в какой-то момент Лиша скинула его себя, перехватила ладонь с зажатым в ней лезвием и, под болезненный вой, вогнала ему же в грудь!

— Пенёк криворукий, — прорычал лысый. Он вытащил из кармана собственную заточку, чтобы довершить дело.

Гурьбой навалились сторожа, щиты и дубинки забренчали, и звон глухих ударов градом посыпался на всех, кто еще стоял на ногах. Кости ломались, а дубовая древесина напивалась кровью. Железная заточка упала подле героя, который, поддавшись инстинкту, сгреб предмет вместе с землей и сунул в карман.

Накопившие силу сторожа наконец одержали верх, обездвижив бесконтрольными побоями каждого, кто оказался на площади в неположенный час.

— Так, это, — оправдывался лысый кандальник, каждую секунду шмыгая бегущим кровью носом, — я же что? Я же вот, как перед Господом говорю. Сбежать он хотел, геройский этот, а мы остановили. Побег удумал, гумызник!

— Сбежать? Кто?! — звеня яростью, прорычал сторож. Его буквально трясло злости; скула припухла от неслабого удара. И тут пламя факела в его руке встрепенулось.

Беззвучно, как тонкий порыв ветра, рядом пролетела тень. Рухнувшая тишь оборвала склоки. Все затравленно притаились, тщетно высматривая что-то незримое, что возникло в сумраке.

— Зверь! Морок вернулся! — не выдержал кто-то, а короткий рык в темноте тут же подтвердил догадку.

Заключенные завопили, со связанными руками бросились врассыпную. Сторожа скучились, по-военному укрывшись щитами.

— А ну все по баракам! — приказал старший, надрывая голос, но зэки и так уж сверкали пятками на все стороны.

И чудище предстало пред людьми. Позволив взглянуть на себя секунду, черный морок сорвался с места так, что за ним вздыбилась земля! Четыре лапы разом ударили сторожа в грудь — тот отлетел через полдвора, а существо вцепилось зубами в плечо Рэя, прокусив измазанную кровью рубаху! На глазах у всех морок подбросил его словно куклу, перехватил в зубах.

Во тьме пылко блеснули хищные глаза. Одним прыжком зверь взмыл на крышу стольного дома вместе с добычей и унес трепыхающееся без сознания тело во тьму.

Первый день лета: разноцвет месяц

Северо-Восточный

Под горячими солнечными лучами оглушительно стрекотали кузнечики, в высоте, меж жемчужных облаков призывно итькал кречет. Высокое летнее небо светилось ровным, густым аквамарином.

Рэй нашел себя в кустарнике с угловатыми, острыми листьями. По телу ныли синяки и порезы. Он тронул запекшиеся ссадины на лице, поднялся, силясь припомнить произошедшее.

Перед глазами вспыхнула картинка: злобная тень отводит руку для удара, и заточка вонзается в живот девушке. «Лиша», — кольнуло в сердце. Он осмотрелся — местность вокруг была незнакома. Если трудовое поместье и стояло поблизости, отсюда его не было видно.

Стрекот кузнечиков забивал слух, не давая возможности припомнить события ночи. Как он-то тут очутился? Прихрамывая, он выбрался из зарослей. Плечо тоже саднило — под арестантской рубахой открылся ровный ряд следов, оставленных хищными зубами.