Чтение онлайн

Нашлось время и для физических экзерциций. Дважды в день он бегал трусцой по деревне и окрестностям, чтобы укрепить форму и выносливость.

«Раз, два, три, четыре», — отмахивая руками, он по дюжине раз мог пробежать самую длинную улицу деревни. Это, надо сказать, немало забавляло местных: носиться без дела, по их мнению, было выраженным признаком слабой головы.

Герои потихоньку осваивали и верховую езду. Амадей сам заверял, что без лошади в Княжестве никуда. Он всё хотел купить себе лошадь, но никакая не подходила ему по норову, да и ездил он так себе.

Однажды в кладовой попалось на глаза древко охотничьего лука — хозяин повел плечом, разрешив взять даром. Тем же днем будущий стрелок купил две тетивы из перекрученных волокон льна и пеньки. Во время похода с Настей он опозорился как лучник, и теперь решил наверстать упущенное. Тренировка на заднем дворе хозяйского дома стала привычным делом: уже скоро он вспомнил уроки сторожа-северянина из Бересты, приноровился держать стрелу, а иногда и попадать по расставленным мишеням.

Ел как не в себя, восстанавливая потерянные в порубе килограммы. Обильные, хотя и не слишком разнообразные трапезы тому способствовали.

Дни сменяли друг друга. Сольвейг почти никогда не оставалась в комнате на ночь. Всякий раз героя подмывало расспросить ее о Великих Героях, с которыми, по ее же словам, та была близко знакома. Однако стоило подвести разговор к теме, как девчонка съезжала с интересующей материи или попросту уходила из светлицы.

— Соль, как считаешь, то, о чём сказал Амадей, реально? — спросил как-то Рэй.

— То, что среди вещей Великих Героев есть предмет, способный разрушать печати, это наверняка. Первые герои сражались долго, а потому среди их вещей можно найти многое, от оружия до бытовых мелочей. А вот насчет того, чтобы применить такую вещь к геройскому контракту, я бы поостереглась.

— Думаешь, не получится?

— Думаю, не стоит тратить силы на рассуждения об этом. Во-первых, как я понимаю, ваши контракты хранятся в Правой Башне, которая плавает где-то вне этого измерения. И нет, мне не известно, чтобы первые герои хоть раз возвратились туда. Во-вторых, как знать, что произойдет, если контракт окажется уничтожен? Воротишься ль ты в свой мир… — она приподняла голову, посмотрев холодно, — или умрешь?

— Справедливое опасение.

— Так что? — любуясь луной в окне, спросила Сольвейг. — Выяснил, какая тут форма монархии?

— Из того, что рассказал Амадей, больше всего походит на феодальную монархию. Основной источник доходов государства — земля, точнее, труд мирян на ней. Общество стратифицировано на феодалов — бояр, которые подчинены главному феодалу — князю, и условно свободных крестьян, работающих на земле. В то же время ветви власти…

— Ого, вот как? — удивилась она совершенно неискренне. — А какие еще бывают формы?

Рэй в деталях поведал об абсолютной монархии, а когда перешел к сословно-представительной, заметил, что подруга, привалившись на оконную раму, уж и задремала на прохладном ветерке.

Всякий день находилась какая-нибудь задача, которую следовало сделать: перерисовать из дневника Амадея карту прилегающих земель, сходить на торг, поупражняться в письме, чтении, стрельбе, верховой езде. Рэй довольно сдружился с Амадеем, который тоже наслаждался компанией, какой не удавалось сыскать среди местных. Они беседовали о политике и экономике, о культуре и обычаях местных земель, делились интересными историями и мнениями. Донельзя начитанный Амадей немало поведал о государственном устройстве и юстициарной системе Княжества.

— Ай! Тс… — шикнул Рэй, порезавшись опасной бритвой.

Он уже помылся в бане, однако, решив разобраться с колючей бородой, накинул на себя полотенце и вернулся в парную. Непривычный способ бритья этим инструментом еще ни разу не дался ему бескровно.

— Сольвейг такая милая девушка, — невзначай сказал Амадей через открытую дверь между парной и предбанником.

— В котором месте? Язва, а не девушка, — ответил Рэй, силясь разглядеть расплывчатое отражение в полированном листе железа.

— Хочешь сказать, вы с ней не в отношениях? — удивился тот.

— Да упаси Светлые боги. А что, заинтересован? Не советую.

— Просто интересно, кто она такая, — уже накинув на себя банное платье, Амадей вошел в остывшую парную и выхватил бритву из рук неумелого цирюльника. — Поверни-ка голову.

— Да я и сам могу…

— Что можешь, изрезать себе лицо? Я уже привык к опасным бритвам, а ты и держишь неправильно, смотри, вот такой угол должен быть. Что до Сольвейг, спрашиваю потому, что… если честно, меня тревожит ее поведение. Ты знал, что каждую ночь она уходит из светлицы? — легко проводя лезвием по щеке Рэя, спросил он. — И, представь себе, не по деревне она гуляет, а ближайшим угорам и лесам! Чтобы гулять ночью по лесу, — опасливо понизил он голос, — нужно самому быть опаснее того, что водится ночью в лесу. Будь я суеверным лапотником, уже заподозрил бы в ней страшную колдунью.

Рэй вовсе не знал, что ответить: лисьи повадки у кого угодно вызовут подозрения.

— Бродячая травница, да? Что-то я ни одной травинки в ее руках не видел. С чего бы ей помогать незнакомому беглецу? Опасно и, уж прости, выгоды никакой.

Рэй оценил прозорливость Амадея, поняв, что их с Сольвейг история и правда слабовата.

— У нас… сложные отношения. Но я не думаю, что она желает мне зла. В общем, помнишь, я задавал вопрос о предметах Великих Героев? Скажем так, мы с ней временно работаем в этом направлении.

— Ты ей веришь — только это я и хотел услышать, — стирая о полотенце стружку с лезвия, ответил Амадей. — Ни тебе, ни Сольвейг не нужно передо мной отчитываться, вы мои гости. Просто волнуюсь за товарища. Местная нечисть крайне хитра и зачастую смертельно опасна, одурачить какого-нибудь лапотника ей раз плюнуть. Ты просто будь начеку. И не бойся сказать, если понадобится помощь, — завершая с бритьем, прибавил он.

— Спасибо, Амадей. Ты даже не представляешь, как нас выручил.

Под вечер мерные стоны уже привычным образом донеслись из-за стены.

— Завтра хотим пойти на окраину деревни, чтобы пострелять из лука, — сообщил Рэй, параллельно записывая те же слова руническим шрифтом на восковой дощечке. — Амадей говорит, там упражняются местные охотники и даже есть соломенные мишени. Пойдешь с нами?

Сольвейг сидела, скрестив руки, по виду, как и всегда, чем-то недовольная. Демонстративное молчание осталось ответом. Он отложил стилус — острую палочку для письма по воску — и подошел к ней.