Чтение онлайн

— Кто бы говорил. Всякий ужин за троих уплетаешь, а уж яблоки от тебя скоро сами убегать станут! — Рэй прижал кулак к губам, размышляя: — Вроде он хороший парень. Пожалуй, даже слишком. Опять же в деревне его любят, чего не сказать об остальных героях. Но какое-то чувство скребет, не понимаю.

— Конечно, куда тебе понять, кровь-то до сих пор не в голове.

Герой нахмурился, закрыв бедра шалью.

— Всё издеваешься? Ну же, мудрая лиса, просвети.

— Всегда б ты был столь учтив к моей величественной природе. Я сама точно не знаю, но почти уверена, что дело в его таланте. Если таки узнаешь, какой…

— О-у, ребята! — раздалось вдруг наверху.

Оба разом подняли головы. На коротком балкончике комнаты второго этажа, потягиваясь, стоял Амадей, и ясная лунная ночь не скрывала его стройной наготы. Удивился:

— Рэй, а ты… чего так быстро?

Соль прыснула, исподтишка глядя на неудачливого напарника.

— Да не быстро. В смысле, не делал я ничего, — убеждая и Сольвейг, и Амадея, и зачем-то даже себя, ответил он. — Просто н-настроение сегодня не то.

Амадей задумчиво помолчал, рассматривая почти полный диск луны.

— Настроение?

Затем опустил голову и понимающе ответил:

— А, ясно! Да не заморачивайся, меч не направился, делов-то? Это ж у любого воина бывает. Особенно если давно сражений не было! Ты вот что, может, с другой получится?

Теперь Сольвейг и вовсе зажала рот, держась от того, чтобы не рассмеяться в голос.

— Оно ж как? Против воли-то не подымешь. И вот это ты правильно сказал — настрой нужен, — будто нарочно продолжал Амадей.

Рэй только мучительно простонал, скрыв лицо ладонями.

Утреннее солнце свербело глаза, отчего глубокий, спокойный сон медленно таял. Амадею этот миг особенно нравился, когда еще не проснулся, но потихоньку начинаешь себя ощущать. Сейчас перед глазами помелькают яркие картинки — как правило бессмысленные, но очень интересные сны. Амадей полежал без движения минуту, затем потянулся, напрягая все мышцы разом, и, в сладкой истоме, еще ненадолго провалился в забытье.

Повернув голову, он сдул пушинку с волос девушки, что спала рядом. С любовью прошелся взглядом по ее тонкой шее, опустился к талии, задержал взгляд на венериных ямочках, неторопливо поднялся по изгибу бедер и скатился по длинным ножкам.

Как и всегда, он проснулся без каких-либо одежд. Герой умыл лицо водой из шайки подле кровати, вынул из комода чистое исподнее, свежую льняную тунику западного кроя в талию, натянул тёмно-коричневые замшевые штаны и завершил наряд своим летним бежевым кафтаном с золотыми вставками.

«Рэй выразил желание пострелять из лука вместе с охотниками сегодня в полдень. Похоже, он неравнодушен к этому оружию, — раздумывал Амадей. — Не будет ли слишком навязчиво с моей стороны взять и подарить ему какой-нибудь красивый лук? Он ведь, моралист, наотрез отказался даже от того, чтобы я купил ему хорошую одежду. Каких усилий стоило уговорить на новые лапти и косоворотку! Хотя… как же, найдешь в этой дыре хорошую вещь», — скривился он.

Расчесывая волосы перед мутным листом железа, он обдумывал: «Отправить какого-нибудь лапотника до Умиры? Авось, сыщет чего у тамошних мастеров. Да что, Умира — такой же медвежий угол, как и Стягота. Тогда уж сразу в Сяв отправлять, но это дней десять займет».

Герой уж собирался выйти из светлицы, как вдруг просветлел и щелкнул пальцами: пришла идея — перекусить после тренировки на свежем воздухе.

«Попрошу, чтобы собрали нам корзинку снеди в дорогу, да сделали с начинкой меж двумя ломтиками хлеба, чтобы как в нашем мире! Рэй такое точно оценит. Лишь бы у хозяина остались еще моченые яблоки, милашка Сольвейг их обожает».

Амадей умильно улыбнулся, но в следующую же секунду улыбка исчезла: «Знать бы, кто это чертовка такая. Если холоп, что следил за ней ночью, не врет, то вурдалака, нечаянно забредшего ночью на деревенское пастбище, она пришибла одним ударом. Хороша травница».

Задумчивый, он толкнул щеколду и вышел из светлицы. Мрачный свет, что всегда царил в этом коридоре, неохотно проникая через северное слюдяное окно, внезапно оказался сокрыт. Шестым чувством он ощутил опасность и закрылся руками!

Ладонь будто огнем ожгло! Кровь хлестнула, окропив свежую одежду, а по руке молнией пробила дрожь. Другой рукой он в последний миг перехватил острие тонкого кинжала, что стремился точно в сердце!

Девушка с волнистыми русыми волосами, в руках которой было оружие, дралась столь отчаянно, что на голубых ее глазах выбились слезы. Вновь и вновь она пыталась поразить ненавистную цель. Как же ей страшно! Сердце выбивается из груди, но главное — не смотреть ему в глаза. Если не смотреть, то все получится! Она ждала у входа в светлицу с первых петухов, отчего ее ладонь уверенно свыклась с деревянной рукоятью стилета, купленного у кузнеца днями ранее.

Ей удалось повалить его на пол! Лезвие стилета блеснуло в фаланге от глаза. Так близко. Ей почти удалось всех спасти! В отчаянии она снова вознесла оружие, однако удар в подбородок отбросил ее навзничь!

Но уже нельзя сдаваться, после всего, что он сделал! Оба успевают подняться, он кричит ей что-то, и от его голоса дикие колдовские искорки пляшут перед глазами. «Не поддамся. Но только не смотреть». Закрыв глаза, она бросается в последнюю атаку, ибо не вправе упускать этот призрачный шанс, когда наконец-то сыскала лазейку в череде его приказов, которым невозможно противиться. Пусть ей самой не выжить, но если она заберет и его…

Однако теперь, когда атака была лишена внезапности, он легко перехватил кинжал, вывернув ее запястье. Резкий удар в живот оборвал дыхание! Он толкнул ее в стену, ухватил за волосы и с силой ударил о бревенчатый угол! Девушка упала на доски, облитые тёмными брызгами, каплями и разводами. Амадей снова произнес слова — бесноватые огоньки сплясали перед глазами, вызывая резкую головную боль.

Она пытается отползти, сопротивляясь головокружению. Стилет! Попался под ладонь. Она хватает эту блеклую надежду, поднимается на колени… и его глаза цвета лесной зелени предстают перед ней.

— Не двигайся, пожалуйста, — сорвалось с его губ.

Слезы вмиг застлали ее глаза, ручьями покатились по щекам. «Нет-нет-нет!» — кричит она в душе. Кинжал в руках, а его сердце так близко! Но уже совершенно недосягаемо. Стоя на коленях, она уже не в силах не подчиниться этому колдовству. Не после того, как посмотрела в эти глаза.

Амадей стряхнул рассеченную ладонь, рассыпав по полу пригоршню алых брызг, затем небрежно стер капельку крови, что вдруг выкатилась из носа — последнее немало его огорчило.