Чтение онлайн

— Что это? — спросил Кузьмин, разглядывая непонятный предмет. И тут же поправился, осознав, что произнес вопрос на родном языке:

— Was ist das?

— Шифровальная машина «Энигма», господин офицер! — с готовностью пояснил Майнер. — Полагаю, вы знаете, насколько это ценная вещь!

Кузьмин промолчал, зато старлей, услышав это самое «Enigma kryptografische maschine», замер, словно почуявшая дичь охотничья собака. И едва не расхохотался — блин, так вот какую мысль он не мог поймать, когда дожидался Левчука на дороге! Ну, конечно же, «Энигма»! Та самая знаменитая роторная шифромашина, желанная добыча всех разведок стран антигитлеровской коалиции! Разумеется, когда фрицы осознают, что суперсекретный гаджет уплыл к русским, шифры они сменят. Но пока это произойдет, фашистам можно столько дезы слить, что мама не горюй! Да за таким трофеем командование, скорее всего, сразу же отдельный самолет вышлет! Непонятно, правда, что столь ценный аппарат делал в одной из рядовых артбатарей — неужели у немцев любые подразделения собственными средствами шифрования оснащались? Да нет, глупости, быть такого не может! Что-то тут не так…

Вот только Олег Ильич, очень на то похоже, на легендарное название никак не отреагировал. То ли не в курсе, то ли сам Степан чего-то не знает: может, для нашей разведки все это — давно не секрет и особой ценности не представляет? У него-то вся информация исключительно из интернета да просмотренных фильмов: было, вроде бы, какое-то старое кино, в котором американцы или англичане судорожно спасали «Энигму» с подбитой немецкой подводной лодки. Или не с подлодки, и он что-то перепутал за давностью лет? Он тогда только в училище поступил, потому никаких подробностей в памяти не отложилось. Да и фильмец оказался так себе, на один просмотр: если б не эта самая «Энигма», так и вовсе в памяти не отложился бы.

— Тарщ капитан, разрешите? — шепотом, чтобы не расслышал пленный, обратился к комбату Алексеев. — На два слова.

Кузьмин удивленно взглянул на морпеха, однако спорить не стал, сделав несколько шагов в сторону:

— Что еще, старлей?

— Насколько я понял, в этом чемодане — шифровальная машина «Энигма»? Фриц ведь об этом говорил?

— Ну да, — пожал плечами Кузьмин. — А то ты сам не слышал, немецкий ведь наверняка изучал?

— Ускоренный курс, — ушел от ответа Степан, прикидывая, что еще добавить, не вызывая подозрений. — Только расхожие фразы. Некогда было языки подробно зубрить, нас воевать учили. Но суть я уловил.

— Понятно, — кивнул кап-три. — Да, ты все верно понял, пленный сказал, что это шифровальная машина, очень ценная. Это на самом деле так?

— Товарищ капитан третьего ранга, возможно захват этой штуковины не менее важен, чем весь наш десант! Когда выйдете на связь с командованием, обязательно доложите об этом! Не исключаю, что для ее немедленной эвакуации штаб может даже прислать самолет или корабль!

— Ты уверен? — нахмурился Кузьмин. Судя по выражению лица, сказанное морпехом ему отчего-то не понравилось.

— Уверен, — отрезал Степан. — Нашей разведке эта штуковина ох как нужна, особенно до тех пор, пока немцы не изменили шифры. Да и после тоже пригодится, как я подозреваю.

— Добро. Что предлагаешь?

— Да то же, что вы и собирались — немедленно выходить на связь. Надеюсь, нам прикажут именно то, о чем мы говорили: прорыв к Мысхако. Нельзя терять времени, Олег Ильич!

— Ты и имя-отчество мое знаешь? — удивленно дернул бровью Кузьмин (а Степан, в который уже раз, обругал себя за несдержанность — мысленно, разумеется).

— Так точно, знаю. Перед операцией нам доводили, кто отдельными подразделениями командовать станет. А на память я не жалуюсь.

— Хорошо, старлей, я тебя услышал. Забирай своих, отдыхайте пока. Только далеко не уходите, рядом будьте, чувствую, понадобитесь еще. Свободен.

— Есть… — Степан заколебался, что, разумеется, не осталось незамеченным комбатом.

— Что-то не так, старлей?

— Спросите у пленного, откуда шифромашина в обычной артбатарее? Такого не должно быть, нам на занятиях рассказывали, что подобными оснащались только штабы, начиная от дивизии и выше, — если честно, насчет последнего Степан особой уверенности не испытывал, так что «выстрелил», можно сказать, наугад. — И добавьте, мол, вам кажется, что он врет или недоговаривает… короче, надавите слегка. И пусть он этот секретный ящик сам откроет, во избежание, так сказать.

Капитан третьего ранга досадливо поморщился:

— Усложняешь, разведка! Ладно, ладно, не хмурься. Спрошу, коль считаешь нужным.

Сути достаточно длинной фразы, обращенной к пленному, Алексеев не понял. Однако радист с готовностью закивал головой:

— Да, вы абсолютно правы, господин офицер, все именно так! Но я ни в коем случае не обманываю! Просто когда стало понятно, что ваш десант не удалось уничтож… задержать на побережье, командование дивизии перебросило в район дополнительные силы. Эта Funkpanzerwagen, — немец указал рукой в сторону бронетранспортера, — приписана к штабу дивизии. Я и на самом деле специалист по радиоразведке. Все делалось в большой спешке, поэтому я просто не успел сдать шифровальную установку моему начальнику, господину майору Райхенбаху. Вчера вечером он сильно повредил руку и отправился в госпиталь, а ночью меня отправили сюда. Никто ведь не ожидал, что я попаду в плен. Все произошедшее — просто случайность! Очень удачная для вас случайность! Поверьте, я не обманываю вас, господин офицер!

— Открой, — остановил словоизвержение Кузьмин, вполголоса переводя сказанное Степану. — Открой сам, и покажи, что внутри.

Майнер кивнул, с готовностью отщелкнув замок и откинув лакированную крышку.

— Нет никаких мин, господин офицер! Это просто шифровальная машина. Я умею ей пользоваться и готов показать.

— Вроде и на самом деле не врет немец, — пожал плечами Алексеев на красноречивый взгляд комбата. — Подобное вполне могло быть, фрицы сейчас из-за нашего десанта как наскипидаренные носятся, и здесь, и под Станичкой.

— Я не немец! — неожиданно ответил радист. — Майнер[2] — австрийская фамилия, мои предки добывали руду на шахте в Эрцберге.

— Это многое меняет, — фыркнул старлей.

Однако увидев, что комбат не расположен шутить, торопливо добавил:

— Разрешите идти, товарищ капитан третьего ранга?..

Связаться с командованием удалось достаточно быстро — необходимые частоты и позывные у Кузьмина были. Экономя поистине драгоценное время, которого с каждым часом промедления оставалось все меньше, комбат докладывал открытым текстом, «клером», как говорят радисты, избегая, разумеется, некоторых подробностей. Особого риска в этом не было: гитлеровцы и так знают, где находятся десантники. А вот цифры потерь и уцелевших бойцов пришлось озвучить иносказательно, и капитан третьего ранга искренне надеялся, что его поняли правильно. Про захват шифровальной машины он пока и вовсе умолчал. Удастся пробиться к своим — доложит, так сказать, по факту, нет — уничтожит секретный аппарат, взорвав вместе с этим броневиком.

После завершения передачи Олег Ильич вопросительно взглянул на единственного выжившего радиотелефониста, разысканного среди раненых и срочно доставленного к комбату. Рация была разбита близким взрывом при высадке, сам же боец чудом уцелел, отделавшись контузией и осколочным ранением. Справиться с незнакомой радиостанцией ему помог Майнер, после чего пленного увели подальше от бронетранспортера.

Старший сержант с подвешенной на перевязи правой рукой неловко стянул наушники и пожал плечами:

— Все, товарищ командир. Подтверждение получено, сведения принята к сведению. Просят ждать, не покидая волну.

— Долго? — резко спросил Кузьмин, в волнении вертя меж пальцев найденный на рабочем месте немецкого радиста карандаш. Перед ним лежала трофейная карта с нанесенными отметками вражеских частей, в том числе и тех, о которых доложили вернувшиеся разведчики.

— Не знаю, товарищ командир. Наверное, нет, раз попросили не уходить с волны.

Комбат кивнул, мысленно прикидывая, сколько времени может понадобиться командованию для принятия решения. Проблема в том, что до сего момента в штабе просто не знали, что вообще происходит в Южной Озерейке, уцелел ли кто-то из первой волны, удалось ли высадить танки и развить наступление, или фашисты еще утром сбросили десантников в море. Если все рассказанное Алексеевым про отвлекающий десант — правда (а в последнем кап-три, как ни горько сознавать, уже практически не сомневался, хоть и догадывался, что этот непонятно откуда взявшийся старший лейтенант весьма не прост, и сообщил ему куда меньше, чем знает на самом деле), то их, вероятнее всего, уже списали со счетов. Сейчас главные события происходят под Станичкой. И поэтому весь вопрос в том, насколько быстро командование решит их дальнейшую судьбу. Ведь времени практически не осталось: за сегодняшнее утро над поселком уже дважды кружил немецкий авиаразведчик; в третий, скорее всего, прилетят бомбардировщики. Зенитного прикрытия у десантников нет, защититься нечем, а прицельно бомбить фашисты умеют хорошо. Десантники, понятно, маскировались, но опытного наблюдателя это не обманет. Да и не так просто спрятать в полуразрушенном селе восемь сотен бойцов и несколько танков — сейчас не лето, деревья стоят голые, под кронами не укроешься, в заросли кустарника не залезешь…