Морские чудовища и другие деликатесы
Шрифт:
И он засмеялся, отчего его противную физиономию перекосило еще больше. Гости захихикали над его шуткой.
— Все, что будет вам подано, было выловлено в этих местах, — продолжал барон, — Кстати, это напоминает мне… — И Маракаи щелкнул пальцами, — Сегодня у нас почетная гостья!
Ульф повернулся туда, куда он указывал, и ахнул. В пакгауз, неуклюже переваливаясь, ввалился здоровяк. Он нес на плече доктора Филдинг. Ветврач была связана по рукам и ногам, во рту торчал кляп. Она извивалась и силилась отбиваться.
— Сюда ее, Костэн, — распорядился барон Маракаи, — пусть сидит рядом со мной!
Ульф ощерился и зарычал.
— Надо непременно спасти ее!.. — прошептала Тиана.
Ульф начал красться вперед вдоль стены, прячась за бочками. Тиана полетела рядом с ним, предупреждая:
— Осторожнее…
Ульф видел, как верзила Костэн впихнул доктора Филдинг в пустое кресло рядом с бароном.
— Леди и джентльмены, позвольте представить вам доктора Хелен Филдинг, сотрудницу КОНЖОБа, — громко объявил барон Маракаи.
Гости отозвались презрительным шиканьем.
— Пусть смотрит, как мы пируем, и корчится от злости, а мы полюбуемся!
И барон снова расхохотался, а за ним и его гости.
Ульф зацепил локтем стопку металлических труб. Одна из них скатилась на пол, и гости разом перестали смеяться. Ульф распластался на полу.
— Это еще что за шум? — спросил барон, глядя в ту сторону, где прятался Ульф.
Ульф уже уползал за штабель деревянных ящиков. Оттуда он видел, как подошедший Кровен осматривал трубы.
— Ничего такого, сэр, — вскоре доложил коротышка, — Крыса, наверное!
— Так не будем же более медлить! — воскликнул барон Маракаи, — Объявляю Пир Монстров открытым!..
Встав у конца длинного стола, он поднял первую из серебряных крышек. Ульф увидел на блюде освежеванную морскую бестию, зажаренную целиком. На ее клыки были надеты кружочки ананаса.
— Жареный англодон! — объявил барон Маракаи, — Удивительно вкусен!
Гости начали облизываться.
Ульф заметил, как доктор Филдинг с отвращением отвернулась.
Барон Маракаи снял крышку со следующего блюда. Там лежала желтоватая тушка, нарезанная ломтиками. Промежутки были заполнены расплавленным сыром.
— Слоновый угорь. Фаршированный, — сказал барон Маракаи.
Гости зааплодировали.
Барон поднял третью крышку. Под ней обнаружился пухлый голубоватый рот, обсыпанный арахисовыми орешками. Он был искусно выложен на блюдо — казалось, рот улыбается.
— Сочные отварные губы поцелуйника! — объявил барон.
Гости восторженно приветствовали деликатес.
Барон Маракаи взялся за четвертую крышку. Ульф увидел существа, похожие на фей.
Они были зажарены в масле до хруста.
— Морские нимфы во фритюре! — воскликнул барон.
— Не могу на это смотреть… — всхлипнула Тиана и прикрыла ладошками глаза.
А барон, взяв с блюда половинку лимона, еще и выдавил его сок на маленьких зажаренных нимф.
— До чего вкусно!..
Он продолжал двигаться вдоль стола, поднимая крышку за крышкой. Под каждой были все новые морские существа, убитые и приготовленные в пищу. Одни были зажарены в кляре, других превратили в паштет или начинку для пирожков. Из третьих сделали котлетки, четвертых приготовили на гриле и полили соусом…
— Троекратное «ура» барону Маракаи! — ликовали приглашенные, — Гип-гип-ура! Гип-гип-ура! Гип-гип-ура!
Барон сел на свое место и с усмешкой предложил:
— Угощайтесь!
Гости стали хватать еду прямо руками, отрывать плавники, отламывать клешни… Они отделяли лапки и выдавливали глаза, чтобы затем высосать их. Они жадно набивали рты мясом, и по подбородкам тек соус. Они шумно хлебали суп из морских змей и жевали ломтики фаршированного угря. Они заглатывали детенышей огненного кальмара, хрумкали сэндвичи с невозможником и размазывали по тостам паштет из морских обезьянок. Они слизывали с пальцев жир из губ поцелуйника и отгрызали головы морским нимфам.
— Не стесняйтесь, — приговаривал барон Маракаи, — Ешьте досыта, у нас есть еще!
Потом он запустил вилкой в официантов.
— Кровен! Костэн! Живо тащите все остальное!
Тиана застонала.
— Меня сейчас стошнит… — пожаловалась она.
Ульф же чувствовал, как сквозь десны пробиваются клыки. Он посмотрел в открытые двери пакгауза. Небо снаружи быстро темнело. Скоро должна была взойти луна.
Глава двадцать первая
Звук двигателей, донесшийся со стороны главных ворот, заставил Ульфа оглянуться. Это вернулись Кровен и Костэн, причем тот и другой управлял вилочными погрузчиками. Они сообща везли черный котел таких размеров, что для его транспортировки понадобились сразу две большие машины, да и то двигатели так и стонали от напряжения.
Ульф сразу рассмотрел щупальца, свисавшие через край котла.
— А теперь, леди и джентльмены, главное блюдо, — с торжеством объявил барон Маракаи, — Перед вами редчайший среди известных человечеству деликатесов. Это королева всех морских чудовищ — красноспинка!
— Наше чудовище! — ахнула Тиана.
— Еще живое, — сказал Ульф.
Он заметил, что щупальца шевелились.
Кровен и Костэн вывезли котел на середину пакгауза, туда, где на толстой цепи с потолка свисал большой крюк. Они зацепили за него дужку котла и задним ходом вывели погрузчики наружу, оставив котел висеть. Щупальца красноспинки шарили в воздухе, из котла выплескивалась вода.
— А теперь позвольте представить вам шеф-повара, приготовившего для нас все эти деликатесы! — воскликнул барон, — Итак, прошу любить и жаловать — синьор Франко Равиолли!
На середину под аплодисменты гостей вразвалочку вышел толстый шеф-повар. Он катил перед собой целую клетку, заставленную шипящими газовыми баллонами. Подставив ее под котел, шеф-повар зажег спичку и подбросил ее в воздух. С ревом взвилось голубоватое пламя и заметалось под дном котла.
Гости снова зааплодировали — и вернулись к поглощению закусок, набивая животы убитыми бестиями. Они чавкали и глотали, на губах жирно блестели соусы и сок…
Между тем пламя начало нагревать воду в котле, и красноспинка взревела так, что содрогнулся весь пакгауз.
— Надо что-то делать, Тиана, — прошептал Ульф.
— Смотри!.. — сказала Тиана, и ее затрясло.
Ульф повернулся и увидел, что в ворота снова въехал погрузчик. На нем, опираясь ногами на стальные вилки, во весь рост стоял Орсон.
Ульф так и ахнул. Великан выглядел окоченевшим и твердым, точно доска, его кожа и губы были льдисто-голубого цвета.
— Он умер! — выдохнула Тиана.