Чтение онлайн

— Курс на Гуам, полный вперед! — поднявшись на мостик, приказал командир старшему помощнику и снова спустился вниз — теперь можно было отоспаться. Грир передал донесение. «Сихорс» выполнила свою задачу.

Позже, описывая подробности этого поистине жуткого похода, Грир говорил: «Мне не раз приходилось подвергаться атакам глубинными бомбами, но такой — никогда. До сих пор мне не довелось испытать, как у самого борта взрываются почти 300-килограммовые бомбы. Каждый взрыв заставлял нашу подводную лодку подскакивать, точно норовистую лошадь. Наше счастье, что бомбы рвались над нами.

У меня даже появилась мысль всплыть и проложить себе дорогу артиллерийским огнем. Слава богу, что я не сделал этого. Наши кранцы первых выстрелов оказались затопленными, а орудия были выведены из строя. Эта безнадежная попытка только погубила бы подводную лодку, экипаж и ценнейшую информацию, которую я должен был передать вам.

Во время первой атаки произошел интересный случай. Мой минный и артиллерийский офицер Джо Спорер стоял у часов в кормовом торпедном отсеке и глядел на циферблат. Он хотел заметить, когда оборвется его жизнь. Вдруг от сотрясения часы сорвались с переборки и полетели прямо на него. Очень хладнокровно, сохраняя полное спокойствие, он поймал их, записал часы и минуты и бережно положил. Сейчас я уже забыл это время, но оно указано в моем рапорте. Джо заметил время первой атаки очень точно.

Последующие 16 часов плавания мы напряженно работали. Производился ремонт, который можно было сделать своими силами. Никакой суматохи, ни малейших признаков страха. В разумных усилиях и предложениях не было недостатка».

Когда атака глубинными бомбами, наконец, прекратилась и взрывы утихли, «Сихорс» благополучно всплыла на поверхность.

«Находясь в боевой рубке, я слышал удары волн о палубу лодки, а наш единственный глубомер продолжал показывать 25-метровую глубину, — продолжал свой рассказ Грир. — Уверенный в том, что мы уже на поверхности, я приказал старшине рулевых стать у рубочного люка, а сам обхватил его обеими руками за ноги, опасаясь, как бы большое давление внутри лодки не выбросило нас за борт. Затем я приказал ему отдраить люк. Он раскрылся с треском, напоминающим хлопок пробки, вылетающей из горлышка бутылки шампанского. Нас обоих выбросило на мостик, и слава создателю, что мы не свалились в воду».

«Сихорс» пришла на Гуам вместе с «Сидог» и «Торск» в тот день, когда май появился на страничке календаря. Адмирал Браун, остававшийся за меня во время моей поездки в Сан-Диего, и капитан 3 ранга Зиглафф, возглавлявший подготовку к «операции Барни», согласились с Гриром, что его «Сихорс» не сможет выйти в море вместе с группой «морских дьяволов». Ее должна была заменить другая подводная лодка. Выбор пал на «Сидог». Она тоже только что вернулась из похода, но была готова снова выйти в море. Ее опытный боевой командир Эрл Хайдмэн вполне способен был руководить группой подводных лодок, направляемых в Японское море. Пришлось срочно переносить гидролокационное оборудование с «Сихорс» на «Сидог». Кроме того, на «Сидог» необходимо было установить кабели противоминной защиты и спешно провести необходимые тренировки офицеров и специалистов-гидроакустиков.

Эта задача была возложена на личный состав плавбаз подводных лодок, базировавшихся на Гуам, а также на младшего лейтенанта Дая и старшего техника Нигретти.

Наш последний учебный поход на «Бауфин» закончился 18 апреля в 09.38, а в 12.40 я уже находился на борту гидросамолета С-54, летевшего в Пирл-Харбор. Оттуда я должен был направиться в Сан-Диего на испытания гидролокатора, назначенные на 24–27 апреля.

На базу подводных лодок в Пирл-Харборе я прибыл в 19.30 18 апреля. Здесь я узнал, что на следующий день назначены испытания вооружения, установленного на подводной лодке «Скейт». Она должна была испробовать несколько чрезвычайно секретных «штучек», действие которых мне довелось наблюдать на полигоне близ Сан-Диего в августе 1944 года, а кроме того, выпустить несколько самонаводящихся торпед и испытать свой гидролокатор.

Пропустить подобное зрелище было выше моих сил, и несмотря на горы бумаг, ожидавших меня в кабинете, я решил непременно присутствовать на испытаниях.

На эскортном миноносце «Уитмэн» я вышел на следующий день в такую рань, когда спали даже скворцы. И вот начались захватывающие испытания. «Уитмэн» пытался обнаружить и атаковать «Скейт», а она стремилась улизнуть от нас и замести следы, выбрасывая имитационные патроны и ловушки. Гидроакустики на миноносце были отличные, и мы обнаруживали подводную лодку гораздо чаще, чем ей удавалось обмануть нас. Затем я перешел на «Скейт». С помощью некоторых приемов мы все-таки перехитрили акустиков эскортного миноносца. Всплыв, мы увидели, что «Уитмэн» в 24 кабельтовых от нас преследует выброшенную нами ловушку.

Командир «Скейт» Линч был одним из лучших командиров подводных лодок. Еще во время своего командования ветераном «Наутилус» он отдавал всего себя кораблю и его оружию. Кстати, он был энтузиастом-фотографом и своим немецким аппаратом ухитрялся делать фотоснимки даже через перископ. В этом ему, несомненно, принадлежит пальма первенства.

В конце дня морской охотник за подводными лодками снял меня со «Скейт» и доставил на десантный корабль, по которому подводная лодка должна была стрелять самонаводящимися торпедами. Их способность находить нас была поистине изумительной. И вот на втором заходе, видимо в результате неисправности прибора Обри, торпеда попала в десантный корабль и повредила ему винт правого борта. Домой нам пришлось плестись под одной машиной.

На следующий день Линч провел «Скейт», на борту которой я находился, между минами Виргинской банки в районе Браунс-Кэмп. Работа гидролокатора вызвала общее восхищение, и я. собирая свой багаж перед вылетом в Сан-Диего, чувствовал себя, словно боксер, одержавший победу в жестокой схватке на первенство мира.

В Сан-Диего мы прилетели в воскресенье 22 апреля. «Флайинг Фиш» с капитаном 3 ранга Бобом Риссером и «Редфин» с капитаном 3 ранга Миллером были уже готовы к выходу в море. Здесь собрались такие крупные специалисты по электронике, как Харнуэлл, Гендерсон и Кюри из военно-морской научно-исследовательской лаборатории в Сан-Диего, доктор Хэйс и Ричарде из научно-исследовательской лаборатории в Анакостии, а также представители управления кораблестроения, командующий подводными силами Атлантического флота контр-адмирал Стайер и офицеры его штаба.

Испытания в море начались 24 апреля и продолжались три дня. Они проводились на двух учебных минных полях вне гавани Сан-Диего. Одно из них располагалось на глубинах до 50, а другое — до 90 метров. Вода здесь была не так изотермична, как на Гуаме. Ее температура колебалась от 13 °C на 48-метровой глубине до 9 °C на 137-метровой. Подобный температурный градиент крайне невыгоден для работы гидролокатора, но с ним мы могли встретиться в Корейском проливе.

«Флайинг Фиш» имела два гидролокационных излучателя — один на палубе, а другой в килевой части. Подобным же образом располагались излучатели гидролокатора для обнаружения малых целей. «Редфин» тоже была снабжена двумя гидроакустическими станциями.

Когда я возвратился на Гуам, Барни Зиглафф уже отчеканил девиз: «С гидролокатором — хоть к чорту в пасть!».

Во время одного из плаваний на «Флайинг Фиш» я сам сидел у гидролокатора и вел поиск. Мне удалось установить контакт с очень далеким, слабо звучащим предметом. Я решил, что это мина, ибо на поверхности в направлений поиска не наблюдалось ни одного корабля. Специалисты, однако, не согласились со мной и утверждали, что это всего-навсего пучок водорослей. Звук, считали они, был слишком груб для мины. В конечном счете мы прошли под этим предметом, и, когда всплыли, «пучок водорослей», повисший на правом пере носового горизонтального руля, оказался большой учебной миной. С тех пор я еще долго припоминал акустикам этот «пучок водорослей».

В ходе испытаний мы переходили с корабля на корабль и тщательно проверяли работу всевозможных образцов гидроакустической аппаратуры в одинаковых условиях. Каждая заинтересованная группа восхваляла свое творение. Все видели, что дальность обнаружения цели у гидролокаторов была различной. Иными были световые выбросы и звуки при обнаружении цели. Кроме того, избранный нами гидролокатор работал на частотах, значительно отличающихся от частот, на которых работал противник, в то время как другие установки использовали частоты, близкие к частотам вражеских гидролокаторов, и это представляло для наших подводных лодок значительную опасность обнаружения.