Чтение онлайн

Когда-нибудь ее не станет, и некому будет помочь, некому поддержать, некому направить... тогда они смогут опереться только на родную кровь. Только друг на друга.

Смогут ли?

– Эрико, милый, а ты посидишь с нами? У тебя такой идеальный вкус, мне хотелось бы, чтобы ты помог выбрать фасоны нарядов для Лу.

– Мам, я в этом не разбираюсь.

– Рико, мальчик мой, кто может лучше оценить женщину, как не мужчина?

– А вдруг у герцога Карста другой вкус?

– Красивая женщина отвечает любому, даже самому взыскательному вкусу, - отрезала Вальера.

Луис поцеловал мать в щеку и удрал к Эттану. Эрико с Лусией принялись прикладывать к девочке ткани то так, то этак, но видно было, что Лусия рассеяна, а Эрико явно ревнует к брату.

Вальера смотрела на детей, и тяжело было на душе. Так вот и понимаешь, что нельзя тебе умирать, никак нельзя, потому что без тебя все рассыплется, прахом пойдет...

Как она так проглядела сыновей?

***

– Вальера Тессани, значит...

Тьер Эльнор протянул стоящей перед ним женщине (Вальера сразу опознала бы в ней свою знакомую тетушку Мирль) туго набитый кошелек.

– Благодарю вас, тьер.

– Это я благодарен тебе, милая. Когда она должна прийти?

– Я ей весточку пошлю, как соберусь.

Тьер Эльнор задумчиво кивнул.

– Пошлешь, конечно, как не послать. Скажем, дней через десять? Или пятнадцать?

– Хорошо, тьер. Благословите.

– Ступай чадо, и да пребудет с тобой Мелиона.

Женщина привычно сотворила знак Ардена и вышла. Тьер Эльнор прошелся по комнате.

Нет, не напрасно опасался его Эттан Даверт. Тьер Эльнор был умен, коварен и жесток. Умен настолько, чтобы спрятаться под носом у врага. Завести связи, как среди аристократов, так и среди нищих, среди клириков и среди убийц. Это Вальеру никогда не интересовали дела тетушки Мирль. А если бы она соизволила расспросить женщину, то узнала бы, что у нее есть дочь, умирающая от чахотки. И есть двое внуков.

В свое время тьер Эльнор помог несчастной, которая оставила ребенка в приюте. Девочка выросла, вышла замуж, не зная ничего о своей матери. А потом тетушка Мирль, с помощью тьера Эльнора разыскала дочку. Как раз вовремя, чтобы принять ее последний вздох и позаботиться о внуках.

Неблагодарной Мирль не была.

Вальера Тессани?

Да, клиентка. Старая и вполне платежеспособная. Ничего, клиентов много, а дочь была одна. А если бы Мирль не нашла ее вовремя (спасибо, тьер Эльнор, да спасет вас Арден) внуки тетушки Мирль закончили бы жизнь в придорожной канаве. Если бы повезло.

Есть и менее приятные способы расстаться с жизнью.

Зато сейчас мальчик осваивает ювелирное дело, а девочка готовится пойти по бабушкиным стопам. Лечить ей нравится больше, чем составлять яды, но лиха беда начало? В жизни-то все уметь надо, мало ли, кто тебе помешает? Муж, свекор, свекровь...

В этом Эттан Даверт и расходился с тьером Эльнором.

Эттан искренне считал всех людей своим личным бараньим стадом, и относился к ним соответственно. Кого волнуют проблемы баранов? Кого интересуют их заботы? Давали бы шерсть, да и мясо, а то можно и принудительно попросить...

Тьер Эльнор считал примерно так же, но был уверен, что добровольно баран даст намного больше продукции, чем принудительно. То есть - с голодных овец шерсти не настрижешь. Откорми, да отпои, да на хорошее пастбище выведи - и будет тебе счастье. Замучаешься деньги считать. А если как Эттан... нет, это хуже, чем неправильно - это невыгодно.

Тьер Эльнор был достаточно коварен, чтобы помогать людям ради собственной выгоды, и должников у него было много.

А жестокости ему и так было не занимать.

Вальера Тессани ему мешает?

Вальера Тессани должна умереть. В ближайшее время. Это послужит на пользу его священной мести. Вальера рядом с Этаном уже больше тридцати лет. Лишившись супруги, Даверт начнет привлекать к себе девок, делать ошибки, и можно будет подсунуть ему ту же очаровательную Элиссу. В дом, где живет его мать, Эрико девушку не приведет. А вот в холостяцкое жилье, где остались одни мужчины - вполне.

Или Элисса может навестить милого друга, и совершенно случайно наткнуться на его отца. Бывали в истории Храма и смерти Преотцов от скверных болезней. Или подождать с этим?

Эльнор не хотел убивать противника, он хотел, чтобы Эттан еще помучился.

***

Эттан же вовсе не думал о тьере Эльноре. Был - и сплыл, и пес бы с ним. А вот наглость стоящего перед ним человека просто ни в какие рамки не вмещалась.

У дочери Преотца намечается свадьба. Конечно, были посланы заказы в самые дорогие лавки с тканями. Конечно, купцы прислали свои товары на дом к Вальере.

И - вершина наглости!
– явились требовать за них деньги!

Это ж надо додуматься?

Требовать деньги в Преотца - это как требовать деньги с Храма, а значит, святотатствовать и богохульствовать. Это же понятно! Такие поступки заслуживают самого сурового наказания! Даже казни!

– Светлейший, так ведь голодаем! По миру пойдем...
– ныл купец.

Эттан прищурился на оппонента. Судя по объемному чреву, купчина уже не первый год пух с голоду. Прямо-таки распухал.

– Значит, голодаете?

– Истинно так, светлейший! Истинно так!

– Так я тебе помогу! Думаю, месяца на казенных хлебах будет достаточно. И деньги сэкономишь, и кормить тебя будут бесплатно. И можешь не благодарить. Стража!

Купчина и слова сказать не успел, как Эттан Даверт хлопнул в ладоши.

– Взять его! На месяц в Шемон, на хлеб и воду. В одиночку!

Купец бессильно обвис в жестких руках стражников. Кой там протестовать? Пискнуть - и то не успел, как уже вынесли за двери. А внутрь вошел Луис.

– Светлейший, озаряющий лучами наш мир, с громадными очами...

В шутника полетела тиара Преотца. Луис поймал ее неподалеку от своего носа и принялся разглядывать.

– Ну, ничего так. Только нечищено. Кто смел разгневать вас, отец?

Эттан Даверт сверкнул глазами на первенца. Любовь - любовью, а границы тоже знать надо? Но иногда Луис зарывался и дерзил.

Ладно, пусть развлекается.

Преотец расправил складки одеяния.

– Казна почти пуста. Денег нет.

Луис пожал плечами.

– Ах, вот вы чего так разгневались.

– По-твоему это не причина?

Луис пожал плечами, и вернул тиару на место. То есть - на Преотцовское кресло. Хорошо смотрится. Внушительно. Непонятно только, как Преотец этот чан весь день на голове таскает. Тяжелая, зар-раза!