Чтение онлайн

Звезды, море, ночь...

Костер он увидел сразу. И поплыл туда, где были люди и жизнь.

Каждую минуту он ожидал возвращения акулы, но хищница явно решила не баловать его своим обществом.

Неясным оставался и другой вопрос.

Он прошел испытание - или нет?

Он все же Лаис?

Луис надеялся, что доплывет до берега, и что Алаис Карнавон объяснить ему, что произошло.

***

Алаис выжидала в воде пару минут, потом вздохнула, и повернулась к земле. Хватит с нее купаний на сегодня, лимит исчерпан. На берегу ее встретил Массимо.

– Где он?!

– Вы же видели - его унесли.

– Унесли?!
– взъярился Массимо.
– И что теперь?

– Даже не представляю, - честно призналась Алаис. Адреналин сыграл свою роль, ее 'повело', и она едва не упала прямо на Ольрата.
– Теперь мы можем только ждать, он либо вернется, либо нет. Даверт умеет плавать?

– Да.

– Хорошо?

– Да.

– Тогда шансы есть. Предлагаю подождать до утра, а там уж решать, что делать.

– Думаешь, его не убили?

Алаис вспомнила размеры акулы.

– Если бы рыба хотела кушать, я бы заметила. Пасть позволяет ей спокойно откусывать руки и ноги. Уж орал бы Луис так, что на Маритани услышали.

Массимо кивнул. Но...

– А если его... сразу?

– Нет, - отвергла его предположение Алаис.
– Он точно был жив, когда его тащили.

Массимо это не очень утешило, но хоть так.

– Что с девушкой?

– В обмороке.

– Вы бы ее в себя привели, что ли?

Массимо только махнул рукой.

– Сейчас займусь. Его точно не убили?

– Нет. Луис был жив, когда акула уносила его, но что будет дальше - я не знаю. Такие случаи тоже описаны... он ведь незаконный, и хотя кровь Лаис там по прямой линии, но ни его мать, ни дед, ни... кто там еще?

– Бабки. Там по женской линии шло наследование.

– Вот. Никто из его предков не проходил через ритуал, понятно, что сейчас от него потребуется намного больше, чем от меня или малыша.

– Даст Арден, он справится!

Алаис пожала плечами.

– Не знаю. Пойду, переоденусь, а то получите к рассвету мой труп.

Массимо кивнул, и Алаис направилась приводить себя в порядок. Что там с Давертом будет, неизвестно, а у нее дел хватает. И простуда ей совершенно не нужна.

***

Алаис успела переодеться, высушить, расчесать и заплести волосы, когда со стороны моря послышался вскрик.

Лусия, то истерически рыдающая на плече у Массимо, то порывающаяся броситься на Алаис, в очередной раз упала в обморок, но возиться с ней было некому. Не в этот раз.

Массимо встрепенулся и подбежал к берегу. Потом вообще бросился в воду, помогая кому-то плывущему, поддерживая усталого пловца.

– Луис!!!

И верно, это был Луис Даверт.

В разодранной одежде, с порезами и царапинами, с серьезной раной на левой руке, выглядел он, как готовое блюдо для акул. Но...

Расспросить мужчину можно было и позднее. А пока...

Горячий травяной отвар с медом пришелся как нельзя более кстати. И благодарности во взгляде Луиса было с избытком. Он залпом, не обращая внимания на температуру жидкости, выпил три чашки, потом откинулся назад, покрепче завернулся в одеяло, подсунутое Даланом, и перевел дух.

– Я уж думал - сожрут.

– У меня тоже были такие опасения, - призналась Алаис.
– Но до рассвета мы бы отсюда не ушли.

– Почему?

– По преданиям, иногда на рассвете на землю выходил новый герцог, а иногда волны выносили труп, - честно ответила женщина.
– Как повезет.

Луис передернулся.

– Повезет, это верно.

– Она просто утащила вас?
– уточнила Алаис.

– Нет. Не просто...

Луис замолчал.

Как описать это жуткое чувство?

Когда есть ты, есть громадная (ну, не такая уж большая, но у страха глаза велики) хищница, которая в любой момент может сожрать тебя, и есть море, которое для нее родная стихия. А для тебя?

Для тебя, не так, чтобы родная.

Тавальенцы не любили моря, но в Луисе, видимо, кровь заговорила громко. Он еще в детстве удирал из дома, чтобы где-нибудь искупаться. Мать волновалась, но Эттану ничего не говорила, теперь Луис понимал, почему. Наверное, отец так и не узнал об этой тайне.

Сколько он ни старался сломать Луиса, превратив его в свое подобие, но море...

Ах, это безудержное, бездонное, безграничное, восхитительное...

Как ни назови, но море было для Луиса тем, что всегда останется в его жизни. Можно запретить мальчику бегать на море, но сделать что-то морю Эттан Даверт не сможет. Не причинит ему боль, не обидит, не ударит...

– Она хотела крови. Добровольно данной крови, - наконец разродился Луис.
– И не надо больше об этом, ладно?

Алаис кивнула.

Не надо - так и не надо. Она бы тоже не хотела рассказывать о том, как в отчаянии резала себе вены. Разве что когда-нибудь потом, в старости, описать в дневнике, что она сделала, и к чему это привело...

– Вам надо переодеться. И... раны есть? Требующие перевязки?

Луис показал руку.

И...

– Твою ... в три дуги... поперек... и коромыслом в...!!!

Ругался он замысловато, и было от чего.

Рана, которую он нанес себе о зуб акулы, зажила, словно и не было. И на ладони красовался схематический, но вполне узнаваемый шрам. Словно круг...

Как будто акула впилась в самую середину ладони, вырвала кусок мяса, и уплыла восвояси. Только это должна быть очень маленькая акула.

– Фунт мяса, пинта крови, - прошептала Алаис. Она и сама не помнила, откуда взялись эти слова, но - были. Ох, были.

– Что?
– не понял Луис.

– Ничего. Это вы сами?

– Да.

Алаис поежилась, но промолчала. Страшновато это, честно говоря. Видимо, это были проверки.

На смелость, на сродство к морю, на кровь рода, на... на признание Луиса этим родом, в конце концов! Не просто ж так тебя назовут герцогом?

Алаис пришло в голову, что если бы на земле так проверяли аристократию... видали б мы революцию в том самом виде. Потому что тут требуется громадная сила духа.

Даже не чтобы справиться с акулой - чтобы не наложить в штаны от одного ее вида.