Чтение онлайн

— Теперь, — сказал Дагге, — я тороплюсь так же, как и вы.

Оба корабля продолжали плыть к тому месту, которое было под ветром, туда, где виднелся большой проход во льду, которым они надеялись пробраться к северу.

Так как Дагге был более опытный моряк, то оба капитана согласились, чтобы его шхуна шла впереди. Через час оба корабля вышли из большой бухты и удалялись от группы островов, плывя со скоростью около десяти узлов в час. По мере удаления от земли начали подниматься волны, и все предвещало ветер, хотя не очень крепкий.

Наступила ночь. На севере заметили белую цепь ледяных гор, отражавших косвенные лучи заходящего солнца. Вокруг шхун было большое пространство воды, совершенно свободное от сплошного льда, и даже не было видно больших льдин. Дагге думал провести ночь под ветром плавающих гор.

Первые часы этой ночи прошли в ужасной темноте. Дагге направился к цепи гор, не принимая других предосторожностей, кроме уменьшения парусов и деятельной осторожности. Каждые пять минут с вершины задней мачты слышались слова: «Смотри вперед!» Ни один человек не сходил с палубы. Беспокойство было очень сильно, и самый младший из матросов знал, что следующие двадцать четыре часа определят судьбу путешествия.

Дагге и Росвель были в беспокойстве: должна была взойти луна, но она еще не показывалась. По небу плыли облака, сквозь которые прорывались звезды.

Около девяти часов ночи густой туман, распространившийся над океаном, увеличил темноту. Это сделало Дагге еще более осторожным, и он направился к западу, чтобы не попасть в средину льдов. Росвель следовал за его движениями, и когда луна рассеяла свой свет, обе шхуны были менее, чем на милю, от цепи гор. Скоро увидали, что возле пловучих гор находились ледяные равнины. Они лежали далеко на юг, а потому могли представить препятствие, если не опасное соседство. Эти равнины были похожи на те, которые шхуна уже встречала. Они были прорезаны напором волн, имели не более четверти мили в диаметре, и отдельные льдины были не крупнее обыкновенного речного льда. Соседство этих льдов заметили по шуму, производимому столкновением льдин. Этот шум был слышен, несмотря на свист ветра.

Оба капитана начали сильно беспокоиться. Скоро увидали, что Дагге был очень дерзок и без достаточной предосторожности и предусмотрительности направился к льдам.

По мере того, как всходила луна, легко было понять всю опасность положения. Не было бы ничего величественнее сцены, развернувшейся перед глазами моряков, если бы не была слишком очевидна опасность, которой подвергались обе шхуны, бывшие под ветром ледяного берега.

Около десяти часов луна взошла над горизонтом довольно высоко; туман росою оседал на лед, где и замерзал. Океан в эту минуту казался светящимся, и все предметы на нем обозначались ясно. Тогда-то моряки поняли трудность своего положения.

Смелые люди обыкновенно беспечны в темноте, но когда опасность очевидна, их движения выказывают более благоразумия и осторожности, нежели движения людей робких. Лишь только Дагге заметил огромные массы ледяной равнины, которые, плывя по волнам, сталкивались между собою и производили тот же шум, как бурун на морском берегу, он дал почти инстинктивно приказание спустить паруса и поставить корабль против ветра, по крайней мере, насколько позволит это его конструкция.

Росвель заметил эту перемену маневра и, как она ни была незначительна, сделал то же. Большие льдины были так близко, что каждый из кораблей, проходя возле них, получил несколько небольших ударов льдом. Было ясно, что шхуны зашли в середину льдов, и что Дагге во-время приказал уменьшить паруса.

Следующие полчаса были полны напряженного ожидания. Встречали обломок льда за обломком, и шхуна получала толчок за толчком, пока, наконец, глазам моряков не представилась сплошная ледяная равнина. Она шла на юг насколько мог видеть глаз. Оставалось только поворотить корабль.

Дагге приказал поднять передний парус и спустил задний, треугольный. В это время обе шхуны были под своими фоками, марселями и гротом с двумя рифами. Эти паруса были недостаточны для поворачивания корабля, потому что для этого были необходимы задние паруса; маневрировали очень старательно, и оба корабля одинаково успешно пробирались среди необозримого ледяного пространства. Слышно было, как лед ударялся в бока кораблей.

Невозможно было принять другое направление, пока шхуны были окружены льдом. Дагге, заметив на небольшом расстоянии открытый проход, пошел к нему; Росвель следовал за виньярдцами. Здесь вода была менее покрыта льдами, хотя волнение океана было еще очень сильно, и удары льда становились угрожающими.

Благодаря смелости, бдительности и опытности Дагге суда успели проплыть этим проходом. Он был похож на канал, проложенный среди льда, и имел с четверть мили в ширину. Этот канал вел к ледяным горам, находившимся менее чем в миле расстояния. Менее чем через десять минут они находились среди массы плавающих в южном море ледяных гор.

Шхуны не сделали среди них еще и одного лье, а уже почувствовали, что сила порывов ветра и движения волн сделалась гораздо менее. Единственное затруднение, которое встречали при плавании, состояло в том, чтобы выбирать проходы во льду, оставшиеся незапертыми. В это время ход обеих шхун был очень медлен, горы перехватывали ветер, хотя иногда слышался его вой в глубине ледяных пропастей.

Так как море было довольно свободно и ветер, исключая некоторых проходов, был несилен, то ничто не препятствовало шхунам сойтись ближе одна к другой. Это было сделано, и оба капитана совещались о своем положении.

— Вы, Дагге, очень смелы, — сказал Росвель, — и я не хотел бы плыть за вами в путешествии вокруг света. Теперь мы среди нескольких сотен ледяных гор, представляющих, признаюсь, прекрасный вид. Но как мы из них выйдем?

— Лучше быть здесь, Гарнер, — сказал Дагге, — чем среди ледяных обломков.

— Вы отчасти правы, но я хотел бы, чтобы каналы были немного пошире. Если какие-нибудь две из этих гор соединятся, то наши шхуны будут раздавлены, как орехи щипцами.

— Надо остерегаться. Вот проход, кажется, довольно длинный и идущий на север. Если нам удастся доплыть до границы льда, то наше возвращение в Америку кажется мне обеспеченным.

— По моему мнению, — отвечал Гарнер, — мы не выйдем из этого льда, пока не сделаем тысячи миль.

— Это очень возможно. Но, Гарнер, что это такое?

За глухим, но очень сильным звуком последовал шум воды, как будто какая-нибудь масса погрузилась в океан.

Все соседние ледяные горы содрогнулись, как от землетрясения. Это было ужасное и в то же время величественное зрелище. Некоторые из льдов поднимались перпендикулярно на двести футов и обнажали поверхность, похожую на стены в полмили длины.

Волна вдруг ворвалась в проход, подняла шхуны на огромную вышину и бросила их, как пробки. Другие волны, хотя менее высокие и менее стремительные, следовали за первой, пока воды не пришли в свое обычное состояние.

— Это землетрясение, — сказал Дагге, — вулканическое извержение. Подземный толчок потряс утесы.

— Нет, сударь, — отвечал Стимсон с носа своей шхуны, — это не так, капитан Дагге! Одна из этих ледяных гор перевернулась и потрясла все другие.

Так как поворотить шхуны назад было уже поздно, то корабли продолжали с тою же смелостью плыть вперед. Проход между горами был совершенно прям, достаточно широк и давал доступ ветру. Шхуны делали три морских мили в час.