Чтение онлайн

Он рассказал, что в течение протекшего ужасного месяца Дагге принуждал свой экипаж делать много работы. Он очень беспокоился насчет топки и дал самое строгое приказание беречь дрова. За поддержанием огня не следили, как следовало бы. Огонь потух. В золе не было и искорки, а трут вышел весь. Это было самое большое несчастие, которое только могло в это время случиться с виньярдцами. Целый день провели в бесполезных усилиях, чтобы добыть огня. На вторую ночь водка, которую еще не пили, обратилась в кусок льда. Многие из экипажа начали жаловаться нв отмороженные уши, носы, ноги и другие конечности, и скоро все были принуждены скрыться в постели. В течение нескольких часов послали трех людей в дом, чтобы запастись огнем или средствами зажечь его, также и за другими предметами, бывшими необходимыми для спасения виньярдцев. Повар был последним из посланных. Он прошел мимо своих товарищей. Все они лежали на снегу мертвыми, по крайней мере, ему казалось так, потому что ни один из них не подавал признаков жизни. При виде этого ужасного зрелища негр стал звать на помощь. Он продолжал звать, пока сам, оледенев от холода и страха, не упал на снег.

Росвель немедленно снова отправился к виньярдцам. Его сопровождали один из его офицеров, матрос и Стимсон.

Холод был так силен, что Росвель был готов возвратиться назад. Но мысль о положении, в котором находился Дагге, заставила его продолжать дорогу.

На месте, указанном негром, нашли одного из лучших людей экипажа Дагге. Он был мертв, а труп его был тверд, как кусок дерева.

Моряки не теряли времени в пустых совещаниях над трупом этого человека, которого любили все ойстер-пондцы. Через двадцать минут нашли другое тело; оба трупа находились на дороге между домом и разбитым кораблем.

Росвель остановился только на минуту, чтобы внимательно взглянуть на труп, и спешил далее к разбитому кораблю. Через десять минут они находились уже в ледяных пещерах, вошли в каюту и прежде всего начали разводить огонь. В чулане было запасено много дров, и было очевидно, что многие старались добыть огня. Холод жестоко проникал под платье. Стимсон первый вошел в чулан, другие следовали за ним, неся факелы, полотно, напитанное жиром, и немного приготовленной бумаги. В каюте сделалось гораздо теплее, однако, когда Росвель посмотрел на термометр, то увидал, что вся ртуть была в шарике.

Гарнер осмотрел каюту. Из виньярдского экипажа виднелись только трое, хотя можно было думать, что многие были закрыты кучею одежд. Один был так близко около факела, что свет падал на его лицо.

Этот человек сидел. Его неморгающие глаза были открыты и устремлены на пришельцев; губы были раскрыты, и Росвель сначала ждал, что он заговорит; но неподвижные черты, одеревеневшие мускулы моряка и странное выражение его взгляда скоро раскрыли истину. Он был мертв. Трясясь как от холода, так и от страха, молодой капитан повернулся к Стимсону, чтоб посмотреть, успел ли он развести огонь.

Стимсон положил на дрова побольше полотна, напитанного жиром, и поставил в середину лампу. Этот опыт удался. Мало-по-малу дерево, находившееся на очаге, начало отходить; стало показываться пламя, К счастью, нашли меха и раздули огонь.

Каюта была так мала, так узка и так загромождена, что почти тотчас же заметили перемену атмосферы. Посмотрев на термометр, Росвель увидел, что ртуть значительно расширилась и уже поднялась из шарика вверх по трубочке.

В этуто минуту с одной из постелей послышался слабый голос.

— Гарнер, — говорил этот голос, — если вы имеете жалость к человеческому существу, находящемуся в страшном положении, так дайте мне глоток кофе, чтоб согреться. Ах! Как приятен его запах, и как он должен быть хорош для желудка! Я три дня ничего не ел.

Это был Дагге.

Росвель поспешил к нему на помощь. К счастью, был горячий кофе. Дагге дали два или три глотка этой жидкости, и его голос тотчас же сделался белее бодрым.

— Мне очень плохо, Гарнер, — сказал капитан Дагге, — и я боюсь, что мы все здесь находимся в одинаковом положении. Я боролся с холодом, но мне пришлось уступить.

— Сколько осталось ваших людей, Дагге? Скажите нам, где мы найдем их?

— Я думаю, Росвель, что им больше ничего не нужно. Второй офицер и два матроса сидели в каюте, когда я бросился на постель, и думаю, что они умерли. Я уговаривал их также лечь, но сон уже овладел ими.

— В каюте трое, которые не нуждаются в помощи, потому что замерзли. Но должны же быть еще!.. Я вижу еще двух на постелях. Что ты скажешь об этом малом, Стимсон?

— Он на волосок от смерти.

Это был молодой человек, по имени Лев, один из самых красивых и самых сильных людей экипажа. Осматривая его, нашли, что ни одна часть его тела еще не замерзла совершенно, хотя кровообращение было готово остановиться, и довольно было одного часа подобного холода, чтобы он был мертв. Осматривая Дагге, Росвель ужаснулся от сделанного им открытия: ноги, голени, руки несчастного виньярдского капитана были столь же тверды, как льдины. Росвель тотчас же послал за снегом, чтобы оттереть больных. Мертвых вынесли из каюты и положили на лед.

Экипаж «Морского Льва» из Виньярда состоял из пятнадцати матросов, — одним меньше, чем на другой шхуне. Четверо из них умерли на дороге между разбитым кораблем и домом; трех нашли в каюте и еще двух вытащили мертвыми. Только еще о трех человеках из экипажа ничего не было известно. Когда спросили у Льва, что с ними сделалось, то он сказал, что один из трех замерз в пещерах несколько дней назад, а двое остальных отправились в дом во время последней метели, не будучи в состоянии сносить холод на разбитом корабле. А так как эти двое не приходили еще в дом, когда Росвель вышел из него, то нельзя было сомневаться в их смерти. Итак, из пятнадцати человек, отплывших из Виньярда, осталось только трое; на двоих можно было смотреть как на находившихся при смерти. Лев был один из всего экипажа, который был сравнительно в добром здоровье.

Когда вынесли больных из каюты, а тело Дагге было обложено льдом, Росвель посмотрел на термометр. Ртуть поднялась на двадцать градусов выше нуля. Это уже была жара по сравнению с тою температурою, которая стояла раньше. Вышедшие люди скоро возвратились и объявили, что погода очень улучшилась. Через час термометр, находившийся снаружи, показывал два градуса выше нуля. Моряки сняли шкуры и погасили огонь, разведенный с таким трудом.

Когда встали утром, погода еще больше изменилась. Сильный ветер пригнал дождь. Стояла оттепель. В этой стране перемена погоды приходит всегда очень быстро; от зимы к весне переход бывает столь же внезапен, как и от осени к зиме. Впрочем, эти два времени года почти не существуют в южных морях; обыкновенно зима переходит прямо в лето, — такое лето, какое только может быть там.

Несмотря на благоприятную перемену погоды, Росвель был убежден, что лето еще не наступает. Только через несколько недель мог исчезнуть лед. В одном отношении люди, оставшиеся еще в живых, выиграли от несчастья с Дагге: запасы обоих кораблей могли теперь служить одному.

Между тем снег, находившийся на горах, скоро начал таять и сбегать потоками в долину и, падая с различных высот, образовывать целые водопады. Весь снег, находившийся на утесах, исчез, и ледяные обломки быстро начали уменьшаться в размерах. Сначала Росвель боялся за разбитый корабль, думая, что его снесет водою в море. Вскоре явилось опасение, что он будет разбит огромными ледяными глыбами, среди которых он находился. Росвель решил перенести Дагге в дом, но, увидев потоки воды, стекающей с утесов, отказался от этой мысли, как неисполнимой.

Северо-восточный ветер, дождь и оттепель овладели всем островом. Когда вынесли термометр на воздух, то он показывал шестьдесят два градуса [29] , и моряки сняли вторые рубашки и самые тяжелые платья. Снег почти совершенно исчез. Лед таял. Дом был цел, и кругом его уже не было снега.

Росвель, поручив разбитый корабль надзору своего второго офицера, отправился на мыс. Лев, молодой моряк, которого Росвель спас от смерти, сопровождал его, выпросив у него разрешения вступить в ойстер-пондский экипаж. Оба пришли в дом до наступления ночи и нашли Газара и его товарищей в тревоге за судьбу ушедших.