Чтение онлайн

С этого момента произошел ряд непредвиденных случаев, о которых зубоскалили в каютах и даже в кают-компании в часы досуга.

Иваныч построил десяток своих чудо-богатырей вдоль борта, он прохаживался перед строем, посматривал на часы в ожидании капитан-лейтенанта Черкашина и уже собрался было идти на поиски старпома, чтобы доложить о готовности к движению. К кораблю подкатил на УАЗике молоденький лейтенант в новенькой шинели с каракулевым воротником, каракулевой же шапке, попросил дежурную службу вызвать старшего помощника командира корабля и пояснил:

– Лейтенант Коровин. Я спирт доставил. До сходней. Дальше его дело.

Порядком продрогший несмотря на сменный, пусть уже старенький, когда-то даже лакированный полушубок и до чертиков наскучавшийся на пустынной палубе вахтенный офицер принял начальственное выражение лица:

– Ну так выгружай его, я проверю, потом поднимем на борт и передадим старпому.

Лейтенантик неожиданно сложил комбинацию из трех пальцев, показал ее опешившему представителю дежурно-вахтенной службы и, не теряя самообладания, твердо произнес:

– Во! Как говорится, плавали, знаем... Давайте сюда старшего помощника.

– Лейтенант, ты что себе позволяешь? С-спирта своего нажрался? Я тебе его сейчас на твою г-голову вылью, червяк ты этакий!

С этими словами обладатель невидимых под полушубком четырех звездочек капитан-лейтенант бросился на причал. Не ожидавший подобного приема нарядный лейтенант юркнул в машину и заорал:

– Водитель, давай к проходной!

Сбежал, не поговорив, не дождавшись Черкашина. О происшедшем доложили командиру корабля, Терешков позвонил в довольствующий орган. Ему ответили, что да, описываемый лейтенант убыл к ним с грузом нетто двадцать килограмм вини спиритус, назад пока еще не прибыл и попросили ускорить прием доставленного.

Вахтенный офицер клятвенно заверил, что ни словом, ни тем более делом юнца не оскорблял. Наоборот, сказал он, этот дурной совал ему чуть не под нос фигу и в грубой форме требовал старпома. Командир корабля тихо произнес:

– Я бы накостылял ему по шее. Только...

Притянул собеседника за пуговицу к себе поближе и прошептал:

– Полагаю, кто-то неудачно пошутил, предлагая сгрузить спирт ему. Вижу, угадал. Ну так вот, кукиш шутник заслужил. Не спорьте. Идите товарищ капитан-лейтенант, несите службу согласно требованиям корабельного устава. Когда червяк этакий вновь появится со своим грузом, не вздумайте выяснять отношения.

Угадать ход происшедшего трудно, просто командир оказался невольным свидетелем. И мудро решил не делать из мухи слона. Капитан-лейтенант впредь остережется распускать язык. Лейтенант тоже получил урок, будет осторожней, пусть его начальство продолжает жить в святом неведении.

Петрусевичу, наконец, дали добро на убытие, боцмана поехали за краской и за досками. КамАЗ-длинномер, новый, еще с неразболтанными бортами бежал себе и бежал, сначала по бетонке, за которую дорожники умудрились получить награды, потом по главной улице гарнизона, потом подминая под колеса километры грунтовой дороги. Правда, в районе слободки, по местному "шанхайчика" Петрусенко выходил, озабоченно толковал о чем-то со знакомым из отставников. Потом повеселел и легко вскочил в кабинку.

Краску получили быстро. Откатили к дверям отсчитанные кладовщиком бочки, стали устанавливать на машину специальные деревянные слеги. Мичман, ровесник Петра Иваныча не поленился, заглянул в пустой кузов, еще раз пересчитал отпущенное, зорко посмотрел на Иваныча:

– Ты уж звиняй, браток, за бдительность.

– Та чого там, розумию. Служба така.

– И это тоже, но я тебя узнал. Це ж ты бочку белил захапал весною, когда тару приезжал сдавать. Как только сумел, а? Ведь глаз с тебя не спускал, даже чайком поил.

– Обознался, землячок, бывает. Я и балакаю, служба в тэбэ погана, у срацю ее. А насчет чайку не откажусь, пока мои хлопчики заняты.

– Пидемо. Я твоего КамАЗа перед отъездом еще раз проверю.

Проверил. Приятно удивился честности прибывшего корабельного люда, сказал, что с главным боцманом обознался, даже пожелал счастливого пути. Двинулись дальше. Петрусенко сосредоточенно глядел сквозь ветровое стекло на приближающиеся огороженные колючей проволокой правильные прямоугольники пиленого леса, думал одному ему известную думу. Колокольчиком залилась, затявкала мелкая собачонка, откуда-то издалека послышалось:

– Поднимите шлагбаум сами. И езжайте на мой голос, занят я.

Сбросили накинутую на штырек металлическую цепочку, проехали метров десять. Вышел одетый в ватник завскладом, небритый, похожий на кладбищенского копача. Едва взглянул на заявку, тут же черкнул закорючку в графе "выдано", ткнул рукой в дальний угол лесного хранилища - там ваша сороковка, и поспешил вернуться к своим делам. Иваныч участливо спросил:

– Может, пособить? Что делаешь?

– Навес будет от снега, дождя. Давно собирался, все руки не доходили. Вот последние ямы добью под столбы, дальше легче пойдет.

– А что не летом?

Мичман отмахнулся:

– Сам знаю, что летом сподручней, сказано тебе русским языком, что руки не доходили. Ты грузись. Да аккуратней, не разбрасывайте материал, а то ходи, убирай за вами. Ворота не забудь закрыть, сегодня больше никто не приедет.

Петрусенко совету последовал.

На этом месте, делившийся с Климом историей своей поездки главный боцман замолчал. Сердито сопя, вынул сигарету, прикурил и тихим голосом продолжил:

– Так хорошо складывалось. Кроме выписанных досок мы там двадцатку закинули и около десятка брусков не обошли. Главное, хороший был материал, без единого сучка, хоть квартиру обшивай. Все, все пошло коту под хвост.

Левую добычу сгрузили в обговоренном месте, кустах поближе к гарнизону, чтобы таскать легче было. Вечерком хозяйственный друг Петрусенко с товарищем наведался туда с легкими санками на веревочке. Кроме примятых кустов и оставленных неизвестными желтых разводов на снегу ничего не нашли.

– Что за люди, - плевался огорченный главный боцман корабля, когда узнал о неудачном завершении операции.
– Не успеешь положить, тут же утащат все прямо из-под носу. Как можно с таким народом жить, скажи, Клим.

– Зачем тебе доски? Что, продать хотел?

– Не. Борьку своего держишь в бабы Шурином сарайчике? Вот и мы договорились с одним. Я ему обещал помочь с материалом на постройку такого же, а он посулил место в нем для нашего поросеночка. Аннушка ходила бы, кормила его.

Петр Иваныч неподдельно переживал. Пропала надежда по прибытии с дальнего похода иметь к столу соленое сало.

А что с "вини спиритус"? С двадцатью кило нетто? Каракулевый лейтенант вернулся, благополучно справился с поручением и уехал. Черкашин выстелил газетами и ветошью рундук под своей койкой, в получившуюся люльку поместили этот, весьма необходимый для радиотехнических нужд компонент. Катастрофа случилась после обеда, когда он прилег немного поспать. То ли переел старпом, то ли мелким получилось ложе для бутыли, но лопнула она, раздавил ее Виктор Степанович. Два ведра жидкости вытекли, подтопили каюту и пустили густой аромат.