Чтение онлайн

Было разбирательство с привлечением специально созданной комиссии, в ее состав включили представителей корабля, склада. Хорошо, горлышко с печатями осталось цело. Составили акт и потерю восстановили. Осколки вымели. Кстати, боковые оказались на удивление даже тоньше оконного стекла. Злопыхатели утверждали, что каюта благоухала более полумесяца. Наверное, ходили, специально нюхали.

Клим не лез с расспросами ни к главному боцману, ни к участникам спиртовой эпопеи. Своих забот оказался полон рот.

Подтвердилось, командир отделения из Петьки Иванова никакой. Спроси у него, где матрос Милованов, или чем занят матрос Конев, уточни какую тему следует изучать на занятиях по специальности, ответ будет один: не знаю. Не знаю, наверное, Ванька где-то курит. Не знаю, Игорешка вроде бы ушел в учебный корпус, к знакомому инструктору. Тема, какая тема? А, там в журнале написано, посмотреть надо... И усаживал мичман Борисов своего помощника напротив себя, в сотый раз заводил разговор о том, что они тянут воз оба только на словах. Долженствующий стать правой его рукой Петр ведет себя как рядовой матрос, перекладывая этим свою долю груза на старшину команды. Петька виновато ежился, давал слово в корне пересмотреть отношение к своим обязанностям.

С тех пор, как стало известно о боевой службе, на гидроакустиков насел командир боевой части. Он лично присутствовал на занятиях и нещадно школил тех, кто по его мнению показывал слабые результаты. Причем, делалось это по собственной, им разработанной методе. Ошибся специалист - будь добр к следующей встрече подготовиться по всей теме. Ноу-хау имело сто процентов успеха в борьбе с лентяями.

На тренировки офицер приносил записи шумов подводных лодок и надводных кораблей вероятного противника. Ошибки в определении источников и их тактико-технических данных исключались. Старшине команды, командиру отделения вменялось в обязанность неукоснительно добиваться только отличных результатов от каждого подчиненного. Для контроля появился специальный журнал, где записывалось, с какой по счету попытки обучающийся дал правильный ответ.

Матрос Конев предложил сделать планшет по надводным и подводным кораблям противника. Петька идею подхватил, достал у друзей-активистов лист ватмана, Коля Милованов расписал все в лучшем виде. Против названия каждого были записаны издаваемые именно им характерные шумы, ну там, шорох осенних листьев, шепот дождя, скрип огородной тачки. Причем, необязательно было тащиться на боевой пост, наглядное пособие вывесили прямо в кубрике. Милованов даже силуэты изобразил, хотя такая таблица больше подходила для торчащих наверху сигнальщиков. Тоже пригодилось. Пришли комендоры с шестиствольных установок и слизали картинки один к одному.

Лейтенант Коломийцев узнал, объявил благодарность командиру отделения матросу Иванову, выразил надежду, что такой заботливый человек и впредь будет полезным для родного коллектива. Борец за справедливость поднял руку, дождался разрешения:

– Товарищ лейтенант, это мысль Конева. Делал Милованов. Я, как говорится, сбоку припеку. Просто смотрел и хвалил.

– Значит, мудро руководили. Еще раз молодец. Выходит, вы, товарищ Иванов уже готовы как командир отделения. Буду ходатайствовать о предоставлении вам соответствующего занимаемой должности звания старшины второй статьи.

Петька посмотрел на сослуживцев. Те восприняли услышанное как должное, хотя прекрасно понимали, что боевому их Петрухе комдив дал завышенную оценку сгоряча.

Гидроакустики знали, что не к теще на блины они идут в распоряжение оперативной эскадры. Предстоит много практической работы, которая будет в корне отличаться от того, чем занимаются все гидроакустики в районах боевой учебы. В свободных водах Тихого океана быть им на острие настоящих боевых действий. Эту мысль старшина команды старательно втолковывал легкомысленному своему помощнику. Тот кивал, соглашаясь, и старался убедить мичмана, что будет всячески настраивать подчиненных на серьезный подход к делу. Клим вздохнув, замолкал, но при каждом удобном случае напоминал об обещанном.

А время убытия приближалось. Уже замполит сходил в кафе "Фрегат", договорился насчет столов на сорок персон. Уже составили список приглашенных от лица убывающих на боевую службу. Женсовет во главе с Людмилой Терешковой принялся украшать зал плакатами с пожеланиями доброй службы за пределами родных морей. Замполит обеспечил листами ватмана, гуашью. Работа началась. Пожелания дополнили комиксами на злобу дня, благо бумаги хватало. Нарисовали старинный парусник с бортовым номером БПК, поставили за штурвал статного военного моряка в парадной форме, при кортике, с погонами капитана 3 ранга. Хотели написать что-то красивое, необычное, да мысль зациклилась на традиционных семи футах под килем и застопорилась. Людмила махнула рукой:

– Девы, давайте следующий лист. Изобразим нас в горнице с лучинушкой коптящей, со слезами, да колясками. За это время всем думать о надписи под кораблем.

Супруга штурмана стройная, молодая Сонечка Ефграфова, она же представитель женсовета с обязанностями художницы сделала, загадочно улыбаясь, набросок плачущей чересчур упитанной Матрены с румяными щеками и толстой косой, рядом появилась гневная, худющая как весенняя селедка, длинная, плоскогрудая Маланья в бигудях. Помирая со смеху, присутствующие посоветовали добавить к Матрене столь же пышную тещу с блинами на блюдце. Маланье, естественно, доставалась мамочка со скалкой. Решили усадить их на длинную лавку, рядом с кошкой и лучиной. В колясках поместили по паре лысых детинушек пенсионного возраста с пустышками во рту. "А нечего подолгу шастать по морям, опасно это, - приговаривала Сонечка, старательно исполняя наказы подружек.
– Дождетесь, во какими вырастут ваши детушки!"

Вспомнили песенку из фильма "Человек-амфибия" про слишком долго плававшего моряка. Надпись появилась только под этой картинкой, зато родилось еще несколько рисунков, единодушно одобренных активистками. Грозил трезубцем вслед спешащему прочь кораблю разгневанный Нептун, за его спиной застыли в испуге русалки с грудничками на руках... Робинзон Крузо и Пятница прятали, забрасывали песком рыбу прямо с сетью, на заднем плане к острову подходил ржавый корабль... Вконец отощавшие люди растянули парус под пальмой, трясли ее и смотрели на ветки, где росли зеленые совсем еще маленькие кокосовые орехи... Оборванные моряки привязывали к лапке попугая письмо с адресом - "В СССР, женам"...

Конечно, все было оценено по достоинству сначала признательным замполитом, а позднее не менее благодарными участниками вечера отдыха. Правда, после его окончания председателю женсовета не удалось оставить рисунки Ефграфовой для так сказать, истории. Их выпросила директор кафе. Мотивировала тем, что такие вещи не залежатся, а доставят массу положительных эмоций экипажам других кораблей, которым предстоит еще подготовка к дальним походам и боевым службам.

Впервые оказавшаяся на подобного рода мероприятиях Ольга была в восторге. По приказу занявшей с первых дней права и обязанности свекрови бабы Шуры она еще накануне записалась на очередь в парикмахерскую. Осмотрев себя в зеркало после похода в салон красоты, заявила, что нужно было бы сделать прическу после обеда, поближе к вечеру и услышала безапелляционное:

– Не велика барыня, там очередь других будет. Радуйся, что хоть утром успели, поработали над твоей головой.

Молодая весь день трепетно ходила так, будто носила королевскую корону. Уборкой и кухней занималась старшая по дому. Платье было выглажено с вечера, но, видит Бог, она не подпустила бы к утюгу ни Ольгу, ни, тем более, ее мужа.

Когда чета Борисовых направилась в кафе, встретившийся сосед-отставник первым, несмотря на свой почтенный возраст приветливо поздоровался, с восхищением оглядел ее личико в обрамлении уложенных иссиня-черных волос: