Чтение онлайн

В каюте находился и заместитель командира по политической части. Узнав о моей поездке, он выразил пожелание, чтобы я присоединился к группе офицеров - старшим лейтенантами Григорьеву В. и Корытному С. Им было доверено получение в городе заказанного венка, который надо было доставить к торжественному построению флотилии и возложить к памятнику Неизвестному Матросу в день Советской армии и Военно-морского флота.

Так как Авачинская бухта никогда не замерзала, было решено всем коллективом назавтра рано утром поехать в Петропавловск-Камчатский на пароме. С утра стояла морозная и солнечная погода, безветрие, паром быстро рассекал бухту, и уже через час мы сходили на пирс города.

Наша команда разделилась, мы с больным пошли добираться до госпиталя, а товарищи поехали на скалу тыла флота за своим грузом. Договорились о встрече у гастронома напротив ресторана "Авача" в 16:00. В госпитале организационные моменты, в том числе и госпитализация мичмана, заняли не более четырех часов, и я на рейсовом автобусе направился на встречу. Хотя был еще день, начало смеркаться, задул сильный ветер и повалил снег, на глазах наметало сугробы высотой до метра.

Автобус довез меня до места встречи за полчаса. Я вышел, погрузившись в снежную пелену, и стал искать глазами своих товарищей. За спиной мерцали ярко освещенные витрины крупного гастронома, на той стороне дороги проглядывалась очередь человек на пятьдесят у входа в ресторан. Друзей видно не было. Чтобы спрятаться от ветра, я забрел в гастроном, и мне сразу представилась живописная картина: у прилавка винного отдела стояли спиной два офицера, на спине одного из них был привязан большой венок, в руках другого висела сетка-"авоська", в которой переливались три бутылки вьетнамской водки. Они о чем-то живо спорили - как выяснилось потом, спор шел о покупке закуски, в частности, плавленых сырков, а расходились офицеры во мнении, сколько покупать, три или четыре. Я быстро подошел и предложил вступить в долю. Решили, что две бутылки мы привезем сослуживцам для домашнего застолья, а одну спокойно разопьем в ближайшем кафе и, конечно, заедим четырьмя плавлеными сырками.

Вышли на улицу. Ветер усилился, снег больно бил по лицу, и что интересно, к звуку ветра присоединился железный шелест венка, привязанного к спине Григорьева. Зашли в ближайшее кафе, выпили, закусили сырками и почувствовали, как разыгрался аппетит. Выйдя вновь на улицу и увидев вывеску ресторана "Авача", мы захотели посидеть в уютном ресторане и хорошо пообедать, тем более что до отправления последнего парома было еще почти четыре часа.

Подошли ко входу - очередь рассосалась, но небольшая кучка желающих облепила входную дверь, за которой маячила величественная фигура швейцара. Следует напомнить, что в те времена в подобных заведениях на этой почетной вахте стояли бывшие служивые, которые к нашему брату относились благосклонно.

Постучали железным рублем в стеклянную дверь, чтобы привлечь внимание швейцара. Посмотрев на нас и увидев трех бравых морских офицеров, он приоткрыл дверь и под неодобрительный гомон остальных впустил нас в холл ресторана - тем более, что было преддверие праздника. Григорьев вошел в дверь лишь боком.

Окружив швейцара, мы уже начали договариваться, но тут Володя начал развязывать веревки, которыми венок крепился на спине. Присмотревшись к нам и увидев венок, швейцар мгновенно изменил свое решение.
– С венком нельзя, не положено, - сказал он сонным голосом.

– Мы его снимем, аккуратно поставим в угол гардероба, и никто не заметит!

Подошел старший по гардеробу, ознакомился с ситуацией и ... отказался принять венок на хранение:

– Шинели и шапки приму, даже сетку с водкой поставлю в тумбочку - а вот венок ни за что.

Все наши уговоры с привлечением дополнительных материальных благ оказались тщетными. Как приятно пахло в вестибюле ресторана шашлыками, коньяками и еще чем-то ароматным, веселая музыка ласкала слух - жаль, что все это не для нас. Покидая холл и протискиваясь к выходу под злорадный гул жаждущих, мы вновь вышли на продуваемую насквозь улицу. Все, неужели нет выхода? Мы стояли и смотрели на светящиеся витрины ресторана. Мое внимание привлекла небольшая пристройка к ресторану с надписью "Парикмахерская". Не задумываясь, быстро в нее вошел, попросив товарищей ждать меня на улице. Большинство кресел, на удивление, были пустыми. Выбрав достойного мастера-женщину, я заговорщически зашептал:

– Хочу подстричься, но быстро, так как время не ждет!

– Садитесь, - ответила она и стала быстро работать ножницами и машинкой.

Завязался разговор, я выяснил, что Нина Петровна работает здесь уже больше двадцати лет, сама приехала из Ленинграда вместе с мужем-военным думали после окончания службы вернуться, но привыкли здесь. Дети выросли, учатся в Ленинграде, родители навещают их только раз в год во время отпуска.

– А что, Нина Петровна, есть ли проход в ресторан из парикмахерской?

– Конечно есть!

– Ой, как нам кушать хочется!

– Можно легко устроить, - сказала Нина Петровна и пошла за кем-то.

Я быстро встал с кресла, подошел к окну и позвал друзей. Они мигом зашли в зал, вид у них был неважный - здорово замерзли. Из смежной с рестораном двери вышла Нина Петровна в сопровождении ее знакомой официантки. Увидев, что нас трое, несколько удивилась, а всмотревшись в венок на спине Григорьева, смутилась.

Мы честно объяснили ситуацию, напомнили о том, что Ленинградцы должны помогать друг другу и сломили ее сопротивление.
– Все это хорошо, - сказала она, - а куда мы денем венок?

– Ладно, сказала Нина Петровна, - все ваши вещи вместе с венком я спрячу у себя в бытовке. Только долго не задерживайтесь, парикмахерская работает до десяти вечера.

Щедро расплатившись за стрижку, мы пошли вслед за официанткой в холл, чем удивили швейцара.

– А где их вещи?
– спросил он.

– Нормально, Николаевич, я все устроила, они идут за мой столик.

Поднялись на второй этаж, и на нас сразу пахнуло труднообъяснимым духом ресторана. Звучал "Крутой поворот", настроение значительно улучшилось. Заказали обильный ужин, обязательные шашлыки, зелень, трепанги, мидии. Коньяк теплом разливался по всему организму, мы блаженствовали...

– А сколько сейчас времени?
– вдруг встрепенулся Корытный.

– 21:30, - ответил я, посмотрев на наручные часы.
– Как летит время!

Мы замерли: последний паром уходи через полчаса - явно не успеваем. Влипли.

– Ничего, - сказал Григорьев, - доберемся окружным путем (примерно километров тридцать), автобусы ходят до 24:00.

Я подумал: "Если ходят..."

Расплатились, извинились, отблагодарили официантку, вернулись в парикмахерскую, привязали Григорьеву венок на спину и вывалились в пургу. Темно, ветер, снег и громыхание железных листьев венка. С большим трудом доплелись до автостанции. Опять неприятность: автобусы до нашего Рыбачего не идут из-за заносов, только до поселка Елизово, который расположен в пятнадцати километрах от нашей базы.

Надо ехать, другого мнения нет, венок должен быть доставлен к 9:00. Ждать утреннего рейса опасно - автобусы могут опять не ходить. А так нам придется пройти около пятнадцати километров пешком. Думали, что часа за четыре дойдем. Садимся в автобус, едем до Елизово. Конечная; на часах около двенадцати ночи. Кругом темень, качаются фонари, метет пурга, нашу дорогу начинает заносить. Ждем около пятнадцати минут - а вдруг какой-нибудь случайный попутный транспорт. Нет, видимо придется идти пешком, пока полностью не занесло дорогу, наш единственный ориентир.

Ветер в лицо, бредем медленно след в след по колено в снегу. Ночь. Где-то далеко сквозь пелену снега мигают огни нашей базы. Старожилы говорили, что при сильных морозах часть бухты в этом месте покрывается толстым льдом и появляется возможность сократить путь километров на пять-семь. Но в такую погоду не до риска, и нам приходится идти вкруговую а это около двенадцати километров, которые при хорошей погоде и дороге можно пройти за три-четыре часа, а в таких условиях задача значительно усложняется.