Чтение онлайн

Англичане очень скоро оценили американский опыт, а вот немцы остались верны себе, предпочитая экономить на калибре тяжелых орудий и весе их башен. Как следствие, все дредноуты Гохзеефлотте и, позднее, кригсмарине, обладая уникальной живучестью, выглядели недовооруженными.

На фоне вялой и не очень выразительной конкуренции Токио и Вашингтона противостояние между Лондоном и Берлином выглядит просто эпическим Неслучайно историк А Больных окрестил военно–морское соперничество двух европейских держав «схваткой гигантов». И хотя неубедительные попытки оспорить у Англии ее титул «владычицы морей» в Германии предпринимались с конца XIX века, подлинные страсти разгорелись с того момента, когда корабль Его Величества «Дредноут» предстал перед восхищенными взорами военных моряков и обывателей Портсмута. Правда, и здесь стоит оговориться. Появление столь концептуального корабля не было вызвано стремлением англичан «поставить тевтонов на место», как часто трактуют события многие историки. Фишер, начав кардинально перевооружать и реорганизовывать флот, мыслил категориями имперскими. Иными словами, рыцарская перчатка в гербе нового броненосца была брошена всем, кто мог представлять угрозу британской короне в любом уголке необъятной империи.

Великобритания, руководствуясь в политике приоритетом собственных интересов, редко имела постоянных противников и союзников. Список первых и последних всегда был изменчив, подобно графику приливов в Ирландском море, и зависел от баланса сил в мире.

Амбициозный и честолюбивый кайзер Вильгельм II, мечтавший о замене англосаксонского мироустройства на германское, оказался не в том месте и не в то время. Во всяком случае, для англичан. Немцы считали себя не только обделенными при колониальном разделе мира, но и способными ответить на вызов британцев. Особо не задумываясь о последствиях, германский император и его единомышленник, гросс–адмирал Альфред фон Тирпиц, перчатку, брошенную Фишером, подняли. Однако Германии требовался собственный золотой ключ! Появление «Дредноута», подобно катализатору, накалило страсти до предела и вовлекло обе державы в бешеную гонку на выживание. В1914 году смертельное морское родео закончится мировой войной!

К скипетру Нептуна немцы присматривались давно. Имея мощнейшую сухопутную армию, Германия содержала флот на правах нелюбимого пасынка. Но когда к власти в 1888 году пришел по–прусски жесткий и вместе с тем романтичный Вильгельм II, ситуация резко изменилась. Бабушкой молодого императора являлась «королева всех королев» — Виктория, чье имя стало синонимом целой эпохи. Частенько Вилли (так уменьшительно — ласкательно называли самодержца в родственных кругах) гостил в Англии, где его генетическая страсть к морю находила свой выход. Его каникулы у знаменитой английской бабушки проходили на палубах яхт и боевых кораблей. Виктория первой подметила больное честолюбие внука и его уникальную способность «сталкивать людей лбами». К сожалению при наличии короны на голове, сталкивать можно и страны. Амбиции захлестывали молодого Гогенцоллерна и, унаследовав от отца трон, Вильгельм получил власть над страной, чья доля в мировом объеме производства достигла в конце XIX столетия 22%. Германия уходила в экономический прорыв, оставляя позади большинство развитых стран, и только глупец мог предположить, что здоровая конкуренция на рынках выльется в вооруженное противостояние. Даже при отсутствии обширной империи немецкие добротно сделанные, качественные товары находили своего потребителя по всему миру. Но кайзеру этого было мало!

Страсть к интригам и двойственность натуры методично делали свое дело. В довершение к собственным недостаткам Вилли страдал комплексом неполноценности по отношению к своему дяде — будущему английскому королю Эдуарду VII. Без преувеличения можно сказать, что этот душевный порок вылился в желчную неприязнь ко всему английскому. И когда в 1897 году Германия превзошла Англию по объему выпуска стали, а двумя годами раннее обеспечила свое стратегическое доминирование сразу в двух морях — Балтийском и Северном, прорыв Кильский канал, германский император решил «срубить сук, на котором сидит Эдди (Эдуард VII)». О том, что упадет не только он сам, но и его страна, Вильгельм II Гогенцоллерн не мог и предположить. Его безапелляционное приветствие своему кузену Ники (русскому императору Николаю II): «Адмирал Атлантического океана (кайзер) приветствует адмирала океана Тихого!» — могло шокировать кого–угодно. При таких раскладах Эдуарду оставались озеро Лох–Несс и пара прудов в лондонском Гайд–парке. Причем без альтернатив. То, что флот его дяди вдвое сильнее, чем флоты России и Германии вместе взятых, императора волновало мало. Под его чутким руководством немцы впряглись в тяжелую работу по воссозданию морского имперского величия.

Желание кайзера свергнуть «владычицу морей» с ее океанского престола нашло горячий отклик в душе другого, не менее честолюбивого немца — адмирала Альфреда фон Тирпица.

Тирпиц родился в 1848 году в городе Бранденбург, что неподалеку от Берлина. Отец будущего создателя германской военно–морской мощи был обычным прусским чиновником Альфред, подобно Джеки Фишеру, пошел на флот совсем юным — в 16 лет. Карьерный рост молодого Тирпица, благодаря его феноменальным способностям, оказался так же стремителен, как и его оппонента из Альбиона. В1895 году он уже контр–адмирал и командующий крейсерской эскадрой на Дальнем Востоке, где Германия усиливала свое влияние, пытаясь «отхватить» торговые концессии и часть ничейной (точнее, китайской) территории.

Современники рисуют Альфреда фон Тирпица человеком очень мягким, тактичным и необыкновенно скромным Ко всему, контр–адмирал кроме незаурядного математического ума обладал блестящим чувством юмора, что являлось большой редкостью для прусского офицера. Нужно иметь немалую долю злой иронии к себе и своим соотечественникам, чтобы позволить подобное высказывание: «Пруссак всегда выглядит так, словно проглотил шомпол своего ружья». К слову, сам шутник отличался отменной выправкой и в зрелые годы. Но особо выделялся офицер своим вкрадчивым, высоким голосом, сбивавшимся при волнении на фальцет, и очень своеобразной, окладистой, раздвоенной бородой.

Труд американца Мэхэма произвел на Тирпица ошеломляющее впечатление. И хотя книга «О влиянии морской мощи» в большей степени адресовалась Королевскому флоту, доминирующему на тот момент, германский контр–адмирал увязал теории автора с насущными политическими и экономическими потребностями своей страны. «Если мы намерены выйти в мир и укрепить наши торговые позиции с помощью моря, — утверждал Тирпиц, — и не позаботимся о создании достаточно мощного флота, постройка наша будет весьма непрочной». Свои взгляды он изложил в ряде докладных записок, направленных в Берлин.

Подобное рвение и забота о нуждах своего государства не остались незамеченными императором Вильгельмом, мечтавшем о создании сильнейшего ВМФ. Тирпица мгновенно катапультировали с Дальнего Востока на родину и сразу предложили должность статс–секретаря по военно–морским делам. Означало это одно — контр–адмирал очутился в министерском кресле с почти неограниченными возможностями. Кайзер, торопившийся во всем, сразу потребовал приступить к делу. «Англия заигралась, — кричал он, — нужно поставить ее на место!» Уловив настроение своего императора, Тирпиц в 1897 году, после вступления на должность, выпустил секретный меморандум для старших офицеров армии и флота, где указывалось, что «ситуация противоборства с Англией требует введения в строй линейных кораблей в возможно больших количествах». Однако стоит отдать должное проницательности и хитрости статс–секретаря. Всегда деликатный и невозмутимый, он вкрадчиво говорил министру иностранных дел: «Политика — ваша забота. Я лишь строю корабли».

И пока кайзер демонстративно грозил Британии безоружным (пока) кулаком, Тирпиц тихонько отправил своих дочерей в женский колледж в английском Челтенхэме. Кстати, что не может не удивлять, общепринятым языком общения при дворе германского владыки был английский, подобно тому, как в Петербурге дворянство общалось на французском. Несмотря на такую разность темперамента и характера, кайзер и статс–секретарь взялись за общее дело с недюжинной энергией и совсем не прусским энтузиазмом И если Фишеру приходилось ломать старый уклад и перекраивать военно–морской организм по–новому, то Тирпицу оказалось еще труднее — он начал создавать германский флот с нуля!

В отличие от англичан, широко не афиширующих флотские дела и проблемы и решающих их кулуарно, немцы пошли по пути прямо противоположному. В стране развернули широчайшую общенациональную кампанию, захватившую все слои населения Германии. Альфред фон Тирпиц создал так называемую Морскую лигу, в чьи обязанности входило «вдалбливание» в головы обывателей постулата о необходимости иметь мощный флот. В школах на эту тему писались сочинения, выпускались почтовые марки и открытки, устраивались экскурсии в портовые города и на верфи.

В декабре 1897 года рейхстаг большинством голосов проголосовал за коренную модернизацию германских ВМС. Немцы скрупулезно подсчитали свои финансовые возможности и объективно решили строить 69 новых кораблей различных классов. На семидесятый, судя по всему, средств не хватило, но и в этом случае налогоплательщику предстояло затянуть пояса—новая амбициозная программа обходилась в 408 миллионов марок! Предполагалось строить сразу 29 (!) броненосцев, из которых 19 являлись первоклассными линкорами водоизмещением от 12 до 13,5 тысяч тонн. Остальные 10 кораблей планировались как небольшие броненосцы береговой обороны.