Чтение онлайн

31 июля гросс-адмирала предупредили из штаб-квартиры фюрера, что имеются четкие свидетельства того, что правительство Бадольо ведет двойную игру и что старший офицер из адмиралтейства отбыл в Рим с подробными инструкциями тамошнему германскому военно-морскому командованию.

В тот же день Деница вызвали в штаб-квартиру фюрера. 2 августа за завтраком Гитлер завел разговор о Гамбурге, который в течение нескольких дней подряд подвергся массивным налетам вражеской авиации. Никто не мог в полном масштабе оценить ущерб от бомбардировок, и Дениц задумался о том, какое воздействие окажет на военную экономику повторение таких бомбардировок. Гитлер заверял его:

– Несмотря на массивные налеты на Рур,, – сказал он, – наше производство упало только на восемь процентов, так что с этой стороны нам не грозит опасность.

Но гросс-адмирал решил поехать и увидеть своими глазами масштабы разрушений. Картина, представшая перед ним в Гамбурге, оказалась поистине ужасной. Но еще больше обеспокоило его полученное им в Гамбурге сообщение.

В нем говорилось, что за последние десять дней июля в море погибло двадцать две лодки, но, несмотря на лихорадочные расследования, специалисты не обнаружили достоверных причин этой массовой гибели.

Это было не единственной головной болью для Деница. Научно-исследовательская группа западной военно-морской группировки в сотрудничестве с атлантической авиагруппировкой провела исследования по «Метоксу» и пришла к ошеломляющему открытию. Эксперименты показали, что, вместо того чтобы предупреждать о работе радаров противника, «Метокс» сам выдает позицию лодки. Оказывается, прибор дает сильное собственное излучение, которое фиксируется на расстоянии двенадцати миль на высоте 450 метров, восемнадцати миль – на высоте 900 метров и на двадцати пяти милях – на высоте 1800 метров.

За этим ошеломляющим ударом последовал новый, когда пленный английский летчик сказал в лагере Оберурсель допрашивавшим его людям из люфтваффе, что самолеты британских ВВС почти не пользуются своими радиолокационными станциями, поскольку, летая на высотах между 300 и 9000 метрами определяют пеленг на подводные лодки по их собственным излучениям на дистанции до 90 миль.

Наконец-то немцы разгадали головоломку о причинах столь крупных потерь подводных лодок в последние месяцы и о неожиданных атаках на подводные лодки в ночь и туман. Лодки с таким же успехом могли выходить в море, расцвеченные, как рождественские елки. [105]

Гросс-адмирал не замедлил принять меры. Он сразу же запретил дальнейшее использование радиолокационных станций «Метокс» и приказал своим техническим экспертам проверить сведения. Они были подтверждены во всех деталях.

19 августа Дениц имел личную встречу с Гитлером и все рассказал ему. Ни слова упрека не сорвалось с губ Гитлера, когда тот слушал неприятный рассказ о событиях последних месяцев. Его единственный комментарий состоял в том, что причины тяжких потерь выяснились и теперь знаний о радарах и их действии существенно прибавилось.

После этого Дениц собрал командиров флотилий. Зная, что в тот роковой май Дениц потерял на подводной лодке одного из своих сыновей, [106] командиры флотилий понимали, что чувствует Дениц, отдавая свои приказы. «Метокс», сообщил Дениц, заменяется новой радиолокационной приемной станцией, которая получила название «Жук». Одновременно было сообщено, что Шпеер ценой неимоверных усилий сумел с опережением графика поставить подводникам 85 новых торпед Т5. Немедленно предстояло организовать специальные курсы для офицеров и других подводников с целью обучить их применению нового оружия, направленного против эсминцев, а также использованию новых радиолокационных приемных станций.

В штабах подводников появились новые надежды, когда вышли в море первые лодки, каждая из которых несла на борту по четыре торпеды Т5 – в дополнение к обычным торпедам. Командующий атлантической авиагруппой задействовал все самолеты, имевшиеся в его распоряжении, в том числе впервые «фокке-вульфы», оснастив их новыми самолетами-снарядами против линкоров. Во время первой атаки был потоплен эсминец «Эгрет» и поврежден крейсер.

Британцы сразу ответили тем, что перенесли патрулирование надводными кораблями к западу. В последние десять дней августа потери лодок вернулись к нормальному уровню, стало мало сообщений об атаках с воздуха, несмотря на то, что противник сохранял на прежнем уровне воздушное патрулирование. В штабах вздохнули с облегчением: похоже, «Жук» оказался эффективным.

Но скоро стало очевидным, что даже на «Жука» нельзя было полностью положиться. И лишь с появлением станции «Наксос» рассеялись последние сомнения относительно частот, на которых работают радары противника. Однако цифра в пятнадцать лодок, потерянных в Бискайском заливе в июле 1943 года, в последующие месяцы не повторялась, она оставалась на среднем уровне две лодки в месяц до мая 1944-го. [107]

Ветераны прежних битв, оказавшиеся в штабе командования подводным флотом в Берлине, непрестанно думали о новых приемах, способных обмануть противника. Например, там, где до этого лодки прорывались в Атлантику группами, они начали проскальзывать через залив поодиночке и на больших дистанциях друг от друга. Лодки направляли в дальние воды, где их долго не видели и где воздушное и надводное патрулирование было слабым. Лодки расставляли новые типы мин у входов в порты противника, атаковали противника где и когда могли. В течение нескольких недель радиостанции передавали ложные сигналы с целью создать впечатление, будто готовится нападение на тот или иной конвой, хотя никаких нападений на самом деле не предпринималось.

В сентябре возобновились операции в Северной Атлантике, и, когда одна группа стала приближаться к конвою, это породило страхи и надежды в берлинском штабе. Утром девятнадцатого сентября в штаб пришло расшифрованное сообщение британского самолета: «Атаковал лодку, идущую курсом на запад. Предположительно четыре попадания». С этого момента стала подниматься завеса над весьма важной операцией. Для немцев стало новостью, что противник соединил два конвоя в один, усилив вдвое и охранение. Утром первого дня Кинцель на «U-338» прислал, в соответствии с директивами по операции, сообщение: «Остаюсь в надводном положении для атаки». Это было его последнее сообщение. С его гибелью связь прервалась, но вечером возобновилась – с пятью другими лодками. И вот наступил момент для испытаний торпеды Т-5 на кораблях эскорта.

Бар на «U-305» первым оценил ценность торпеды. Он двигался по периметру конвоя, когда гидроакустик доложил, что слышит шум винтов эсминца. Бар подвсплыл на перископную глубину и увидел идущий на него на полном ходу корабль. Он подождал, пока цель не вырисуется почетче в окуляре перископа, и выстрелил. Тут же он как мог быстро нырнул на 165 метров. Через несколько мгновений по лодке прокатился звук взрыва, потом другой – это эсминец сбросил глубинные бомбы. Бар всплыл на перископную глубину и в сгущающихся сумерках увидел сильно накренившийся на левый борт эсминец – класса «Черчилль», один из переданных Британии Соединенными Штатами. Над кораблем кружил самолет. Бар только собрался довершить дело, как в поле зрения появился еще один корабль. Бар нацелился и выстрелил по эсминцу, а затем переключился на нового противника. Успех применения Т-5 в первой атаке придал командиру уверенность. Новой целью оказался эсминец класса «Джервис» или «Хант». После того как дистанция между кораблями сократилась до 1400 метров, Бар выстрелил из кормового торпедного аппарата. Внезапно раздался странный звук и тут же он увидел в перископ за кормой пенный след. Вторая Т-5 застряла в торпедном аппарате – а вражеский корабль был уже совсем близко! Только когда дистанция составила 500 метров, торпеда внезапно вырвалась из торпедного аппарата и лодка, не теряя времени, нырнула на глубину. Уже погружаясь, в лодке отдался мощный взрыв торпеды. Когда «U-305» всплыла на перископную глубину, горизонт был чист.

Лейтенант Вилльберг, командовавший «U-666», также участвовал в нападении на конвой. Ночью он выпустил торпеду Т-5 по вражескому эсминцу. Эсминец шел на него с включенным прожектором и стреляя. Вокруг лодки рвались снаряды. Не успел Вилльберг после пуска торпеды уйти до отметки 20 метров, как раздался взрыв торпеды. Тогда он снова подвсплыл и увидел доказательства успеха, плававшие вокруг. Позже он рапортовал в Берлин, что уничтожил два эсминца.

К следующему утру Берлин получил пятнадцать сообщений о стрельбе торпедами Т-5, при этом достоверно было потоплено семь эсминцев и три – по неуточненным данным. Но к конвою лодки не подобрались. Потом опустился туман, и только к следующему вечеру «волки» смогли возобновить атаку. В эту ночь, сообщили они, удалось потопить пять транспортов и пять эсминцев, но потом снова опустился туман, и пришлось прекратить атаки. Общим итогом девяноста часов сражения оказались девять потопленных транспортов водоизмещением 46 000 тонн и двенадцать эсминцев, плюс три предположительно. [108] Две лодки не ответили на сигналы из штаба. Но Т-5 снискала себе лавры.