Чтение онлайн

Очередь в восемь пуль прошла вдоль катера на ладонь выше борта. Рулевой за низким стеклом согнулся пополам и исчез из поля зрения, двое других, которые стреляли стоя, выронили оружие и повалились в разных позах на пол. Еще один, который стоял ближе к корме, видимо, получил пулю в приклад или в накладку газовой камеры. Сам стрелок не пострадал, но что-то там брызнуло осколками, да так, что он отбросил автомат, и тот упал в воду.

Расслабляться было нельзя. Пули били в борт, свистели над палубой, рикошетили от стенок контейнеров. Вот военный десантный катер резко вильнул в сторону и понесся к борту сухогруза. Еще несколько метров, и он окажется в «мертвой зоне». А что потом? Ладно, если трос с крюком на конце, а если граната? А если магнитная мина у ватерлинии? И эти в катере все какие-то темные, пригнулись. Что-то выдает в них профессионалов. В гидрокостюмах они, что ли?

Андрей выдохнул, взял упреждение и дал короткую, в две пули, очередь. Хвала штилю и свету солнца в корму! Одна пуля точно прошила борт надувного катера между бронированными пластинами. Суденышко стало заметно зарываться носом в воду и терять скорость. Рулевой резко положил руль вправо и прибавил оборотов двигателя. Но сделал он это зря. Лучше бы уж задержался в мертвой зоне, глядишь, так бы и просочился вдоль высокого борта русского корабля. Андрей весело оскалился и двумя точными очередями расстрелял всех шестерых пассажиров катера. Он видел, как люди корчились, извивались под ливнем пуль, как двое вывалились за борт. Еще пара секунд, и катер беспомощно поплелся, как обиженный бездомный пес, куда-то в сторону. Только один человек в темном комбинезоне еще слабо шевелился или просто дергался в агонии у самого мотора.

– Внимание! Всем на левый борт! – приказал Ломашевский.

Андрей приподнял голову и осмотрелся вдоль своего борта. Здесь было спокойно и пусто. Наверное, там кто-то в катерах достал что-то посерьезнее. Гранатомет, например. Стрельба с противоположного борта усилилась. Потом чей-то голос в коммуникаторе довольно прокомментировал, что катер утопили.

Бой практически заканчивался, и Андрею пришла в голову мысль, что, просто отбив атаку, они выполняют свою задачу лишь наполовину. А кто нападал? И, главное, зачем нападал? Не выяснив эти вопросы, спецназовцы будут уязвимы, а груз судна будет продолжать находиться в опасности. Нельзя вечно защищаться, обороняться. Тактика спецназа – непредсказуемость, неожиданность, опережение, перехват инициативы! Десантный катер с убитыми боевиками вяло кружил в двух десятках метров от борта. Это был первый катер, который расстрелял Андрей. Там еще кто-то шевелился, но был, видимо, тяжело ранен. А справа, из-за кормы, вдруг выскочил яркий прогулочный катер с высоко задранным носом. Этот скакун не меньше сотни километров в час дает, особенно по спокойной волне. Секунда, и ищи-свищи, а в нем самые интересные личности. Особенно вон та, в цветастой рубашке!

Андрей встал на колено, захлестнув ремень на предплечье. Теперь уже было не до улыбок, теперь задача более серьезная, нежели просто отстреливать уродов со старыми «калашами» в руках. Очередь, вторая, поправка и еще две короткие очереди… Есть!

Ярко раскрашенный катер вдруг выпустил клуб черного дыма, потом дернулся, закашлялся, свистя сизым дымом, потом мотор снова заработал, но тяга заметно упала. Он начал уходить в сторону материка. А сколько здесь до берега? Да минут тридцать до территориальных вод! Двумя точными движениями Андрей расшнуровал кроссовки, сбросил их.

– Лом, я Внук, – быстро сказал Андрей в коммуникатор, – не стреляйте, я за «языком»!

Он ласточкой взвился в воздух и почти без всплеска вошел в воду. Гул пузырьков у виска, мутная зелень перед глазами. Даже под водой спецназовец сохранил ориентацию, бешено гребя в сторону брошенного катера. Когда Андрей вынырнул, до суденышка оставалось всего несколько метров. Он перешел на спортивный кроль, мощно рассекая воду руками. Раз, два, три, четыре – вдох, выдох.

Стрельбы не было слышно и это немного успокаивало Андрея. Он видел, что борт катера приближается, видел буруны от винта, потому что мотор катера работал на малых оборотах. Особого движения на борту суденышка он не заметил. Обидно получить пулю, как только высунешься из воды. И свои не успеют подойти, как камнем на дно пойдешь. Отца жалко, очень он будет переживать, что могилы у сына нет, что некуда сходить и посидеть на лавочке, предаваясь мысленным беседам.

Андрей не знал, как это происходит у его отца, но почему-то думал, что старый моряк так же точно, как и он сам, мысленно вступает в споры. Они были очень похожи: Истомин-старший и Истомин-младший. Андрей, например, постоянно чувствовал, что, в какой момент скажет его отец по тому или иному поводу. Он почти наяву слышал его недовольный голос. И это недовольство заставляло его спорить с отцом. Так же мысленно, но не менее горячо, чем наяву, за столом на их кухне.

Спорили они о современной армии, современной молодежи, спорили о прошлом страны и ее будущем. Андрея очень расстраивало, что отец судил обо всем в очень узких рамках долга гражданина и офицера. Сам он как раз предпочитал свободу мысли и демократию во всем. Сложно было применить демократические принципы в отношении воинской службы, но и тут Андрей находил, чем упрекнуть старую советскую военную школу. Например, какой смысл увеличивать тяготы и лишения воинской службы, которые и без того не всегда сладки? Почему армия постоянно находится в таком состоянии, которое можно назвать боевой готовностью «номер один»? Есть, конечно, боевые дежурства, есть командировки в горячие точки, но в повседневной жизни, как считал Андрей, армия должна выглядеть как обычная работа.

Отец с таким подходом был категорически не согласен. Он с ужасом представлял себе, как это солдатики будут до шестнадцати ноль-ноль заниматься боевой подготовкой, а потом переодеваться в гражданскую одежду и идти в город прохлаждаться. Ну, пусть не в город, пусть в пределах части, но будут предоставлены сами себе. Почему-то старому офицеру казалось, что сразу начнутся пьянки и «самоволки», что солдат круглые сутки надо держать в строевом положении и лишь изредка позволять жить по команде «вольно».

Андрей отогнал посторонние мысли, промелькнувшие в голове, и двумя последними гребками бросил свое тело к борту катера. Набрав воздуху в грудь, чтобы увеличить плавучесть тела, он рывком подскочил и ухватился за борт суденышка. Такое выпрыгивание из воды использовалось боевыми пловцами в различных ситуациях. Так они снимали часовых, так они знакомились с обстановкой на поверхности, так они неожиданно появлялись и исчезали, давая короткие, но смертельно точные очереди из автомата. Сейчас нужен был обзор и оценка ситуации.

Если на борту катера и был кто живой, то только в состоянии глубокого беспамятства. За секунду, что голова Андрея была над бортом, он успел заметить, что там пять тел, причем три из них, безусловно, трупы, а двое оставшихся потеряли столько крови, что боеспособными их назвать никак нельзя.

Вторым броском Андрей поднял из воды свое тело и перевалился через борт катера. При этом он сильно ударил коленом в голову одно из тел.

– Извини, родной, – машинально буркнул Андрей, не выпуская из поля зрения двоих, которые еще могли быть живыми.

Катер с главарем, который пульсировал синими выхлопами, но удалялся, он тоже держал в поле зрения. Двигался тот со скоростью никак не больше двух узлов, и это радовало. Решение созрело мгновенно. Для того чтобы беспрепятственно достичь беглецов на ярко раскрашенном катере, он должен не вызвать подозрений. Значит, надо замаскироваться, но меняться одеждой с убитыми было некогда.

Проверив пульс у водителя катера, Андрей убедился, что тот мертв. Оставалось лишь чуть подлезть под труп, чтобы тот прикрывал Андрея сверху и создавал впечатление, что управляет катером человек в камуфляже, только он плохо себя чувствует, потому и поник головой на штурвал.

Андрей сдвинул вперед ручку газа и выгнул шею, чтобы из-за плеча трупа видеть нос катера и курс движения. Теперь вперед! Винты вспенили воду, и большой катер понесся догонять командира. Теперь оружие. Андрей понимал, что стрелять ему будет некогда, да и нежелательно. Делать все придется голыми руками. Он поднял кисть левой руки, с удовольствием осмотрел ее и мысленно изменил слово «руками» на слово «ручищами». Однако тяжелый кольт из кобуры на поясе убитого бандита он все же вытащил.

Яркий шустрый катер приближался, только он уже не был шустрым, а больше походил на пьяного, дергающегося в конвульсиях клоуна. То задирая нос, то зарываясь им в волну, катер мучился поврежденным мотором, как больной животом. Андрей чуть повел рулем, чтобы его катер пошел параллельным курсом, начал сближаться с преследуемым. Вот уже и человек в пестрой рубашке виден хорошо. Вот он оглядывается на догоняющий его катер. Лицо смуглое. А у водителя катера светлое, европейское. И лица, кажется, спокойные, только немного раздосадованные неудачей. Кажется, нападения они все же не ждут.