Чтение онлайн

– Никакой погони и поисков! – настрого приказал он воеводе-помощнику. – Что сделано – то сделано, будем беспокоиться о будущем, а не о прошлом.

В качестве награды за свой розыск-упущение Корней настойчиво стал просить о включение в Ближний Круг свою Эсфирь, мол, она будет еще полезней, чем Калчу. Однажды даже задал этот вопрос на воскресных боевых игрищах, понимая, что глядя в глаза его жене Дарнику будет труднее отказать.

– Хорошо, завтра же с утра жду Эсфирь на Ближнем Круге, – охотно согласился князь. – Вот только, увы, без тебя.

– А я что?! – изумился воевода-помощник.

– У меня даже законная княгиня не входит в ближние советники, а ты с женой почему-то там хочешь быть. Выбирай: либо она, либо ты!

– Князь прав, – поспешила опередить возмущенным слова мужа Эсфирь. – Конечно, это ты должен быть в «ближних».

– А как же ты? – обескуражен был ее малодушием Корней.

– Я же умная, что-нибудь придумаю, – с улыбкой пообещала красавица-толмачка.

И придумала: неделю спустя в Дарполе возник еще один княжеский совет.

6.

Радимская хоругвь при всей строгости обучения в ней продолжала расширяться и однажды из самого дальнего улуса в Ставку прибыли две сотни пятнадцатилеток, жаждущих приобщиться к большой военной науке: поровну юнцов и юниц. Радим мальчишек взял, от девиц отказался. Калчу попыталась юниц всячески образумить, но те упрямо настаивали на встрече с Князьтарханом, который как раз отсутствовал в своих столицах – протягивал Ямную гоньбу на десять конников из Ставки по берегу моря в сторону Итиль-реки.

Когда по возвращении князя в Дарполь на Ближнем Круге зашел разговор и пятнадцатилетках, Корней, куражась, бросил, что только Ратай может превратить юниц в отменных воинов. Чудо-мастер, глазом не могнув, вызов принял, лишь попросил себе в помощь ромейского декарха, мол, сам не весь их «Стратегикон» помню.

– Если это не повредил твоим оружейным делам, то обучай, – поддержал шутливость советников Дарник.

Сотня лунноликих девиц последовало за Ратаем и декархом на Стрельбище в Петле, поставила там свои юрты и ретиво стала усваивать все то, чему их обучали великие иноземные воины. Прозвище Ратая: Второй После Князя, его молодость и веселость настолько очаровали степных учениц, что образовалась целая ватага ярых почитательниц главного оружейника, и по ночам они принялись по двое-трое проникать в его учительскую юрту, дабы осчастливить его своим «обогревом». Девятнадцать лет не тот возраст, когда можно заботиться о здоровье, и к исходу третьей недели такого «обогрева» Ратай стал таять прямо на глазах, стройность превратилась в болезненную худобу, умный взгляд – во взгляд отсутствующий, а живость – в непобедимую сонливость: то с коня, идущего шагом, свалится, то в кровь лицо о столешницу разобьет, то уснет прямо сидя на Ближнем Круге.

Рыбья Кровь, узнав, в чем дело, особого смеха в этом не увидел. Попросил вмешаться в сей постельный разгул Калчу. Воительница с готовностью отправилась на Стрельбище и попыталась урезонить прелестниц, но ничего не добилась.

– Он сам хочет, чтобы мы по двое, по трое ночевали с ним в одной постели, – оправдывались шалуньи.

– Проще их всех отправить домой в кочевья, – доложила тарханша князю.

Он и сам знал, что это самое верное, но имея три жены, считал себя не в праве лишать еще кого-то телесных радостей.

– Женские дела должны женщины и решать, – снова намекнул на свою жену Корней.

Дарнику стало любопытно: а пускай попробуют? Пришедшая на зов Эсфирь, сказала, что в Женский Совет, кроме нее, должны входить еще Калчу, Лидия и Милида.

– А Милида там зачем? – усомнился князь.

– Без нее все будет не так весомо.

С этим было не поспорить.

– А Евла?

– Можно и Евлу, если ты настаиваешь, – неохотно уступила красавица.

– Только ты сама их всех соберешь, – поставил условие Рыбья Кровь.

На первое свое сборище советницы явились в изрядном замешательстве, которое только усилилось, когда они оказались в Воеводском доме наедине с князем.

– Давай, входи, входи! – бодрее чем надо приветствовал Дарник явившуюся последней Лидию. Она нерешительно вошла и заняла указанное ей князем место.

Взгляды четырех женщин немедленно впились в стратигессу, как всегда тщательно и изысканно одетую.

По богатству украшений с ней могла соперничать лишь Милида и то только потому, что заранее раздобыла у своих хемодских подружек дополнительные ожерелья и браслеты. Скромнее обстояло с этим делом у Эсфири, но иудейку выручали яркие цветистые ткани. Совсем плохо было с нарядами у Калчу с Евлой – привыкшие к походной жизни с непритязательными мужчинами, они заботились лишь о полезности и чистоте своих суконных штанов и теплых поддевок.

Позволив первой заминке чуть развеяться, Дарник произнес по-хазарски:

– Мои советники и воеводы, да и я сам, увы, с некоторыми делами не справляемся. Поэтому последняя надежда на вас. Помогите спасти Ратая…

Кроме Калчу и Эсфири, остальные даже не знали, отчего именно надо спасать главного оружейника. Пришлось объяснять:

– Сто юных кутигурок взяли себе в учителя Ратая, чтобы он выучил их сражаться лучше кутигурских юнцов. Поставили на Стрельбище юрты и день и ночь упражняются. День с оружием, а ночью с нашим оружейником в постели. Тот уже еле ноги таскает от такого счастья. (Эсфирь быстро переводила Лидии на ромейский)

Все советницы сначала тихо захихикали, а потом сорвались на безудержный хохот.

Князь терпеливо ждал.

– А Калчу почему не вмешается? – первой спросила Евла на словенском и повторила свой вопрос для тарханши на хазарском.

– Я могу вернуть их в кочевья, но каган не дает, – неохотно призналась Калчу.

– А если не оставлять его ночевать на Стрельбище? – сказала и слегка покраснела от своего совета Милида.

– Пробовали, привозили в Дарполь, так за ним всегда увязываются две-три красотки, – пояснил Дарник. – Мне что приказывать, чтобы их к нему в дом не пускали? Я и собрал вас, чтобы вы помогли мне обойтись без этого. Всем занимался в своей жизни, вот только девок от парней никогда не отгонял. И не хочу отгонять.

– А если его отослать на дальнюю вежу? – предложила Евла.

– На обучение юниц я дал ему два месяца. Слово княжеское назад не вернешь.

– Должно быть что-то, что помешает Ратаю заниматься соитиями, – задумчиво заметила Эсфирь.

– Согласен, но что именно? – Дарник всех их обвел вопросительным взглядом.

– Пояс верности, – вдруг тихо по-ромейски произнесла Лидия, которая, казалось, мало что понимала из их словенско-хазарской речи.

– А это что такое? – поинтересовался князь.

– Это у константинопольских патрициев такое есть, – проявила осведомленность Евла. – Муж уходит в поход и надевает на жену пояс верности, чтобы не могла изменить.

– А ведь точно! – подхватила Эсфирь. – Если на женщин это можно одевать, то почему нельзя надевать на мужчин?!

– А как он выглядит? Ты сама его когда-нибудь видела? – обратился Дарник к стратигессе.

– Не только видела, но и три месяца как-то его носила, – Лидия сумела даже такому признанию придать некий высокомерный оттенок.