Чтение онлайн

Вслед за ним соскочил второй тип. Он был тощим, длинным, лет под сорок. Его форма вообще звездочек не имела. Видимо, это был фээсбэшник.

– Грамотно сработано! – пробормотал тощий.

– Фирма веников не вяжет! – со сдержанной гордостью ответил подполковник.

Начался обыск автомобилей. Силовики не удивились, увидев оружие. Точно так же их оставили равнодушными и наркотики. А вот когда вскрыли коробки с диковинным оборудованием, брови фээсбэшника взлетели вверх. Подполковник, который не был так хорошо осведомлен в вопросах специфической техники, спросил, чем так поражен его компаньон по операции. Тощий объяснил. Подполковник присвистнул – да, груз действительно был неординарный.

Майор Протасов с самого начала понял, что дело с катером будет непростым. И даже не столько потому, что преступники наломали лишних дров и теперь будут вынуждены затихариться. О нет. Если уж они так нагло себя повели значит, ставки неимоверно высоки. А за высокими ставками неизбежно стоят серьезные люди. А тот, кто хоть раз пытался раскрутить темное дело, в котором замешаны высокопоставленные персоны, точно знает, что на свете большего геморроя нет и быть не может.

Впрочем, серьезных людей еще только предстояло найти. А пока что надо было думать о вещах, более насущных. Например, о том, чтобы отыскать свидетелей расстрела пограничного катера. И выяснить у вездесущей моряцкой братии, не появлялись ли в порту какие-нибудь «гастролеры», которые способны были бы сойти за подозреваемых.

Сбор информации пошел туго. Строго говоря, в первые двое суток Протасов вообще ничего путного выяснить не смог. Такое ощущение, что мерзавцы, уничтожившие пограничников, тщательно постарались остаться никем не замеченными. Впрочем, с поправкой на то, какой был в ту ночь туман, это не удивляло.

Следственная группа у Протасова была мощная – экстраординарный масштаб ЧП заставил начальство мысленно схватиться за кресла и выделить майору полтора десятка человек в непосредственное подчинение. Полтора десятка – это очень много. Но, учитывая количество кораблей, которое было в Новороссийске и окрестностях, они все равно зашивались.

Протасов собирал информацию вместе со всеми. Он вообще никогда не отлынивал от работы, что во многом и определяло его репутацию отменного оперативника.

Капитан маленького сухогруза «Баламут» был первым, от кого Протасов услышал хотя бы чтото о ночной трагедии.

– Ваших погранцов мы видели, когда в дрейф на ночь легли. Решили по темному времени в порт не лезть – никакого толку от этого нет. Да и морячки@ у меня те еще. Если с вечера станешь на причал – считай, что наутро никакой работы не будет.

– Пьют? – задал Протасов риторический вопрос.

– Еще как! И, что характерно, нет ни малейшей возможности это пресечь. Команда у меня – не бей лежачего. Если бы не то, что, когда трезвые, они вкалывают за троих, я бы поувольнял их к чертовой бабушке уже давным-давно.

– И что, эта готовность работать окупает их злоупотребление алкоголем? – удивился Протасов.

– Ну, в принципе, окупает. Хотя и не всегда. Но штука в том, что увольнять мне их надо всех разом, потому что любого, даже самого лучшего, новичка они моментально споят. А если не будет пить, то в команде не удержится. Я уже проходил через это…

Майор понимающе кивнул и решил перейти к делу.

– Так что вы говорили относительно катера?

– Говорю же, я его видел, когда мы легли в дрейф. Прошел мимо нас, посветил прожектором…

– И все? – удивился майор.

– А что еще? Можно подумать, мою посудину тут не знают? Я уже лет пятнадцать по Черному морю хожу во всех направлениях! Меня, уж простите, каждая собака знает.

– Понятно. И больше вы ничего не видели? спросил Протасов.

– Не видел. Но слышал стрельбу. Тогда я не слишком-то понял, что это за канонада, а теперь знаю.

– Далеко от вас произошла перестрелка?

– Трудно сказать. Туман – штука обманчивая. Но насколько я могу судить, милях в пяти стреляли. Я слышал это все только потому, что курил наверху, на мостике. Если бы был в помещении – нипочем бы не услыхал.

– Почему не сообщили о стрельбе?

Капитан смутился.

– Да сам не знаю. Вы же понимаете, товарищ майор…

Протасов понимал. Жизнь была достаточно неоднозначной штукой, чтобы каждый шаг подлежал продумыванию. И иногда «не сделать» было гораздо лучше, нежели «сделать». Сегодня рыбак рассказал о стрельбе, а завтра это стало известно стрелявшим, потому что информация – штука текучая, ее никогда не получается полностью удержать под контролем. И что тогда? Может быть, стрелявшие и ничего не сделают, сочтя, что им не причинили ущерба. Но может и обратное —и тогда уже твой корабль могут найти искромсанным пулями, дымящим и перекошенным. И семья сможет попрощаться только с фотографией, чей уголок будет заклеен черной тканью…

– Но теперь-то рассказываете, – вздохнул Протасов. – Ладно, со стрельбой мы все прояснили, а не видели ли вы в окрестностях какогонибудь нового корабля?

– Кораблей тут ходит море, – устало скаламбурил капитан. – Вам какой именно надо?

– Ну, как минимум, двести тонн водоизмещения. Скорее всего – грузовик какой-нибудь, хотя не обязательно…

– В общем, вы сами не знаете, в какую сторону глядеть, – усмехнулся капитан.

Протасов неприязненно покосился на него. Такое чувство, что этот пожилой дядька разговаривает не с представителем следственной комиссии, а балагурит с более молодым коллегой, то и дело ставя его на место.

– Не знаем. Но скорее всего – это пришлые. Я что-то не слышал, чтобы наши «контрабасы» имели на вооружении «вулканы».

– Я с контрабандистами не общаюсь. И сам воздерживаюсь от перевозок того, что по закону не положено. Если, конечно, не считать мелочей, которые за рубежом дешевле и за которые у нас на растаможке дерут три шкуры. Но это именно мелочи, причем законные.

– Не объясняйте, – отмахнулся Протасов. Он понимал, что все капитаны, ходившие за рубеж, привозили «мелочи». Бороться с этим было невозможно и глупо. Если слишком сильно завинтить гайки, механизм может и сломаться…

– Но слухов никаких не было насчет того, что, дескать, вот какой-то залетный гастролер пожаловал?

– Никак нет. Но я же говорю, что не общаюсь с тем народом, который может такие слухи обсуждать.

– Если услышите – сообщите? – спросил майор.

– Сообщу. Если, конечно, услышу! – ответил капитан.

Примерно в том же ключе разговор повторился множество раз. Стрельбу слышали, никаких сплетен не уловили, все готовы к сотрудничеству, но никто и близко не может принести пользы. У Протасова складывалось ощущение, что он барахтается в густой жидкости, которую просто нереально расшевелить.