Чтение онлайн

В лужице между двумя камнями бессильно барахтался птенец, перепачканный тиной и ворванью. Перья его слиплись.

Взяв птенца в руки, Лои, как мог, обтер ему крылья и грудку.

Потом решил отнести его на корабль и вымыть.

Кок дал Лои мыло, налил в ведро горячей воды и показал, как лучше искупать птицу.

— Это короткоклювая кайра. Вот бедняжка! — сочувственно проговорил он. — Когда вымоешь, отнеси ее в рубку и посади возле печки.

Лои до сих пор не выбросил коробку из-под бахил, и теперь она пришлась весьма кстати. В рулевой рубке была небольшая печурка. Устроив в коробке гнездо для птенца, Лои поставил ее рядом с печкой.

Теперь надо было выбрать птенцу имя — нельзя же всегда звать его короткоклювой кайрой. Но Лои в первый раз нарекал птицу, и сознание своей ответственности мешало ему Придумать что-нибудь путное.

Когда «Слейпнир» закончил разгрузку, Лои отнес птенца в кубрик и попросил команду дать ему хорошее имя.

Кайру нужно назвать Лёйвей, и никак иначе, тут же подсказали ему.

— Нет, Лёйвей не годится, — возразил Лои. — Это же самец.

— Дай-ка я посмотрю, — попросил Гюнни и заглянул птице под хвост.

— Ничего подобного, — твердо сказал он, — это самка, я разбираюсь в этом лучше тебя. Лёйвей Лоидоухтир [19] , очень даже неплохое имя для кайры.

На том они и порешили.

На промысле время течет иначе, чем на берегу.

Если у тебя много дел и мысли поглощены работой, сутки так и мелькают; люди утрачивают ощущение времени и забывают про еду, они сыты одним только видом трепещущей сельди. Эта рыба обладает необъяснимым свойством: стоит взрослому мужчине завидеть ее, как он превращается в мальчишку.

Но если делать на промысле нечего, минуты кажутся часами. Тогда и молодых, здоровых матросов словно подкашивает, они валятся по койкам и без посторонней помощи не могут даже слезть к обеду.

Именно в таком состоянии находился экипаж «Слейпнира», когда судно покидало гавань Эскифьордюра, где команда три дня отсыпалась.

Лои с тяжелой головой поднялся из каюты по трапу. В рулевой рубке несли вахту Ауси и Конни, они молча смотрели на море.

— Есть новости? — спросил Лои, потягиваясь и вставая у окна по правому борту.

— Как-то хило с новостями, — пробормотал Ауси.

— Что это за остров? — спросил Лои, показывая на скалистый утес неподалеку от берега.

— Скрудюр.

— Там кто-нибудь живет?

— Да, скрудюрский хозяин.

Лои недоверчиво взглянул на Конни:

— Какой еще хозяин?

— Ты никогда не слышал сказку про скрудюрского хозяина?

— Нет, а что это за сказка?

И Конни поведал Лои историю о дочери пастора, которая однажды исчезла со своего хутора в заливе Фаускрудс-фьорд. Никто не знал, что с нею сталось. Но как-то раз на остров Скрудюр попали рыбаки, они решили укрыться там от непогоды. На берегу они обнаружили большую пещеру и спрятались в ней. Был среди рыбаков матрос по имени Торстейн, и он начал читать риму [20] про Христа. Не успел Торстейн прочитать нескольких строф, как из глубины пещеры донесся голос: «Этим ты потешил мою женушку, но не меня». Тогда Торстейн начал читать другую риму, и через несколько строф из глубины пещеры опять послышался голос: «А теперь ты потешил меня, но не мою женушку. Угощайся кашей, Стейни».

Тут же из стены появился огромный черпак, полный овсяной каши. Ее хватило на всю команду.

— Это правда? — спросил Лои.

— А через несколько лет заходит пастор в свою церковь и видит в углу неизвестно откуда взявшийся гроб. Открыл пастор гроб, а там его дочь. И когда дочь пастора хоронили, возле кладбища стоял старый тролль и горько-горько плакал. Как только похороны закончились, тролль на глазах у всех спустился на берег и вошел в море. Но он не утонул, а заскользил по воде, как на лыжах. Так он пересек Фаускрудс-фьорд и вышел на остров Скрудюр. С тех пор туда никто не заглядывал.

— Может, зайдем к нему на чашку кофе? — предложил Ауси.

— Какую ты знаешь уйму историй! — восхитился Лои. — Откуда?

Но Ауси не дал Конни ответить.

— Да он их выдумывает. Когда Конни скучно, он начинает сочинять сказки. Он у нас, к твоему сведению, сочинитель, скальд.

— Ну да?

— Конечно. Конни такой фантазер, что сам не отличает правду от выдумки.

— Ты, Лои, не обращай внимания на Ауси, у него с самого Рёйвархёбна мозги набекрень. А история про скрудюрского хозяина — это древнее народное предание.

— И про пастора на Кольбейнсее тоже?

Конни кивнул.

— И про мальчика и белого медведя?

— Конечно.

Не было такого мыса или острова, о котором Конни не знал бы какой-нибудь истории. За то время, что Лои плавал на «Слейпнире», он услышал множество сказок и стихов, связанных с различными местами.

— Читать ты, видно, так и не выучишься, только и остается, что рассказывать тебе истории, — заметил однажды Конни.

Эти слова задели Лои за живое.

— Как это не выучусь! — возмутился он. — Вот возьму и выучусь.

Теперь, когда ему было некуда девать время, он все чаще брался за «Морской ежегодник» и по складам читал его.

Ночи стали заметно длиннее, экипаж начала одолевать усталость. Лои все дни казались на одно лицо, они больше не приносили неожиданностей: он слишком хорошо знал, что будет происходить в следующую минуту. Теперь при аврале он даже не слезал с койки, только прислушивался к оборотам машины и мысленно присутствовал на палубе.

Первый же замет по выходе из Эскифьордюра оказался удачным, и «Слейпнир» доставил улов в Сейдисфьордюр. Кэп снова был в ударе, рыбаки давно уже не делали промахов, невод раз за разом приносил хороший улов. Сельди попадалось все больше и больше, «Слейпнир» занимал одно из первых мест среди судов промысловой флотилии. Путина обещала быть рекордной.

Однажды вечером Лои лег спать расстроенный — его тревожила Лёйвей. Кайра стала на судне всеобщей любимицей, и удачи последнего времени приписывались исключительно ей. Но птица вдруг отказалась есть и целый день пролежала в коробке из-под бахил, дрожа от озноба.

Тревога не давала Лои уснуть. Он долго ворочался, потом встал и пошел проведать птицу.

Войдя в рубку, он не обнаружил там коробки.

— Где Лёйвей?

— Умерла, — ответил Ауси. — Я отнес ее на корму.

Такое просто не укладывалось в голове. Но вот Лои прошел за рубку, увидел птицу с застывшими, поднятыми кверху лапками, и сомнений у него не осталось.

Всегда больно лишаться лучшего друга, даже если это самая обыкновенная короткоклювая кайра. Пока Лёйвей была жива, Лои каждое утро бежал проведать птицу, выяснить, хватает ли у нее воды, не протухла ли еда — кусочки сельди в жестянке из-под табака, которую ему дал Мюнди. Теперь дни потянутся еще медленнее.

— Что будем делать? — спросил Лои, когда следом за ним на корму вышел Ауси. — Подождем с похоронами до берега?

— Нет, мы ее пустим ко дну. Так всегда хоронят моряков, если нельзя доставить их на сушу.