Чтение онлайн

– Леня! А ну-ка, сыграем за фрицев. Передай: "251я, от 601й. Это вам мы сейчас влепили? Прошу прощения – приняли за русскую подлодку. Насколько серьезны повреждения?".

Поверили? Ага, вот ответ. Если перевести на нормальный язык, отбросив выражения – вы что ослепли, мы без хода, окажите помощь.

– Можете самостоятельно отремонтироваться?

Снова – сплошная цензура. Спросил я конечно, для очистки совести. На "малютках" мы пробовали режим, который после будет для "Шеера", так что влепить им должно было, прямо по винтам. А Карское море суровое – в нем, болтаться на коробке без хода, только фашисту и пожелаю!

– Простите, но взять вас не можем. Идем охотиться на русские лоханки. Удачи вам и до встречи дома! Пусть вам поможет Большой.

Так, если "Шеер" повернет их спасать – график летит к черту. Но боевой задачи фрицам никто не отменял – они должны будут пытаться пробиться к нашему каравану, который сейчас во льдах. Значит, они всего лишь потеряют время – снимут с лодки команду, и повернут обратно на восток. А если к Диксону? Тогда – перехватим вот тут, на границе мелководья. Если "Пакеты" не будут готовы – использую хоть "Водопад", ракето-торпеды, в них тоже есть режим "на винты". Может сразу 53ю, чтоб не мучился? А что предки скажут – обещал ведь!

Но "Шеер" не пришел. Хотя U-251 взывала о помощи еще и еще.

Из мемуаров Меендсена-Болькена, "Схватка среди суровых льдов". Издание Нью-Йорк, 1962 год.:

…В роду Меендсенов-Болькенов не любили холод, и не любили лед. Я же его просто ненавидел! Ненависть ко льду у меня появилась в раннем детстве, когда я очень сильно порезал руку об оконное стекло. А стекло, как вы знаете очень напоминает тонкий лед. Увы, но тот ранний детский ужас и мысли о том, что я умру, истекая кровью, навечно отпечатались у меня в памяти. Сказалось ли это на моих действиях в "Вундерланде"? Кто знает, я думаю, что да. Но я ничего не мог с собой поделать. Собственно задача – захватить Диксон, и разгромить сразу два русских конвоя – казалась достаточно легкой. Но вот дальше! Идти через полярный лед вызывало у меня ужас. Корабль во льдах лишается свободы маневра. Нельзя поразить противника торпедой – она не достигнет цели, ударившись о льдину. Сражаться в отрытом море – это дело, достойное моряка кригсмарине. Но отыскивать проходы среди не отличимых друг от друга холодных льдин, белых, как расстеленные простыни, сверкающих на изломе, подобно СТЕКЛУ(!!!!), бороться с непреодолимыми ледяными полями, сдавливающими корпус крейсера со всех сторон, – разве это подходящее дело для моряка Флота Открытого Моря?

Важно было поддерживать четкое взаимодействие с приданными подводными лодками. Но эти выкормыши Деница, капитан-лейтенант Петер Оттмар Грау, командир "U-601", и капитан-лейтенант Хейнрих Тимм, командир "U-251", – заносчивые нацистские сопливые ублюдки! В наше время таким даже шлюпкой не доверяли командовать! А этим корабли доверили! То ли дело старина Генрих Бродда! Вот кто настоящий и правильный офицер! Конечно подзадержался он в должности – и опять же из-за этих – сопливых и наглых молодых.

Однако же, для меня было очевидно, что отродью Денница, по большому счету было наплевать на меня и мой корабль, так же, как в свое время наплевать на "Бисмарк". Я не верю, что у тех ПЛ, которые находились с ним в то время разом отказали торпедные аппараты и они не смогли выйти в торпедную атаку. Вероятнее всего они просто наблюдали за смертью "Большого Брата". Так и сейчас – они должны были обследовать район моих боевых действий – а не гоняться за русскими калошами, увеличивая свой боевой счет!

Радиограмма, которую я получил ночью двадцатого, ввергла меня в шок. Эти ублюдки действительно пренебрегли приказом – и так спешили кого-то утопить, что U-601 по ошибке торпедировала U-251, приняв ее за русскую подлодку! Да еще отказалась после оказать помощь – заявив что идет охотиться на русских дальше, ну а неудачников с 251й снимет "Большой", то есть мы!

Перед моим кораблем и мной, однако же, стояла следующая задача – разгромить конвой идущий из Архангельска на восток, и другой, двигающийся ему навстречу. И эту задачу, за которую с меня спросят по всей строгости, никто не отменял – и в успехе этой части своей миссии я не сомневался. Но – лед! ЛЕД! Будь он проклят! Острый, холодный и безжалостный. Лед, который парализует свободу крейсера. Лед, который превращает крейсер в подобие тепловоза движущегося по рельсам – ни шага вправо, ни шага влево – только вперед.

Что же до этих неудачников с U-251 – то почему их судьба должна заботить меня больше, чем их же товарищей, бывших рядом, и не связанных выполнением поставленной боевой задачи? Они даже не были мне подчинены, если мне что-то было нужно от них, я должен был просить штаб в Бергене, чтобы оттуда лодкам поступил приказ! Надо полагать, их собственный штаб призовет к порядку U-601 и заставит ее оказать U-251 необходимую помощь, а в крайнем случае, снять команду и возвращаться домой. А дело рейдера – уничтожать конвои, а не вытаскивать недоумков из неприятностей, в которых они, к тому же, виновны сами. Решив так, я продолжил свой путь на восток.

Капитан-лейтенант Видяев Федор Алексеевич. Подводная лодка Щ-422. Карское море 21 августа 1942.

Все в этой истории казалось предельно странным.

Началось с того, что немцы потеряли (в своих водах!) карманный линкор "Лютцов", крейсер "Кельн", три эсминца и плавбазу. Так и было заявлено в сводке – "потеряли". Как будто, сами шли – и утопли. Нет, один, посадить на скалы – хотя, летом, при хорошей погоде и видимости, полярным днем – пьяны там все были, что ли? Но как-то поверить можно. Но чтоб шесть сразу??

Кто-то бросился поздравлять англичан (а кого еще?). Благо, их лодки стояли тут же, в Полярном. Британцы однако, лишь вежливо разводили руками. Зато народу стало известно, что еще до того, у немцев точно так же утонули три транспорта и минный заградитель – с чем англичане поздравляли уже нас, сквозь зубы, но признавая победу. Наши обычно молчали, дипломатично улыбаясь.

Затем стали приходить эти радиограммы – о немецких конвоях. После которых – пять фрицевских транспортов ушли на дно, всего за пару недель. Потому, первый поход на Щ-422 с новым командиром, прошел удачно. А по возвращению, всех вызывали в Особый отдел. И там долго и подробно расспрашивали – но такое впечатление, не затем чтобы обвинить в чем-то, а лишь для прояснения деталей. Их чего следовал однозначный вывод – что наши не имеют отношения ни к этим радиограммам, ни к утоплению фашистских кораблей – о чем кстати, тогда особист сказал прямо!

Что не помешало задним числом объявить – "победы одержала лодка К-25". Хотя все в бригаде подплава знали, что Катюши с таким номером, на севере нет! Тут уже удивились британцы – русские, что же вы тогда нас выспрашивали? А можно поговорить с командиром и экипажем этой героической лодки, обменяться опытом?

Версий высказывалось – куча. В то, что лодку втайне построило НКВД, и держит на своей секретной базе, верилось с трудом. Просто потому, что иметь такое втайне от флота, нельзя! – это невозможность взаимодействия, угроза потопления своими же, выигрыша же нет ни в чем. А снабжение – для этого, товарищи чекисты создали инфраструктуру и аппарат, тайные и независимые от флота?? Другие предположения, впрочем, были еще фантастичнее – про белоэмигрантов, решивших сражаться с фашизмом, про не покорившихся Гитлеру французов или голландцев, про немецких антифашистов, захвативших корабль – обходя вопрос, где эта лодка или лодки берут топливо, торпеды и еду, если ни союзники, ни мы – не в курсе; рассказы же про некую цивилизацию в Антарктиде, решившую вдруг вмешаться – проходили уж точно, по части белой горячки! Фактом однако было то, что особисты буквально озверели – причем такое впечатление, опасаясь больше не фрицев, а англичан – шепотом говорили, что некий старлей, делившийся с британцами мыслями о том, был тотчас препровожден куда надо, и больше никто его не видел; фамилию его впрочем никто не называл, и был ли он вообще – неизвестно – однако от союзников, в неофициальной обстановке, стали шарахаться как от зачумленных. Слухи тем не менее, множились.

А тот немецкий катер-"раумбот"? Верим – что стотонник, встретив в море два эсминца, поспешил спустить флаг – тем более, что как рассказывали ОВРовцы, перегонявшие трофей в Архангельск, на нем не было никаких повреждений, следов боя. Но где тогда пленные, весь экипаж – если все видели, что с катера извлекли лишь одного фрица? Зато после, к огорчению подплава, прекратились радио с наводкой на конвои – что явно указывало, на связь одного с другим. Причем узнать обстоятельства того боя и пленения у морячков с эсминцев не удавалось – из-за тех же вездесущих особистов. Что было очень странно – что тут секретить и зачем?