Московская хроника 1584-1613
Шрифт:
Князь Петр Федорович прибывает в Путивль. В ответ на это указанный князь Петр собрал 10000 человек, поспешил с ними как только мог быстрее к Путивлю в надежде оказать помощь своему родственнику.
Князь Шаховской поехал с ним собственной персоной, и они явились в Тулу, которая представляет собой превосходную крепость. Князь Петр Федорович подлинный наследник престола. Помыслы Шаховского были направлены к тому, чтобы, если бог даст счастья и московиты будут побеждены, а из Польши никто не будет притязать на страну, и не станет Димитрием, этот князь Петр тогда бы и стал царем (поскольку он кровный сын Федора Ивановича и потому прирожденный наследник государства). Однако пока еще все должно делаться именем Димитрия, который в действительности умер. [297]
297
Сообщение Буссова о посылке Г. Шаховским грамоты к “царевичу” Петру подтверждается показаниями самого “царевича” Петра (ААЭ, т. II, № 81). В показаниях говорится, что грамота была получена “царевичем” на Донце еще до наступления зимы (когда казаки “Донцом вверх погребли верст со сто”) и, следовательно, отправлена Шаховским не в период осады Калуги (как это следует из рассказа Буссова), а ранее. Вообще появление “царевича” Петра в Путивле относится к декабрю 1606 г., т. е. еще ко времени осады Болотниковым Москвы. Тот факт, что грамота Шаховского была получена царевичем Петром на Донце, на пути в Путивль, показывает, что инициатива объединения сил Болотникова и “царевича” Петра исходила не от Шаховского, а скорей от восставших казаков. Главную роль в установлении единства действий играла, конечно, общность социальной и политической платформы обоих военачальников. Буссов правильно раскрывает честолюбивые авантюристские планы Шаховского, который с помощью “царевича” Петра стремился к власти.
В этом году его княжеская светлость, герцог Карл, прислал из Швеции в Москву к царю Шуйскому посольство, для того чтобы предупредить его об опасности, призвать к тщательной осмотрительности и уведомить, что его княжеской милости небезызвестно, какие козни готовятся в Польше у короля и в Риме у папы, что он получает ежедневно надежные сведения от обоих и, поскольку его княжеское величество подозревает, что готовится нападение на владения его соседа Шуйского, — а значит и его, Карла, владения тоже подвергнутся не меньшей опасности, — то поэтому он не только дружески предупреждает своего дорогого соседа, но также обещает, если это ему угодно, направить на благо земли Московской 10000 человек (либо немцев, либо шведов) к Нарвскому или Новгородскому рубежу, и если они ему нужны, то пусть уж сам и содержит их.
Ответ Шуйского. Шуйскому не особенно были нужны и предостережения, и предложенные услуги. Он ответил его княжеской светлости, что до сих пор Россия всегда оборонялась от своих врагов силами своих собственных жителей и никогда не нуждалась в помощи соседей и, надо думать, и впредь сумеет таким же образом защитить себя сама. Но вскоре все обернулось совсем по-другому, а именно так, что Шуйский со всеми жителями земли не смог защитить себя и вытеснить врага из своей страны, и он охотно воспользовался бы предложенной его княжеской светлостью помощью, но так легко (как это было бы тогда) получить ее уже не мог, и ему пришлось затратить много средств и труда, прежде чем он заполучил в страну Понтуса Делагарди. Таким образом, Шуйский понял, что справедливо говорится: “Когда предлагают поросенка — открывай мешок”. [298]
298
Буссов имеет в виду посольство шведского короля Карла IX, предлагавшего летом 1606 г. военную помощь Шуйскому. Обострение внутренней обстановки и ослабление политической власти в России шведский король надеялся использовать в своих целях. За военную помощь шведы просили от России города: Ивангород, Ям, Копорье, Корелу, Орешек и Колу. Но это предложение шведского короля встретило отказ. Отклонены были и другие попытки Карла IX навязать свою помощь России в 1606 — 1607 гг. Лишь в августе 1608 г. Шуйский, напуганный силой “Тушинского вора” и размахом крестьянского восстания в стране, обратился к шведскому королю с просьбой о незамедлительной присылке военной помощи (Очерки истории СССР. Конец XV в. — начало XVII в., стр. 564 — 565).
Легкомысленное предложение Фридриха Фидлера. В это время один непутевый человек по имени Фридрих Фидлер, родом из Кенигсберга в Пруссии, явился к царю Шуйскому и предложил на благо царя и всей Московской земли пойти к врагу, Ивану Болотникову, чтобы отравить его, если царь Шуйский пожалует его хорошим поместьем и некоторой суммой денег. Шуйский обещал ему дать сначала для выполнения его замысла 1000 польских флоринов и доброго коня, чтобы с этим он отправился к Болотникову, а в случае, если он выполнит обещанное, пожаловать ему вотчину (ein Woitzschin) с 100 крестьянами и 300 флоринов ежегодного жалования.
Но так как этот Фидлер был очень непутевым человеком и его лукавство было известно многим, Шуйский не захотел ему довериться, прежде чем он (до того, как получит что-либо) не принесет клятву и крепко-накрепко не обязуется действительно выполнить свои обещания и предложения, что этот непутевый человек и сделал, произнеся такую клятву, что у всех присутствующих волосы на голове дыбом встали. Он взял деньги и направился к врагу, но яд ему передал открыто, сказав, что он послан Шуйским, чтобы отравить его, но что он отнюдь не намерен этого делать и потому вручаем ему этот яд, пусть он делает с ним, что угодно. За это он получил от Болотникова большую награду, а душу свою выбросил за окно, чтобы черт ее побрал, если захочет; этой гнусной проделкой он создал в России дурную славу всем немцам, да и самому ему не было добра и счастья от этих иудиных денег, ибо многие из нас могут достоверно рассказать, что вместе с ними у него пропало и все, что он имел другого; лицо его ужасающе обезобразилось, и счастье от него совсем отвернулось, а еще позднее, когда город Тула сдался, он был схвачен Шуйским и сослан в опалу в Сибирь, а вместе с ним и 52 немца (среди которых, к моему большому горю, был и один из моих сыновей) по той причине, что во время осады крепости Тулы они были в ней на стороне Димитрия второго. Да сжалится над ними господь и да вызволит он их оттуда своей всемогущей десницей, на которую я и призываю их уповать во имя Христа. Аминь. Аминь. Аминь.
Сибирь московиты отняли перед тем у сибирских татар, земля эта очень пустынная, но за несколько лет они возвели там три крепости, чтобы преградить татарам и туркам доступ оттуда в Россию. Считается, что от города Москвы туда полных 800 миль, а в Москве говорят, что будет и целых 900.
Клятва гласит так:
“Я, Фридрих Фидлер, клянусь святой и приснославной троицей, предвечным богом отцом, предвечным богом сыном, предвечным богом духом святым, что изведу ядом врага Шуйского и земли Русской Ивана Болотникова. Если же я этого не исполню, а из корысти обману государя моего Шуйского, то пусть я лишусь на веки вечные царствия небесного, пусть предвечный бог отец вовек не будет ко мне милостив, пусть драгоценное заступничество за меня бога сына Иисуса Христа, спасителя нашего, будет напрасным и тщетным, пусть дух святой отведет от меня силу и могущество свое и вовек не осенит меня своим утешением, пусть отступятся от меня сподвижники божий, святые ангелы, охраняющие меня и всех христиан, пусть стихии, сотворенные на пользу мне и всем людям, будут враждебны мне, пусть я провалюсь живым сквозь землю, пусть злаки и пища будут мне не подкреплением, а отравой, и пусть дьявол возьмет мои тело и душу на вечные мучения и странствия, и если я даже в мыслях своих скажу: “Вот я возьму у своего господина деньги и обману его и все-таки не сделаю того, в чем поклялся — и пойду к своему духовнику и попрошу отпустить мне этот грех, то пусть ни один слуга божий на всем свете не сможет дать мне отпущение, которое имело бы силу очистить меня от такого греха, если я не исполню того, что пообещал. Но я исполню все без хитрости, обмана и лукавства и этим ядом изведу и погублю Ивана Болотникова. Клянусь богом и святым евангелием”.
Как же велики и неисчерпаемы доброта и долготерпение божие, если он так долго попускает злодеяниям таких ужасающих, преступных к добровольных слуг дьявола, закоренелых грешников. И как только земля не разверзлась и не поглотила злодея вкупе со всеми нами, присутствовавшими при этом. [299]
Московиты обращены в бегство. В 1607 г., 13 мая, князь Петр Федорович послал свое войско из Тулы, чтобы вызволить людей своего родственника Димитрия, которых так долго осаждал в Калуге враг Шуйский. Московиты, стоявшие под Калугой, выслали навстречу ему несколько тысяч человек, у Пчельни они встретились. Московиты были обращены в бегство и должны были с большими потерями в страхе снова отступить в свой лагерь под Калугой. Московиты оставляют поле боя. На другое утро, очень рано. Болотников напал из Калуги на их шанцы и доставил им столько хлопот, что они бросили свои шанцы вместе с тяжелыми орудиями, порохом, пулями, провиантом и всем, что там было, и в сильном страхе и ужасе бежали в Москву, совсем очистив поле боя. [300]
299
Эпизод с Фридрихом Фидлером показывает, что в классовой борьбе царское правительство не останавливалось перед использованием услуг и иностранцев-авантюристов. Брикнер считает этого Фидлера лицом, тождественным с лейб-медиком Бориса Годунова. Однако это неправильно, так как лейб-медик Бориса Годунова, по Буссову и по сохранившейся опасной грамоте, назывался Каспаром. Известно также, что Каспар Фидлер умер в Стокгольме в 1613 г. (см. примеч. 18). Текст присяги для Фридриха Фидлера написан пастором М. Бером (Д. Цветаев, стр. 53).
300
Сражение у Пчельни (село Михайловского уезда) произошло в мае 1607 г. Здесь войска “царевича” Петра, посланные им из Тулы на выручку осажденной Калуги, разбили армию Шуйского и освободили Калугу. Поход “царевича” Петра из Путивля на Тулу относится к концу февраля — началу марта 1607 г. Передвижение армии восставших, действовавшей в южных районах страны, в центральные уезды — в главный район восстания — имело несомненно благоприятное влияние на ход восстания Болотникова. В частности, в результате удачных военных действий армии “царевича” Петра была ликвидирована осада Калуги. Описание Буссовым сражения у Пчельни дает мало по сравнению с другими источниками. Лишь для определения даты сражения важно указание Буссова на то, что войско из Тулы на помощь Болотникову было отправлено 13 мая 1607 г. (по новому стилю). Следовательно, сражение на Пчельне относится к началу мая. Запись расходной книги Разрядного приказа свидетельствует, что уже 9 мая в Москве в городских воротах стояли дьяки и “записывали дворян и детей боярских, и стрельцов, и всяких ратных людей, которые разбежались из под Калуги” (А. А. Зимин и Р. Г. Королева. Документ Разрядного приказа, стр. 51). Эта запись уточняет данные Хроники Буссова. Однако совершенно точно дата битвы у Пчельни устанавливается по “Списку надгробий Троице-Сергиевского монастыря”, опубликованному А. В. Горским. Здесь приведено надгробие боярина Б. П. Татева: “Боярин князь Борис Петрович Татев, преставился 7115 году, мая в 3-й день” (А. В. Горский. Историческое описание Троице-Сергиевы лавры, ч. II. М, 1879, стр. 86). Указание даты смерти Б. П. Татева определяет и точную дату сражения у Пчельни, так как из других источников известно, что в этом сражении он и был убит (ПСРЛ, т. XIV, 1-я половина, стр. 74). Буссов не указывает точно время, когда Болотников перешел со своими силами в Тулу к “царевичу” Петру. Вероятно, это произошло вскоре после снятия осады Калуги. Во всяком случае, уже 17 мая в Разряде отпускались деньги лазутчикам, которым поручалось разведывать, “Ивашка Болотников из Калуги на Тулу пришел ли, и сколько с ним из Калуги людей пришло. И что у вора у Петрушки и у Ивашки у Болотникова умышления” (А. А. Зимин и Р. Г. Королева. Документ Разрядного приказа, стр. 51).
Когда Болотников с бывшими у него ратниками освободился от осады, он пошел в Тулу к князю Петру Федоровичу. Но Шуйский вновь воспрянул духом, собрал своих разбежавшихся людей и послал их под Серпухов, имея намерение осадить Тулу, где находились те самые начальники, которые были зачинщиками всего и от которых пошли все беды. Тульские войска терпят поражение. Когда лазутчики сообщили об этом, князь Петр, князь Шаховской и Иван Болотников собрались и отправились навстречу неприятелю под Серпухов, где произошла жаркая схватка, так что московиты вот-вот потеряли бы поле сражения, если бы один воевода по имени Телетин с 4000 имеющихся у него людей не изменил тульским полкам, не ободрил теснимых и не помог им биться против своих соотечественников, из-за чего тульское войско обуял такой ужас, что они бросились бежать и снова вернулись в Тулу. [301] Там они немного передохнули, укрепились людьми, насколько это второпях было возможно, и когда войско Шуйского приблизилось к крепости Туле, они отважились второй раз и отправились встретиться с ним всем войском. Но Шуйский снова призвал всю землю до 100000 человек, а выступившее из Тулы войско было много слабее, и поэтому оно должно было снова укрыться в крепости. [302]
301
Имеется в виду битва на р. Восьме 5 — 7 июня 1607 г. около г. Каширы, в которой Болотников, выступивший из Тулы навстречу армии Шуйского, потерпел поражение. Буссов сообщает, что поражение Болотникова в этом сражении было результатом измены четырехтысячного отряда Телетина, перешедшего в ходе боя на сторону правительственных войск. И. И. Смирнов считает, что факт измены вполне возможен, так как и на этом последнем этапе восстания Болотникова в его войске могли находиться дворянско-помещичьи элементы, которым были враждебны интересы крестьян и холопов. И. И. Смирнов находит косвенное подтверждение этому сообщению Буссова в царской грамоте по поводу битвы на р. Восьме (ААЭ, т. II, № 14). В ней сообщается о 5 тысячах пленных, взятых правительственными войсками. Можно полагать, что в данном случае в число пленных включены и те 4 тысячи, о переходе которых говорит Буссов, как в свое время в грамотах Шуйского пленным считался и отряд Пашкова, перешедший в ходе сражения в правительственный лагерь. Имя изменившего воеводы — Телетин — трактуется в литературе (Соловьев, Костомаров) обычно по созвучию как Телятевский. Однако И. И. Смирнов считает, что связывать факт измены с личностью Андрея Телятевского совсем не обязательно, так как в 35-тысячном войске Болотникова, участвовавшем в сражении при Восьме, имелось несколько отдельных отрядов (И. И. Смирнов, стр. 441).
302
Имеется в виду сражение 12 июля 1607 г. на р. Вороньей, в 10 верстах от г. Тулы. В этом сражении Болотников потерпел поражение от подошедших к Туле войск царя Шуйского и вынужден был отступить в город и сесть здесь в осаду. Так началась оборона Болотниковым Тулы, длившаяся до октября 1607 г. Представляет интерес сообщение Буссова о том, что Болотников, отступив в Тулу после поражения на Восьме, за несколько дней (“в спешке”) сумел пополнить свою армию. Это показывает, что армия Болотникова создавалась не всегда в порядке стихийного притока людей, но и путем организованного набора. В данном случае, вероятно, Болотников набрал в армию жителей г. Тулы.
Тула в осаде. В июне Шуйский так осадил их в этой крепости, что никто не мог ни войти ни выйти. На реке Упе враг поставил запруду в полумиле от города, и вода так высоко поднялась, что весь город стоял в воде и нужно было ездить на плотах. Все пути подвоза были отрезаны, поэтому в городе была невероятная дороговизна и голод. Жители поедали собак, кошек, падаль на улицах, лошадиные, бычьи и коровьи шкуры. Кадь ржи стоила 100 польских флоринов, а ложка соли — полталера, и многие умирали от голода и изнеможения.
Болотников писал и часто посылал гонцов в Польшу к своему государю, направившему его в Россию, с просьбой о помощи, но тот не явился и оставил его в беде. Казаки и все тульские жители были очень озлоблены против Болотникова и Шаховского, хотели их схватить и отослать к врагу, Шуйскому, за то, что они выдумали такую басню и уверили их, что Димитрий еще жив.
Болотников оказал: “Какой-то молодой человек, примерно лет 24 или 25, позвал меня к себе, когда я из Венеции прибыл в Польшу, и рассказал мне, что он, Димитрий, и что он ушел от мятежа и убийства, а убит был вместо него один немец, который надел его платье. Он взял с меня присягу, что я буду ему верно служить; это я до сих пор и делал и буду делать впредь, пока жив. Истинный он или нет, я не могу сказать, ибо на престоле в Москве я его не видал. По рассказам он с виду точно такой, как тот, который сидел на престоле”. Князя Григория Шаховского они посадили в тюрьму за то, что он говорил, что Димитрий ушел с ним из Москвы, объявили, что не выпустят его оттуда до тех пор, пока не придет Димитрий и не вызволит их. Если же он не придет, то они его, Шаховского, как зачинщика и начинателя этой войны и кровопролития, выдадут врагу — Шуйскому.
Болотников послал из осажденного города одного поляка, Ивана Мартыновича Заруцкого, который должен был разузнать, что с государем, которому Болотников присягал в Польше? Собирается ли он приехать сюда и как вообще обстоит дело с ним? Заруцкий доехал до Стародуба, не отважился ехать дальше, остался там и не принес назад никакого ответа. [303]
ГЛАВЫ XIII и XIV
Об одном казаке, которого направили в Польшу, чтобы поторопить Димитрия или передать все польскому королю, и о том, как некто из Шклова в Польше выдал себя за Димитрия и приехал в Россию.
303
Положение внутри осажденной Тулы описано Буссовым весьма подробно. Это вполне естественно, так как Буссов находился сам среди осажденных. Из записок Буссова видно, что в осажденной Туле находился сын Буссова Конрад. Взятый в плен, он был отправлен с другими пленными немцами в Сибирь. Важные сведения сообщает Буссов о деятельности Болотникова. Сам Болотников в изображении Буссова выступает как стойкий и убежденный борец. Изложение Буссовым речи Болотникова о верности долгу, если она и не была произнесена, все же отражает то, как представлялось положение Болотникова в этой сложной обстановке постороннему наблюдателю. Несмотря на “недовольство” в армии осажденных против Болотникова, о котором пишет Буссов, он сумел сохранить власть и влияние до последнего дня осады. Напротив, в результате того же недовольства авантюрист Шаховской был схвачен “горожанами и казаками и посажен в тюрьму”. Попытки Болотникова получить помощь для осажденных в Туле не увенчались успехом. Из Польши ответа не было. Посланный Болотниковым Заруцкий также не смог организовать помощь.