Чтение онлайн

Крестьяне прочли указ о восстановлении Юрьева дня по-своему: как дарование им права не платить налоги и переселяться на более удобные земли. Неповиновение крестьян слилось с повальным «освобождением» холопов: ведь стало невыгодно не только ссужать крестьян, но и кормить собственных слуг, даже военных. Им приходилось покидать усадьбы хозяев, а ведь эти люди были опасны: опытные, подчас вооруженные воины возглавили забывшую о страхе голытьбу и грабили шедшие обозы с продовольствием и села. Разбоипредставляли реальную угрозу, к борьбе против них приходилось привлекать дворян. Осенью 1603 г. предводитель разбоев, Хлопка, был повешен, но в сражениях погибло много воинов, в том числе и царский воевода Басманов. Годунов издал указ, объявивший свободными холопов, которых господа откажутся кормить в голодные годы.

Во всех бедах страна готова были винить «неправильного» царя, принимать их как наказание за его вступление на трон, ведь Годунов не был «прирожденным» государем и в глазах народа не имел права на помазание. Когда по Руси пронесся слух, что сын Грозного, царевич Дмитрий, на самом деле не погиб в Угличе, а вынужден скрываться от убийц и вот-вот «откроется» — народ уже ждал его как спасителя. Настал благоприятный момент для самозванцев. Особую роль в их появлении и удивительной живучести суждено было сыграть казакам.

В главах о ранней Москве мы уже встретились с казаками, но роль их в Смуте так велика, что нужно рассказать о них побольше. «Вольные казаки» (как писалось в царских грамотах) жили в степях за южными рубежами России, в Поле. Русское казачество стало складываться в первой половине XVI в. между Доном и Волгой, а украинское немного раньше, на Южном Буге и левом берегу Днепра. Огромная степь стала страной казачества, его «юртом», как тогда говорили. В казаки шли люди, искавшие лучшей доли: беглые холопы, разорившиеся крестьяне и горожане, иногда — мелкий служилый люд, беглые монахи и попы. Для не поладившего с властью удальца достаточно было достичь Дона и быть принятым в казачий круг, чтобы государство потеряло над ним всякую власть.

В гордом слове «вольные» скрывался глубокий смысл: остальные сословия называли себя уничижительно «сиротами» и «холопами» государя, казаки же были единственным слоем общества, который не обязан был служить царю. Но казаки продолжали считать себя частью русского народа (самостоятельного народа они не могли образовать по той простой причине, что среди вольных казаков почти не было женщин). Казаки объединялись в отряды ( станицыи сотни) во главе с выборными вождями, атаманамии есаулами, которых назначали и смещали на общем собрании, круге, а все вместе называли себя «войско» или «великое войско». Казачьи сообщества напоминали и первопроходцев американского континента («конкистадоров» и «фронтирьеров»), и пиратские республики Индийского и Атлантического океанов.

Живя в основном войной, казаки выходили на небольших судах в моря, грабили персидские и турецкие берега и доставляли в Москву вести о передвижении татар, за что их жаловали сукном и деньгами. Этим они наносили серьезный урон врагам России и защищали ее границы, но делали это добровольно, заявляя, что служат государю «с травы и с воды» (то есть не просят себе за это ничего, кроме принадлежащих всем и каждому степных просторов). Правительство с трудом терпело вольнолюбивых казаков, опасалось роста их сил, иногда воевало с ними, но в основном вынуждено было поддерживать их, в обмен на пограничную службу посылая деньги, порох, свинец и хлеб (которого казаки сами не растили); иногда казаки выступали и как наемное войско. Они считались союзниками России, и сношениями с ними ведал Посольский приказ.

Продвигая в степи линии крепостей и защищая границы от крымских татар, правительство стесняло и вольную жизнь казаков, некоторые из них теряли «вольность» и оказывались под началом царских командиров, дворян и детей боярских, служили в крепостях рядом со стрельцами, пушкарями и пищальниками. К началу XVII в. казаков на службе царя насчитывалось 5–6 тысяч, а это было много: дворянское ополчение достигало всего нескольких десятков тысяч. На юге, например в Рязанской земле, казаки могли заменять по службе дворян из низших слоев, получали земельные наделы и жалованье, их городские дворы и поместья освобождались от тягла.

Но количество вольных, степных казаков все равно не уменьшалось, а быстро росло за счет бежавших в степи, на Северский Донец и Дон крестьян, холопов и мелких служилых людей. Это мешало окончательно установить новый порядок в самой России. Поэтому власть относилась к вольным казакам все менее терпимо: у нее не было иного пути, как установить контроль над «дикой степью», антиказацкая политика была логическим дополнением крепостнической. Опираясь на построенные вблизи от коренных казацких территорий крепости, царские войска двигались в глубь степи. В 1600 г. у переправы через Северский Донец начали строить самую южную крепость, Царев-Борисов, в связи с чем воеводы запросили у окрестных казаков сведения об их численности и владениях — это было уже прямым посягательством на казацкую вольность и вызвало недовольство правительством, усилившееся благодаря беглецам из России в голодные годы. Годунова, остро реагировавшего на всякое неподчинение своей власти, казаки особенно раздражали — он запретил продавать им порох и оружие, торговать в городах и даже заезжать в них.

Подобно крестьянам, казаки не любили новый режим и готовы были бороться с ним. Они оказали огромное воздействие на ход гражданской войны. Стремление сохранить и укрепить свои права на вольность, получить большое жалование, обогатиться добычей и посадить на трон собственного, «казацкого» царя породили ту широкую и упорную поддержку, которую казаки оказывали практически всем самозванцам, временами выдвигая их и из своей среды. На казацкий лад будут организованы восстававшие против правительства крестьяне и холопы — переход в казацкое состояние уничтожал разницу между слоями общества.

Международная ситуация, в которой оказалась Московская Русь на момент начала Смуты, была совсем иной, чем столетие назад, в эпоху рождения Московского государства. Она была сложнее и сильнее зависела от развития событий на Западе. В Европе с XVI в. шла религиозная борьба католицизма с протестантизмом. Молодые северные страны с быстро развивавшейся экономикой (Англия, Нидерланды, страны Скандинавии, часть Германии и Швейцарии) отказались подчиняться папе римскому и реформировали (т. е. изменили) основы христианского вероисповедания. Юг и центр Европы (Австрия, Испания, Италия, Франция) отстаивали католицизм, объявив Реформации войну. Попытки навязать свою веру вооруженным путем вызвали жестокие религиозные войны и в ряде стран возврат католицизма (контрреформация). Возникла особая монашеская организация, орден иезуитов, ставивший целью обеспечить господство католицизма любыми средствами, прежде всего — через воспитание господствующих классов всех стран. За несколько десятилетий иезуиты стали образцовыми агентами влияния: они заняли ведущее положение в европейской системе образования, незримо присутствовали при всех дворах, вели сбор информации, обеспечивали необходимые дипломатические, деловые и иные контакты. Они стремились протянуть свои щупальца буквально во все углы тогдашнего мира. Интересовала их и далекая Московия: проникнуть в нее было нелегко, но иезуиты терпеливо ждали своего часа буквально на границе, в королевстве Польском.

О близких соседях Московского царства, Польше и Швеции, нужно рассказать подробнее. В конце XVI в. в системе правления Польши произошли перемены. Был заключен союз (уния) с Великим княжеством Литовским. Образовавшееся единое государство стало своеобразной феодальной республикой (оно так и называлось: Речь Посполитая, то есть «общее дело», по-латыни « res publica»). Знатнейшие феодалы ( магнаты) добились в Речи Посполитой почти полной независимости от королевской власти. Король не мог вести войну без согласия общего собрания ( сейма) всех дворян, или шляхты. Во главе войск стояли малозависевшие от короля командующие — гетманы. Но главное, сейм получил право свободно избирать короля (между выборами правил архиепископ г. Гнезно, «промежуточный король», « interrex»). В 1573 г. сейм впервые воспользовался этим правом, выбрав на престол французского принца, а вскоре после этого (1575) трансильванского князя Стефана Батория. Он правил успешно и уверенно, но рано умер (предполагают, что его отравили опасавшиеся укрепления центральной власти магнаты). Ему на смену был избран Сигизмунд III Ваза (1566–1632), сын польской принцессы и короля Швеции. Он переместил столицу страны из Кракова в Варшаву (1596), придвинув ее ближе к сферам своих интересов — Швеции и Руси. Истовый католик, воспитанник иезуитов, Сигизмунд III покончил с религиозной свободой в Польше. Но этого было мало: он жаждал привести к папскому престолу и шведов-протестантов (королем которых был номинально), и православную Россию. Этой задаче он подчинил политику Речи Посполитой, мало думая о ее собственных интересах, вел чрезвычайно много войн и, поскольку правил долго (45 лет), сильно истощил ресурсы государства. Большую роль в этих войнах играли командовавшие войсками гетманы, польские («коронные», как тогда говорили): Ян Замойский (1543–1605), Станислав Жолкевич (1547–1620), и литовский: Ян Кароль Ходкевич (1560–1621). Все они приняли в делах Московского государства горячее участие.

Швеция, в отличие от Польши, была в основном протестантской страной. Поэтому, когда в 1592 г. умер король Юхан III и на престол вступил его единственный сын Сигизмунд, уже бывший польским королем, шведы не захотели терпеть его ярко выраженной прокатолической политики. Через год королем Швеции провозгласили его дядю, Карла IX. Сигизмунд не признал его прав, и между странами началась война, очень тяжелая для обеих сторон и фактически кончившаяся ничем. Швеция в то время владела значительной частью земель бывшей Ливонии и, таким образом, располагалась по обоим берегам Балтики. Между этими половинами ее владений вклинивались древние земли Новгорода Великого: Швеция была кровно заинтересована в их захвате, ведь это привело бы к контролю над всей восточной частью Балтийского моря. Однако для дальнейшего развития Руси выход к Балтике был вопросом жизни и смерти, поэтому между странами шла вековая отчаянная борьба.