Чтение онлайн

— Типичное детство мелких буржуа в любой из стран, неинтересные люди. Обычно хорошо образованы, но культуры никакой…

— Но он тебе диван подарил!

— Да именно диван — потому что он из мира вещественных доказательств. Не улыбку и ласку, сопереживание и чувство своего присутствия, а диван и слова. Много слов мы дарили друг другу.

— Слов… Из иных и слова не вытянешь, а как приятно когда можно просто так поболтать! Он ещё и на слова, как ты говоришь, не скупится… А если подумать, сколько раз ваши пути пересеклись, пока взрослел… Попался, в общем, парень, на идеал.

— Не он попался, как ты не поймешь, а я…

— Ой, и попался Пашка матери как кур во щи! — усмехался Якоб. Сделает она из него человека, сделает!..

В окно постучали. Виктория и Якоб оглянулись. В форточку пыталась просунуться раскрасневшаяся рожа Бормана:

— Яш-ш-ш-к! — шипел Борман: — Купи тиски?

— Что? — не понял Якоб.

— Тис-ски купи.

— Какие ещё тиски? — удивилась Виктория.

— Со станиной? — деловито уточнил Якоб.

— Не-е… со станиной я тебе не отдам.

— А я и не возьму.

Виктория, онемело, переводила взгляд с на Якоба, на точащую в форточке голову Бормана, и снова на Якоба. Диалог тем временем продолжался:

— Ну Яш, купи тиски!

— А на кой черт они мне нужны?

— А чего ты жмешься, у тебя ж деньги есть. Купи тиски.

— Со станиной?

— Не-е.

— Ну хорошо — тиски и бутылка пива за полтинник — пойдет?

— Ага.

И ничего не объяснив Виктории, Якоб как мальчишка побежал в компанию Бормана.

Вернулся под шафе к обеду, и подробно пустился объяснять, что у Бормана проблемы: все пиво выпили, все бутылки сдали, а машина их в прошлом принадлежала какой-то военной части и оборудована внутри под слесарную мастерскую на колесах, вот он теперь и распродает оборудование.

Виктория внимательно выслушала взъерошенного Якоба и спросила: — Якоб, а тебе не страшно, не противно с ними брататься?

— Не-е. — замотал головой пьяный Якоб, — Вот у Маньки моей, в Строгино, все понятно: там алкаши у пивной, те, у кого деньги есть бильярдной. А здесь! Ты только посмотри — люди Мерседесы бросают и к Борману квасить бегут. Здесь законы другие — буддистские! Ты же сама рассказывала, что потому что Будда был и нищим и королем, поэтому миллионеров ихних не ломает, когда рядом нищий живет.

— Причем здесь нищие. Нищие все. Но всяк по-своему.

Якоб почесал затылок, пересчитал деньги в кармане и пошел догонять свой кайф на улицу.

Виктория позвонила в БТИ — когда же ей все-таки замерят план подвала, в котором она наметила устроить себе мастерскую?.. Договорились на завтра вторник.

Во вторник она долго ждала женщину шатенку лет тридцати, по имени Надежда, потом они пошли в жилищное управление, женщина с печальными глазами дала им ключи. Они вошли в подвал, и Виктория поняла, что на ремонт уйдет уйма денег и сил. То, что не заметила она в первый раз, теперь бросалось в глаза — с потолков капало. Фанера, прибитая к ним, деформировалась и отставала. Две комнатки, метров по восемнадцать, ещё как-то можно было привести в порядок, а остальные три — метров по семь просто ужасали.

— Та-ак, — начала Надежда свою работу, — вот тут, в холе, у вас была перегородка — чиркаю красным карандашом.

Виктория с удивлением уставилась в план на её планшете: — Так у вас был план? Почему же мне его не нашли?

— Потому что меня присылать надо. — Коротко ответила ей Надежда. И продолжила: — Та-ак! А это что ещё такое? Проем дверей расширили?!

— Но это же не я. Это те, кто снимал раньше.

— А меня это не интересует. Чиркаю красным карандашом.

— А что это значит, что вы чиркаете?

— А то. Если на плане красные линии — придут пожарники, они вам обязательно что-нибудь запретят, потом санэпидемстанция… Так что приготовьтесь взяточки давать. — Сложила она губки трубочкой.

— Господи! — взмолилась Виктория. — А как мне избежать таких знакомств.

— Для этого надо чтобы красных линий на плане не было.

— Так не чиркайте же их! Ведь этот расширенный проем и эта фанерная перегородка — чушь какая-то. Ерунда!

— А вот как придут к вам пожарники, так узнаете, какая ерунда.

Они застыли на мгновение, глядя в глаза друг другу:

— Надежда, за что вы так?

— А не за что. Я свой рабочий долг исполняю, но в принципе могу вам помочь.

— Как?

— Убрать свои красные линии. Но это будет стоить денег.

— Сколько?

Надежда поджала нижнюю губу, и её выражение лица стало откровенно жестоким: — Сто пятьдесят.

Виктория вздохнула.

— Долларов!

Виктория сразу поняла, что не рублей, но эта мадам вела, казалось ей, слишком вызывающе, поэтому Виктория изобразила крайнее удивление.

— Ну… хорошо. Сто двадцать!

— Надежда! Вы режете меня без ножа! Я всего лишь бедный художник!

Наглая взяточница ещё немного подумала и выставила сто долларов плюс картина, как окончательную цену.

— Но у меня нет с собою таких денег!

— Ничего, принесете, потом. — Капризный тон её голоса резал и резал слух Виктории: Я вам дам свой телефон, ваш у меня есть. Звоните, когда решитесь и попробуйте успеть в течение недели, тогда я вам выдам все справки на следующей.

Виктория рассталась с ней и, испытывая стыд, словно не Надежда требовала у неё взятку, а она, что-то стащила у нее, подошла к своей машине и поехала к Вере.

— Как жить дальше? Как жить-то? — с этими словами она зашла к своей подруге.

— А поехали в Бразилию. Говорят, там наших эмигрантов принимают. Нигде уже не принимают, а там можно. И отличная квартира с двумя спальнями на берегу залива стоит двадцать тысяч долларов.

— Слушай, ты можешь себе представить, что ещё лет сорок проживешь? Ровно столько же, сколько в сознательном состоянии уже прожила?

— Не пойму, к чему ты клонишь?

— А я не могу понять, что ты подразумеваешь под словом «жить»? А делать мы в этой Бразилии будем? Торговать в лавке? Полы мыть?

— Но ты же художник. Ты же себе везде занятие найдешь.

— Занятие-то я себе везде найду… — печально усмехнулась Виктория.

На следующий день, она узнала, что их фирма должна молокозаводу несколько тысяч долларов.

Якобу пришлось рассказать, как заказанные им на Витюшу бравые ребята перекинулись с рэкетом на него. Как сначала он инсценировал нападение людей в форме на машину, а потом пришлось отдавать остаток, взяв в долг у главного бухгалтера завода, вернее, не отдав во время выручку. Что готов он был все что угодно заплатить, лишь бы эти стражи порядка не пришли сюда и наркотики не подбросили. И долг бы он покрыл потихоньку, так что она не заметила бы, но, увы, заводские не выдержали и позвонили ей.