Чтение онлайн

— Наша туристическая фирма, все выходные данные, объявляет войну стране любви! В лице Таиланда. Так и пишите.

— Но Вадим Юрьевич! У нас такая запарка! А в Таиланде все равно не сезон. Надо кого-то посылать в Европу перезаключать договора, народу столько, что мы не знаем, как их всех по отелям разместить, билетов на самолеты не хватает, а вы уже, кажется, просто пьяны!

— В Европу поеду я! — Вадим с трудом встал из-за стола, вынул из сейфа свой загранпаспорт и бросил на стол. Оформляйте мне визу. Бронируйте лучшие отели в Берлине, Лондоне, Барселоне, а главное — в Париже! Но сначала принесите мне бутылку водки! И на том указе я хочу поставить печать в виде расплющенной пробки от той бутылки водки, которую вы мне принесете.

— Хорошо, хорошо. Успокойтесь, ради бога! — Вскочила секретарша, но застыла в дверях: — А как выставку назовем?

— Я же сказал! Трофеи страны любви! Или как это?..

Зазвонил телефон. К ужасу секретарши, Вадим поднял трубку, обычно, когда с ним случались подобные казусы, он прятался, представляя секретарше вести все текущие дела.

Звонил Спиин. Едва он представился и сказал, что звонит по рекомендации Виктории, Вадим словно протрезвел. Он окликнул секретаршу, попросил вызвать такси, так чтобы, когда она принесет бутылку водки, он все-таки оставил крышку с неё в своем кабинете для печати, а сам поехал бы с открытой бутылкой домой. Спиину он назначил свидание дома.

— Ну… ты мне и устроила! — Докладывал Спиин Виктории о своем визите к Вадиму. — Это был сплошной бред! Ну… ты даешь! Мне, конечно, забавно было наблюдать очередной осколок твоей армады, но…

— Какой армады, о чем ты говоришь, он ещё не был парусником в моем море!

— Был ли, не был, но парня ты явно травмировала.

— Слушай, рассказывай подробно. Вот ты пришел к нему…

— Вот я пришел к нему. Квартира огромная, хотя и двухкомнатная, евроремонт — а внутри такой бардак! Все вперемежку: книги, носки, газеты, несвежие белые рубашки, галстуки, какие-то сувениры! Если б на столе стоял ботинок, я б не удивился.

В общем, не живет он там, а так… ночует иногда, как я понял. На столе стаканы, рюмки, бокалы и все дорогое. Одни чистые, из других пили уже. Он второй раз из той же посудины не пил. Эстет. Каждый раз новую брал.

В общем, встретил он меня с широкими объятиями, как будто давно не виделись. Проходи, говорит, брат Спиин, за стол садись, рассказывай, в чем твоя проблема.

Сели мы, я рассказывать стал. Пили, тем временем, не чокаясь. Потом, ему видно скучно стало меня слушать, я же все про рыб, да про тонкости работы с аквалангами, — встал он из-за стола, пошел в ванную комнату, меня манит. Подумал я, что он сума сошел. Не к месту как-то в ванную идти. Но пошел, а там весы напольные. Взвесились. Он сто десять весит, а я восемьдесят семь всего, после чего он почему-то с прискорбием заключил, что я потолстел.

Это я то потолстел?! Я же килограмм на двадцать на пять его легче!

В общем, потом мы вернулись к столу, снова выпили. Он необычно образованный мужик, в этом нет сомнения. Но почему-то он заключил, что я твой бывший любовник. Я говорю: — "Не-не, я её старый друг. Я-то её знаю! Во времена её юности, многие в неё влюблялись, мне в манишку горючими слезами плакались. После неё — как выжженное поле".

— Эх ты, старый друг! Зачем же ты такие вещи говорил? И кто же это тебе плакался?..

— Ну… было. Было, лет, этак, двадцать, пятнадцать назад. Я, может, чего конкретно не знаю, но чувствую — у парня как пожар в душе, жжет его по сердцу напалмом. Надо ж мне было его успокоить. А он все о тебе спрашивал. И вдруг схватил нож, кулаки сжал, сидит передо мной и рычит:

— Влюблен в нее? Признавайся!

Я бы и признался со страху, но держусь:

— Не-не-не. Сейчас ни как нет. А вот был, был. Каюсь. — Говорю.

— Вот как? — воскликнула Виктория.

А что? Ты даже не помнишь. Для тебя это был черно-белый эпизод, а для меня все гораздо больше. Слава те, я до такого же состояния, как он не дошел.

Сижу и любуюсь его переживаниями. Понимаю его я. А он говорит:

— Рассказывай!

А я говорю:

— Это святое.

Ну… выпили ещё раз. Он мне фотографию показал, где он на слоне. А потом снова, мол, чтоб я рассказывал, а то возьмет и не пошлет, говорит, меня в хижину под пальмовыми листьями и придется мне в Москве куковать. Деспот прям какой-то!..

Ты со своей свободолюбивой натурой никак бы не вписалась в это. Но и я не из тех, кто ломается. Говорю ему:

— Сейчас — это сейчас, а тогда — это тогда. И переживания своего прошлого вторгаться не позволю никогда!

В общем, то, что произошло потом, — драматизма я в этом особого не вижу, — два фингала и… все.

— Как два фингала?!

— А так. Натурально.

— Кто кому?

— Он мне. Я ему. Зато успокоились.

Порешили, что не будем опускаться до обсуждения твоего морально-этического облика, и никаких слов на этот счет от других не допустим. Потом позвонила его мать, узнав, что он пьет, она так орала в трубку, что даже я, находясь в метрах трех от него, слышал.

Грубо орала, настоятельно, как трамбовщик. А он что-то гундосил, как виноватый ребенок, а потом трубку положил и снова в мужика превратился.

Выпили мы ещё немного, он стал мне сто долларовые купюры совать. Но я от денег отказался. Тогда он меня спросил, удивленно так, а чего я вообще у него дома делаю, и что от него хочу?

Я снова рассказал терпеливо, что я — ихтиолог и аквалангист, хочу работать у него на аквалангистской базе в Таиланде. Что я понимаю, что сейчас ещё не сезон, туристов нет, но ты мне рассказывала, что если в офисах или в гостинцах там, в несезон никто за кондиционерами не следит, и они отключены, то все порастает грибком. А после только сносить можно, а починить нельзя. Тропики халатности не прощают.

Вот я ему все это и сказал. Сказал, что пока что, согласен и в шестидесятиградусную жару, следить за кондиционерами, и думаю попутно заняться своими исследованиями в море.

Он так удивился! Словно я и не говорил ему всего этого, как пришел. Назвал меня: "брат Кусто". А потом сказал, что вообще-то он объявил войну Таиланду. Поэтому этой стране теперь полный писец. Зверь такой — помнишь? Я спросил, а знает ли об этом Таиландский король? Тогда он стал названивать королю, но с королем его почему-то не соединили. Тогда он позвонил какому-то Шалтай-болтаю.

— Палтаю, — поправила Виктория Спиина, сразу догадавшись.

— Во-во! И сказал, чтобы он передал экстренное сообщение во все газеты, о том, что он, Вадим, то бишь, самолично объявил Таиланду войну. На что этот Шалтай-Болтай ответил, что они не так просты, как кажутся, их так просто не возьмешь.

Вадим начал орать, что посылает на его, видите ли, сложную землю гром и молнии. По всей видимости, это произвело должное впечатление на невозмутимого представителя Таиланда, на что он ответил, что это уже серьезно и Вадиму придется кровью умыться за такие посулы. Вадим спросил: