Чтение онлайн

Рядом с Пантелеймоновской часовней по Никольской улице стояли два жилых дома постройки второй половины XVIII — начала XIX века. Между ними отходил влево переулочек — Никольский тупик, ведущий к старинной церквушке — Троицы в Старых полях. Тупик упирался в Китайгородскую стену, к которой почти вплотную стояла церковь. (Сейчас археологами при работах по реставрации Третьяковского проезда раскрыты ее фундаменты и доступны для обозрения.)

В Никольском тупике и вокруг церкви Троицы в Старых полях в конце XIX — начале XX века располагались многочисленные лавочки мелких книготорговцев, торговавших новыми и старыми книгами самого разнообразного содержания и ценности. Этот «книжный ряд» пользовался широкой известностью в Москве, сюда заходили и крупные библиофилы, и полуграмотные читатели бесконечных выпусков романа о похождениях разбойника Чуркина.

Кроме книжной торговли, это место известно своим историческим прошлым. Здесь, на берегу Неглинной, в XV–XVI веках находилось «поле», где вершился «Божий суд». (Отчего и церковь называлась — «В Старых полях».) Все, конечно, помнят замечательное описание его в романе А. К. Толстого «Князь Серебряный». На этом поле тяжущиеся сходились в судебном поединке: кому Бог дарует победу — тот и прав.

Построенная в XVI веке Китайгородская стена отделила церковь от собственно «поля», где проходили поединки, старинная церковка оказалась в углу под стеной.

Этот необычайно живописный и характерный уголок старой Москвы с огромной теплотой и любовью изобразил на нескольких цветных гравюрах художник И. Н. Павлов.

Книжные лавочки в Никольском тупике, хотя на их вывесках и значилась с некоторой претензией фирма: «Книжная торговля такого-то»,были, как правило, малы, тесны, располагались в сараюшках, чуланах, загороженных переходах — щелях между домами. Темный узкий полуподвал без окон, дневной свет в него проникает лишь через дверь, поэтому здесь всегда темно, и днем горит подвешенная к потолку коптящая керосиновая лампа. Такой описывает коллекционер П. И. Щукин лавку одного из самых известных букинистов Никольской — П. Л. Байкова.

На одной из гравюр И. Н. Павлова изображена «Книжная торговля А. А. Астапова» — маленький чулан с раскрытой дверью, у которой сидит хозяин с книгой в руках, а за ним видны книжные полки.

Афанасий Афанасьевич Астапов пользовался большой известностью среди книжников конца XIX — начала XX века, особенно собиравших литературу по истории и по Москве. Именно эти книги привлекали в его лавочку архитектора И. Е. Бондаренко, который в своих воспоминаниях пишет о нем с любовью и уважением:

И. Н. Павлов. Никольский тупик. Книжные лавки букинистов. Линогравюра 1910-х гг.

«Низенькая деревянная лавочка с одним маленьким оконцем была сплошь упресованна книгами настолько, что, когда я однажды спросил нужную мне книгу, Астапов ответил: „Да вон она, только достать ее нельзя, потолок рухнет“, — и указал на столб из книг, поддерживающий провисшую балку. Кроме этой лавки был у него тут же во дворе, в подвале, еще склад. И книг было изобилие. Весь ученый мир шел к Астапову, зная, что у него наверное есть какая-нибудь редкая книга на нужную тему. Здесь бывали и московские коллекционеры. Особенно часто я встречал толстого Алексея Петровича Бахрушина, А. В. Орешникова, Д. В. Ульянинского, Е. В. Барсова и других книголюбов.

И как был любопытен сам Астапов! Низенький, сутулый, щупленький старичок, с мягкими манерами и добрыми глазами, он усаживал покупателя, только знакомого, в единственное кресло, большое, красного дерева, говоря: „Это креслице покойного профессора Бодянского Осипа Максимовича“…»

Об А. А. Астапове шла слава, что у него все есть, и он ее поддерживал всеми силами. Может быть, книга в основании книжного столба, подпиравшего потолок, действительно там имелась, а может быть, это была хитрая уловка умного книгопродавца.

Как правило, никольские книготорговцы были необычайно преданы своему делу. Тот же Астапов, много лет торговавший на Никольской возле Троицы в Старых полях, когда состарился, «почувствовал старческую слабость» и вынужден был продать лавочку со всеми ее запасами книг, но с одним обязательным условием — «вместе с самим собой», то есть он оговорил себе право беспрепятственно находиться в лавке до конца своих дней. Новый хозяин лавки — не менее известный в истории московской букинистической торговли И. М. Фадеев — согласился на его условия. Для Астапова было приобретено «какое-то особое историческое кресло, — вспоминает П. П. Шибанов (также Никольский букинист), — на котором он и восседал, не неся никаких обязанностей по обслуживанию магазина, а только служа, так сказать, почетной его реликвией».

В конце XIX — начале XX века традиционная книжная торговля на Никольской изменила свой характер. Если прежде книжные лавки «улицы просвещения» удовлетворяли спрос всей читающей Москвы, то после отмены крепостного права и резкого подъема грамотности в стране вырос спрос на книгу, и книжные магазины начали открываться по всему городу. В то же время наряду с состоятельным и образованным покупателем, приобретавшим серьезную научную и художественную литературу, необычайно расширился круг читателей из низших слоев общества — ремесленников, рабочих, мелких торговцев, крестьян, чье образование ограничивалось несколькими классами церковно-приходской или начальной городской школы, а порой лишь уроками какого-нибудь грамотного доброхота. Многие из таких грамотеев становились страстными любителями чтения. Но им требовалась литература, соответствующая их знаниям, интересам и вкусам, да и по цене ей следовало быть доступной.

Никольские книжные лавочки вокруг Троицы в Старых полях, не имея возможности конкурировать с фирменными книжными магазинами крупных издательств, вышли из положения, изменив направление своей торговли: они перешли на продажу старых книг, продажная цена которых была ниже, чем новых, и этим привлекательна для малообеспеченных покупателей. Прежде торговцы старыми книгами и рукописями, многие из которых были действительно редкими, именовали себя антикварами.Но это название не подходило к книготорговцу, в лавке которого большую часть товара составляли книги, изданные всего лишь два-три года назад и успевшие побывать за это время в руках нескольких владельцев. Позже, в советское время, широкое распространение получил книготорговый термин «подержанная книга», точный, но звучавший несколько пренебрежительно. Никольские книготорговцы предпочитали называть свою торговлю на французский лад — букинистической, а себя — букинистами, тем более что характер торговли парижских коллег на берегах Сены вполне соответствовал московской.

И второе изменение в характере деятельности никольских книготорговцев, которое может быть названо главным, заключалось в том, что они стали выступать в роли издателей так называемой лубочной литературы.

Лубочная литература, как и листы-лубки, предназначалась для не имевшего образования малограмотного читателя, но выпускалась не листами, а в виде книг и была следующей ступенью в его просвещении и приобщении к знанию.

Любовь московского простого люда к чтению засвидетельствована многочисленными историческими документами. Издавна центром торговли литературой для народа был Спасский мост на Красной площади через ров перед Спасской башней Кремля.