Чтение онлайн

– Вы совершенно правы. Итак, что вы помните о той вечеринке 17 января в кафе «Зайди – попробуй», начавшейся вечером и продолжавшейся до глубокой ночи?

– Не думаю, что меня удовлетворило количество выпитого мною спиртного.

– Пригласивший вас товарищ Стонов сказал, что ваша компания выпила, помнится, две бутылки водки и три бутылки шампанского.

– Ну, это его показание, а не мое.

– Конечно, его. А сколько же вы выпили?

– Не помню. Но вообще-то я пью очень мало. Мне не хотелось бы, чтобы это мое признание фиксировалось в протоколе.

– Хорошо. Прочитайте запись.

Чантурия передал ему протокол. Градский читал его медленно и внимательно. Он попросил внести несколько изменений, и Чантурия внес их. Наконец, после повторного чтения, Градский подписал протокол допроса.

– Довольно интересно, – сказал Орлов, возвращая протокол Чантурия. – Получается, что он явился на допрос одетый как простой работяга? В милицейских бумагах отмечалось, что в кафе он пришел в импортном пальто и заморском галстуке. На зарплату дорожного мастера такое не купишь.

– А может, это отец привез ему из загранкомандировки? – предположил Крестьянин.

Купинский, по прозвищу Крестьянин, был богатырь, самый сильный человек в их отделении. Его, крестьянского парня с Украины, перевели в Москву за спортивные успехи: он победил на Олимпийских играх в толкании ядра. Огромный рост и большой вес сослужили ему неплохую службу. Купинский не возражал, чтобы его называли Крестьянином. Он им был на самом деле и не видел в этом ничего зазорного.

– Первые заместители министра столько денег не зарабатывают, – ответил Чантурия.

Конечно, первым заместителям министров и не нужно зарабатывать таких денег. Им не требовалось покупать за границей какие-то вещи – их покупали для них другие. Но сказать вслух об этом никто не решился.

– Не думаю, что он живет на отцовские доходы, – закончил Чантурия свою мысль.

– Не на них? – переспросил Крестьянин. – А на что же тогда?

– На легкие деньги. Но пока я не знаю, что это за деньги.

– Вы полагаете, что он как-то связан с тем нападением?

– Не знаю. Что нам известно о нем? Только то, что он сынок первого замминистра, работа у него, как говорится, не бей лежачего, а одевается он будь здоров, но только не тогда, когда хочет запудрить нам мозги баснями о своих симпатиях к рабочему классу. Кого он пытается обмануть? Он мог бы получить любую работу по душе. Запросы его обходятся дорого, следовательно, и ежу понятно, что ему нужны деньги – гораздо больше, нежели он зарабатывает. Насколько мне известно, на его работе не подхалтуришь и взяток не получишь. Тогда почему же он цепляется за нее?

Крестьянин лишь недоуменно пожал плечами:

– Может, ради свободного времени?

– Вот-вот. Точно! – подтвердил Чантурия, указывая пальцем на Крестьянина. Тот прямо засиял: надо же, прямо в яблочко попал.

– Свободное время! – воскликнул Чантурия. – По закону он обязан работать, но закон не требует, чтобы он работал каждый день. На этой своей работе он вкалывает сутки – двадцать четыре часа подряд, – а потом у него получаются три выходных. Вот оно, свободное время. А зачем оно нужно?

– У него же есть подружка, – размышлял вслух Крестьянин.

– К тому же знающая английский язык, – добавил Орлов.

– Правильно. Может, и ее Знания ему для чего-то нужны, – предположил Чантурия. – Но все же, для чего ему свободное время? Конечно же, не для ухаживания за Светланой, он много времени с ней не проводит. Для чего же? Чтобы заработать те «легкие деньги», о которых мы пока не знаем, вот для чего. Но вполне может статься, что и его подружке, знающей английский язык и работающей над переводом всяких соглашений и документов по химии по большей части дома, по своему собственному графику, тоже нужно уделять определенную толику времени. У нее ведь есть великолепный предлог для встреч с иностранцами.

– Но в кафе-то он не общался с иностранцами, – возразил Крестьянин.

– Точнее сказать, не был в этом замечен. Но что же он делал там? Сын первого замминистра – и на дне рождения какого-то официанта? Да, его девушка – сестра приятеля этого официанта. Но этого далеко не достаточно, чтобы тебя пригласили на праздничную вечеринку, где расходы на каждого приглашенного на особом счету. В разговор встрял Орлов.

– У официанта Стонова денег полны карманы. Это и не удивительно, он работает в ресторане, который любят иностранцы. Возможно, у него даже немалые накопления в валюте. А что, если он замыслил какую-то сделку с Градским?

– Или с кем-то еще, кто хотел встретиться с ним, а может, и с ними обоими, да так, чтобы их не заметили.

– Ха, – промямлил Орлов.

– Я не верю в это, – подал голос Крестьянин. – Они же ни с кем не встречались. Никто не видел их с кем-то.

Чантурия в нетерпении махнул рукой:

– Они могли пойти в туалет в одно и то же время. Или же один из них танцевал со спутницей иностранца, или же иностранец танцевал с одной из них… Да они могли проделать такой шахер-махер десятками способов!

– Что проделать? – переспросил Крестьянин.

– Наркотики передать, вот что, – высказал предположение Орлов.

– Нам это пока неизвестно, – предостерег Чантурия. – Но давайте выделим кого-нибудь, чтобы он несколько дней последил за Градским.

– А за девушкой Градского? – спросил Орлов. Чантурия задумался. Затем принял решение.

– Нет. У нас пока руки коротки. Но давайте проверим ее с помощью нашего представителя в ее институте. Посмотрим, что он скажет о ней.

Четверг, 19 января 1989 года,

4 часа дня,

Суворовский бульвар

Уголовника по кличке Туз хорошо знали не только в милиции, но и в КГБ. Его настоящее имя – Валентин Петрович Морозов. На фотографии в заведенном на него деле он выглядел симпатичным малым с толстой короткой шеей и сердитым взглядом. В 1980 году он стал чемпионом Российской Федерации по боксу в супертяжелом весе. После этого он последовательно занимал ряд ответственных должностей в Российском спорткомитете, откуда его вышибли из-за драки. Затем завели дело в милиции по обвинению в причастности к трем налетам и по подозрению в совершении кражи со взломом. Позднее его дважды вызывали в КГБ на допросы в связи с хищением государственного имущества со станкоинструментального завода, где он в течение трех месяцев числился работающим, хотя за это время так и не появился на рабочем месте. С тех пор он вообще нигде не работал. Тунеядство, то есть уклонение от работы, считалось нарушением советского законодательства, но почему-то Морозову никогда не пытались поставить это в вину. Теперь считалось, что он связан с уголовной группировкой, о которой мало что было известно: не знали ни ее численности, ни чем она занимается.

На операцию по задержанию Морозова Орлов взял Крестьянина и Тимура Ицкакова, татарина по отцу, получившего поэтому прозвище Татарин. Обычно для таких операций Орлов брал с собой двух сотрудников атлетического сложения. Крестьянин был как раз такой, но Татарин едва дотягивал даже до половины его комплекции. Но зато он отличался безрассудной храбростью, которой с избытком хватало на двух силачей.

Они нашли Морозова на его «рабочем» месте, где он обычно проводил деловые встречи с членами своей группировки, – в кафе на Суворовском бульваре.