Чтение онлайн

В марте горисполком и Управление автогрузового транспорта Моссовета решили приступить к использованию сжиженного газа в качестве горючего для автомашин. В 1941 году должно было быть переоборудовано несколько десятков автомобилей, а «к концу 1942 г. на жидкий газ намечено перевести до 2.000 автомашин. В столице решено оборудовать несколько газораздаточных станций».

7 марта на заседании исполкома были утверждены новые правила пользования трамваем и троллейбусом в Москве. В троллейбусах был разрешен провоз ручного багажа. Также была разрешена посадка с багажом с передних площадок прицепных вагонов трамвая.

В апреле «2-й часовой завод им. Тельмана (Москва), выполнив план первого квартала на 105,1 проц., продолжает и в апреле ежедневно перевыполнять производственные задания В первом квартале завод выпустил 145.500 будильников 412.169 ходиков (при плане в 400 тыс),45.400 настольных часов, 28 тыс. стенных часов (в том числе новый вид маятниковых часов с боем), 126 тыс. стенных часов упрощенного типа и 42.800 карманных часов. Вызвав на предмайское соревнование коллектив 1-го Государственного часового завода, рабочие и работницы 2-го часового завода обязались закончить апрельскую программу 29 апреля, а программу второго квартала – 26 июня, в день третьей годовщины выборов в Верховный Совет РСФСР». Осенью 1941 года завод будет эвакуирован в Чистополь, где будет частично запущен только весной 1942 года. С тех пор в Чистополе существует часовое производство под маркой «Восток», 2-й МЧЗ вернулся в Москву, где продолжил выпускать продукцию под маркой «Слава». В 1998 году производственные корпуса 2-го МЧЗ, находящиеся возле Белорусского вокзала, были снесены для строительства большого торгового центра. Производство под маркой «Слава» существует теперь только в Угличе.

Несмотря на торжество плановой экономики и мощный репрессивный аппарат – постоянно обнаруживались «аферисты», которые умудрялись работать и на государство, и на себя. Так, весной 1941 года ОБХСС НКВД СССР арестовал шайку, в состав которой входило 29 злостных аферистов и их соучастников. «За счет резкого сокращения основных видов сырья для производства белил – окиси цинка и олифы – они создавали скрытые остатки ценных продуктов. Из тайных запасов окиси цинка и олифы преступники изготовляли белила и, не указывая о них в производственных сводках и бухгалтерских книгах, сбывали готовую продукцию через своих сообщников – заведующих москательными палатками и магазинами. … Следствием установлено, что за 2 с лишним года шайка изготовила и продала таким образом 149 тонн белил, получив за это свыше полутора миллионов рублей». Правда, организаторы шайки оказались «классовыми врагами» – в прошлом крупные предприниматели, торговцы. Так, «главарь» «Головицер был владельцем мельницы и торговал фуражом. При обыске у Головицера было найдено около 170 тыс. рублей деньгами и облигациями. Часть из них он зарыл в металлической шкатулке в землю. На краденые деньги Головицер построил под Москвой дачу стоимостью в 50 тыс. рублей. У Зельцера найдено денег и облигаций на 100 тыс. руб. Всего у членов шайки отобрано денег и облигаций более чем на полмиллиона рублей, не считая значительного количества золотых изделий, антикварных вещей».

«Милиционер 77 отделения милиции г. Москвы И. Демиденко, возвращаясь с дежурства, ехал на передней площадке прицепленного трамвайного вагона. Через стекло он увидел, как на задней площадке моторного вагона трое людей обступили командира Красной Армии и незаметно для него очень ловко вытащили из кобуры револьвер.

Когда трамвай остановился, Демиденко сразу кинулся к преступникам. Те побежали. У одного из них был украденный револьвер. Демиденко бросился за ним, хотя у самого оружия не было. – Бросай оружие! – резко и повелительно крикнул Демиденко. И преступник, продолжая бежать, бросил револьвер. Милиционер направил на бандита поднятый револьвер и заставил остановиться. Милиционер И. Демиденко за время службы в милиции имеет уже пять благодарностей».

ПВО и МПВО перед войной

Советское правительство, вероятно, впечатленное бомбардировками Лондона, стало резко усиливать противовоздушную оборону, а также проводить мероприятия, направленные на защиту населения, сотрудников учреждений, рабочих заводов и фабрик.

Еще 25 января появилось постановление СНК СССР № 198-97 «Об организации противовоздушной обороны». Согласно ему, «угрожаемой по воздушному нападению зоной» следовало «считать территорию, расположенную от государственной границы в глубину на 1200 км. Пункты и сооружения, находящиеся за пределами 1200 км от государственной границы, могут быть прикрыты средствами ПВО по особому решению Правительства СССР».

Москву, Ленинград и Баку должны были защищать корпуса ПВО, в состав которых должны были входить: «в Москве и Ленинграде по 600 орудий среднего калибра, 72 орудия малого калибра, 231 крупнокалиберному пулемету, 648 зенитно-прожекторных станций, 432 аэростатов заграждения (для Ленинграда – 648); для Баку – 420 орудий среднего калибра, 84 орудия малого калибра, 236 крупнокалиберных пулеметов, 564 прожекторных станций и 216 аэростатов заграждения». Появление в этом списке Баку объясняется высокой значимостью нефтяных промыслов для снабжения СССР горючим. Кроме того, в 1940 году Германия опубликовала захваченные документы по плану бомбардировки Баку английской авиацией. Увы, такова была реальность – до 22 июня 1941 года Великобритания рассматривалась как один из главных противников СССР.

Москва также в числе первых должна была получить новейшие зенитные 85-мм орудия взамен 76-мм.

В неопубликованных воспоминаниях маршала Советского Союза Г. К. Жукова, которые хранятся в РГВА, говорится: «Советская военная наука перед войной правильно учитывала возможности бомбардировочной авиации наших вероятных врагов, способной наносить мощные удары по войскам и экономическим и политическим объектам в глубоком тылу.

Но к началу войны у нас была надежная ПВО только в Москве, Ленинграде, Киеве и на главнейших военно-морских базах».

Да, за счет остальных ресурсов удалось создать в Москве достойный противовоздушный щит, но другие города, такие как Смоленск, оказались фактически беззащитными перед массированными налетами.

В январе были определены адреса огневых позиций батальонов ПВО Москвы. Часть этих позиций располагалась на крышах домов. Хорошо известны фотографии зенитных орудий на крыше концертного зала им. Чайковского или гостиницы «Москва». В действительности таких крыш были десятки. Большое число домов, построенных в 1930-е годы, имели плоские крыши, солярии, открытые террасы, именно на них и должны были расположиться зенитные орудия. Среди них только что построенный жилой дом слушателей Академии железнодорожного транспорта на улице Чкалова, 38–40 (ныне это снова улица Земляной Вал), памятники эпохи конструктивизма – здание Наркомзема и Дом Центрсоюза, первый московский «небоскреб» в Большом Гнездниковском переулке, 10 – его крыша с катком идеально подошла для размещения зенитки, которая, по рассказам старожилов, простояла там до 1960-х годов, используясь как орудие для салютов. Шестиэтажный дом в переулке Сивцев Вражек, 7, улица Арбат, 27/47 – красивое здание на углу со Староконюшенным переулком.

Еще в 1940 году стали проводиться подготовительные мероприятия по светомаскировке наиболее важных объектов. Например, предприятий Мосэнерго. «Основными методами светомаскировки были приняты синий цвет и зашторивание». Эффективность светомаскировки проверялась на практике – облетом на самолетах. Как оказалось, спрятать электростанции оказалось почти невозможно: их выдавали водные поверхности и дым котельных, которые просматривались самолетом со значительных высот. В январе 1941 года эта задача не была решена – рассматривался вариант создания ложных объектов. Одновременно строились убежища и командные пункты в подвальных помещениях, на большинстве московских электростанций эта работа была завершена уже в январе.

Но, несмотря на всю важность этих мероприятий, планы по МПВО срывались. Согласно докладной записке Мосгорисполкома «О неудовлетворительном выполнении плана мероприятий МПВО за 1 квартал», план был выполнен только на 2/3. Правда, строились не столько бомбоубежища, сколько газоубежища и дезкамеры – грядущая война рисовалась химической. В конце апреля – начале мая 1941 года произошел очередной виток активности по строительству убежищ.

Отметим, что к этому времени в Москве уже существовало два современных бункера глубокого залегания, которые были построены для нужд ПВО: первый рядом со станцией «Кировская» («Чистые пруды»), второй под Тверской площадью, рядом с перегоном Горьковско-Замоскворецкой линии. О бункере на «Кировской» мы расскажем чуть позже, бункер под Тверской был занят московским ПВО, он описывается в мемуарах начальника пункта ПВО Москвы Д. А. Журавлева.

21 апреля было утверждено постановление СНК «О строительстве убежищ специального назначения», которым предусматривалось строительство на территории Московского Кремля двух убежищ специального назначения. Первое – № 1 неглубокого залегания, общей площадью 380 кв. м, которое бы защищало от попадания бомбы весом 1800 кг с высоты в 4 тыс. м, а другое – № 2 площадью 1520 м, глубокого залегания, на 35–40 м от поверхности «со всем необходимым оборудованием и подсобными помещениями». Они должны были быть готовы к 1 сентября 1941 года и 1 марта 1942 года соответственно.